The real boy

Эндрю отлично помнил этот день. 3 ноября, как раз за день до его четвертого дня рождения. Именно тогда какая-то благотворительная организация привезла в детский дом огромную коробку с пожертвованными игрушками. И Эндрю, как почти имениннику разрешили выбрать первым любую игрушку. Когда он только раскрыл коробку, и еле-еле перегнувшись через край, заглянул внутрь, то сразу увидел что-то большое и лохматое. Он потянул это за шерсть и с трудом вытащил из коробки большую куклу. Собственно, это оказалась не шерсть, а очень спутанные темные волосы куклы. Она оказалась тяжелая, деревянная и размером почти с самого Эндрю. Он был очень доволен тем, что именно он успел завладеть ею. Однако, обернувшись на других детей, понял, что его энтузиазма по поводу куклы никто особо и не разделял — в коробке оставалось еще полно более ярких и менее потрепанных игрушек. Никем не останавливаемый, он потащил находку в свою комнату, чтобы получше рассмотреть. Спальню он делил с еще тремя детьми, которые сейчас были заняты боями за лучшие игрушки в коробке. Как он уже приметил раньше, кукла была из дерева, но, видимо, прежний хозяин обращался с ней из рук вон плохо. Не очень длинные волосы были грязного темно-коричневого цвета, спутанные и местами неровно обрезанные. Глаза были нарисованы углем, рот или забыли нарисовать, или он стерся в процессе явно неаккуратных игр. Лакировка во многих местах была облуплена, на одном боку ее даже как будто бы специально соскабливали чем-то острым, на правом плече дерево было расколото, как от сильного удара. Кукла была одета в серую кофту с вышитым впереди зайчиком и такого же цвета штаны. Эндрю подумал и решил называть куклу Кроликом. Он только-только победил букву «р» и теперь старался использовать слова с этой буквой как можно чаще, а то, что это было не настоящее имя, его и вовсе не волновало. На следующий день, у одного из воспитателей он выпросил кусок мыла, отстирал, как мог игрушечную одежду и повесил ее сушиться на спинку своей кровати. После этого он решил разобраться с волосами куклы. Хорошенько их намылив, он подставил кукольную голову под струю воды и с удивлением заметил, как в раковину стала стекать грязь. Оказалось, что настоящий цвет волос гораздо светлее и какой-то рыжеватый. Угольные, нарисованные глаза тоже смылись, явив под собой два ровных голубых кружка. Когда Кролик был намыт, Эндрю аккуратно распутал его волосы, а после того еще и расчесал их своей расческой, они закрутились в небольшие кудряшки. Эндрю не мог нарадоваться, как довольно невзрачный деревянный мальчик смог стать таким классным от одного его внимания. Он придумал себе игру, что это его лучший друг, с которым можно поделиться чем угодно и который всегда рад быть втянутым в любую шалость, какую бы Эндрю ему не предложил. Это была не сложно, ведь у застенчивого Эндрю в приюте действительно не было друзей. Они проводили все время вместе, Эндрю таскал его с собой и на обеды, и в игровую, где он клал перед ними мозаики и притворялся, что они вместе их собирают, и на прогулки. Вечером, Эндрю укладывал Кролика рядом под одеяло и шепотом рассказывал ему про занятия, на которые игрушки им брать не разрешали. Когда Эндрю первый раз отдали в приемную семью, Кролик отправился вместе с ним. Именно с ним Эндрю делился всем сокровенными мыслями и мечтами. Именно ему он потом захлебываясь слезами рассказал, что произошло в одной из других приемных семей. Эндрю успело исполниться 8 лет, и он успел сменить 6 приемных семей, прежде, чем случилось это. Новые приемные родители, которые велели называть себя мистером и миссис Стенфилд, сказали, что не собираются тащить в дом огромную уродливую куклу, потому что у мистера Стенфилда была