Шаг в пустоту, или Новое начало

Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Верное высказывание, и так же его можно применить ко мне. Смотреть на то, что никогда не получишь, очень больно. И тем более, осознавать, что это принадлежит не тебе, а другому человеку. Она была примерной женой, хорошей матерью, великолепным учителем и просто прекрасным человеком, с которым я была готова находиться хоть целый день, чтобы не лишать себя удовольствия смотреть в её глаза и вдыхать тяжелый аромат её духов. Иногда я видела, что её муж забирает её с работы, приезжая на чёрной машине, несколько раз даже замечала маленького мальчика лет шести, который цеплялся своими маленькими ладошками за её юбку. У них была замечательная семья; я часто ловила себя на мысли, что хотела бы быть на месте её мужа. Она любила свой предмет; это можно было понять. Она объясняла его так, что многие в нашем классе проникались симпатией к этому предмету. Может быть, поэтому я полюбила этот предмет так же, как полюбила её. Наверное, это особенный вид мазохизма, когда специально смотришь на то, что приносит тебе боль. Таким образом, я смотрела на то, как её муж забирает её после уроков, сдерживая редкие слезинки. Никто в школе не должен был увидеть моих слёз. Друзей у меня не было от слова совсем, не с кем было поделиться. Да и с кем можно поделиться таким? Я одна. Родители меня любят, и часто я прихожу к выводу, что плохая дочь. Мне больно, но я не могу сказать об этом ни матери, ни отцу. Мне хочется признаться во всем Ей, но боюсь, что она надо мной посмеётся. Ну да, нельзя относиться серьёзно к бредням 17-летней девочки. Бывало и такое, что меня посещали мысли. Нехорошие мысли. Бывало так, что я занималась селфхармом, когда душевная боль становилась сильнее. Я одна во всем мире, не любима, не нужна никому так, как хотела бы. Частенько взгляд мой останавливался на раскрытом окне; я представляла, как поднимаюсь на белый подоконник, перекидываю ногу наружу и падаю вниз, вниз. Ибо зачем мне жить, если я ни на что не способна, никому не нужна? Но каждый раз меня что-то останавливало. Когда ты слишком долго одинок, ты уже не сможешь быть прежним. Так сказал какой-то мужчина на улице, когда я проходила мимо. Тогда я задумалась, что это означает. Быть прежним... Не помню своё детство, но мне кажется, что тогда всё было по-другому. Помню светловолосую девочку с вечными косичками, чьи-то улыбающиеся лица. Думаю порой, может, это давний сон, который слишком хорошо запомнился? А может быть, у меня действительно была подруга в детстве. Но со мной её нет. Делая усилие над собой, отодвигаю ящик стола, за которым сижу, достаю канцелярский нож. Медленно провожу кончиком острия по коже руки, очерчивая контуры шрамов. Делаю надрез. И ещё. И ещё. Темно-красная кровь спустя минуту делает надрез красным, собираясь мелкими узелками на краях. Я смотрю, завороженная, горько усмехаясь. Наскоро перевязала руку, чтобы не испачкать ничего. Надев кофту с длинными рукавами, легла спать. Завтра будет последняя встреча с Ней, последний взгляд, направленный на неё, последнее пребывание в школе. Я не могу больше терпеть то, что чувствую. Мне очень больно; эту боль может снять только она, но... Этого не произойдет. *** Утро следующего дня. Многотонные 6 уроков. Звонок. Захожу в кабинет, на стене которого висят портреты известных химиков. Лавуазье, Менделеев... Простите за то, чему вы станете молчаливыми свидетелями. Всё началось с этого кабинета, всё здесь и закончится. Отсидев последний, седьмой урок, я прятала глаза от Неё. Не хочется её волновать тем, что сейчас сделаю, но она не уйдет, пока последний ученик не уйдёт. Дождавшись, когда она зайдет в лаборантскую, я соскользнула с металлического сиденья парты и подошла к раскрытому окну, вдохнула прохладный, свежий, весенний воздух. Подняла ногу на подоконник, подтянулась и уселась, свесив ноги. Посмотрела вниз. Железяки, деревяшки, какие-то обломки. Прошептав, тихо: –Прощайте, - позволила себе упасть. Теперь больше ничего не удерживает меня здесь. Уже лёжа на земле, увидела в окне лицо женщины. Кажется, она что-то кричала. Как же больно...