гле-но-фо-бия (Эндрю не знал этого слова). Эндрю умолял взять Кролика с собой, но Стенфилды были непреклонны. Эндрю потребовалась неделя на то, чтобы Стенфилды вернули его обратно в приют. За 3 последних раза в приемных семьях он достиг определенного успеха в том, чтобы знать, что надо сделать, чтобы новоиспеченные "родители" сменили свое мнение о нем и его возможности вписаться в их семью. И вот он стоит в своей комнате и смотрит на то, что стало с его любимым Кроликом за какие-то жалкие 7 дней его отсутствия. Левая сторона деревянного лица подпалена до черноты. Лак на ней запузырился от нагрева, да так и застыл уродливым неровным пятном. На правой стороне крест-накрест оставлено несколько глубоких царапин. Все руки куклы глубоко изрезаны, как будто на них пытались изобразить какой-то узор. На глаза Эндрю наворачиваются слезы, он сгребает своего друга в крепкие объятия и баюкает, словно пытаясь утешить. Он догадывается, кто это мог быть. Только у одного мальчика в приюте был перочинный ножик — у Дэнни Уайта. Следующим же утром Эндрю позаботился, чтобы об этом узнал один из самых строгих воспитателей. А потом еще, улучив момент, безо всяких сожалений, разбил ему нос. Как оказалось, без своего ножа и друзей, которые обычно ошивались рядом, Денни не мог оказать достойного сопротивления. Так прошли еще 5 лет. Теперь Эндрю жил в семье своего дяди, с его женой, своим кузеном и братом-близнецом. Единственной вещью, которую он забрал с собой из детского дома, был Кролик. Стоит ли говорить, что дядя был не в восторге, но упирался не долго. Несмотря на то, что теперь у Эндрю появились брат и кузен, общаться легко ему по-прежнему было только с Кроликом. Эндрю не вел дневник, все свои мысли он доверял деревянному мальчику. Они с братом и кузеном как раз возвращались из кино — дядя расщедрился и дал им денег не только на билеты, но и на попкорн. Завтра первый день в средней школе. Эндрю знает, что идти туда с близнецом не так паршиво, как одному, но энтузиазма это у него все равно не вызывает. Вернувшись домой и зайдя в комнату, которую он делил с братом, Эндрю тут же замечает отсутствие Кролика. Его прошибает холодный пот, и за неполных 10 минут он успевает обшарить почти весь дом, прежде, чем идет к дяде. Его самоконтроль трещит по швам, когда тот заявляет, что выкинул «его куклу», потому что он уже взрослый мальчик, а им не пристало играть в игрушки, тем более, в куклы. Этой ночью Эндрю не спит, а слезы беспрерывно катятся по его щекам в подушку. Первый день средней школы такой же ужасный, каким Эндрю его и представлял. Он медлителен, а в его голове шумит от недостатка сна. Первый урок — испанский язык — предмет, который его заставил взять дядя. Эндрю решает, что завтра же изменит свое расписание и больше не вернется сюда. Класс постепенно заполняется учениками и Эндрю слышит скрип ножек стула прямо за своей спиной. Затем, его плеча касается чья-то рука, и он резко разворачивается, чтобы сказать наглецу держать руки при себе. Но повернувшись, Эндрю теряет все слова, что были готовы вырваться из его рта. Из-под рыжеватых кудрей на него смотрят самые голубые глаза на свете. Легкая улыбка играет на губах, заставляя изгибаться шрамы, пересекающие правую щеку. Ожог на другой щеке неровный и имеет чуть более светлый цвет, чем нетронутая кожа. Мальчик молча продолжает разглядывать Эндрю, чуть наклонив голову на бок. Эндрю не верит в сказки, не верит в совпадения, но то, что человек перед ним, это точная копия его друга, заставляет его задать самый глупый в его жизни вопрос: — Кролик? Мальчик смотрит на него еще секунду, потом широко улыбается, показывая небольшую щербинку между передними зубами, и говорит: — Привет, Эндрю, меня зовут Нил.