Варна-Вар

4 августа 1049 года. Воскресенье. Сидя за рабочим столом, Тэхён мерно постукивал пальцами по столешнице, ожидая, когда двери в кабинет откроются, впуская тех, кого он ждет уже продолжительное время. Услышав глухой звук торопливых шагов, мешающихся с перебежками, он перевел взгляд на вход, уже понимая, кого увидит первым. — Тэхён, — взволнованно выдохнул Чонгук, распахивая двери и стремительно заходя внутрь, торопливо осматривая его, подмечая напряжённые пальцы и поджатые губы, — что случилось? — Присядь, — сдержанно произнес тот, остановив движение пальцев и ладонью указав на кресло перед собой, где совсем недавно сидел Союн, — подождем твоего аппу, — пояснил Вангун, замечая скованные движения и неестественно прямую спину Чонгука. — Ты меня пугаешь, — выдал он, бросив на Тэхёна настороженный взгляд, усаживаясь в кресло и пытаясь занять удобную позу, но не находя её из-за натянутых мышц. Посмотрев на Чонгука долгим взглядом, Тэхён молча отвел свой взор, боковым зрением отмечая, как дёрнулся Чонгук, сразу после сводя бёдра и сжимая пальцы в кулаки. Стараясь не обращать внимания на суетливого альфу, не находящего себе места на мягком сиденье, Тэхён прислушивался к звукам в коридоре, надеясь на скорое появление Нарат-вана. Уловив четкое эхо от тяжелых шагов, разносящихся по кабинету из-за незакрытых Чонгуком дверей, Тэхён мысленно отсчитывал время появления Хосока, предполагая, что мерный перебор цифр должен его расслабить, в итоге ощущая противоположные эмоции. Стоило Нарат-вану оказаться в кабинете, будучи готовым задать вопрос, ранее уже звучавший в этих стенах, Тэхён, заблаговременно того перебивая, обратился к Юхёну, закрывающему дверь с той стороны: — Юхён, — позвал он, заставляя альфу замереть в середине движения и перевести вопросительный взгляд на Вангуна, — подойди, — указал Тэхён, вовремя осознав, что не знает, сколько аджонов, скрываемых стенами, стоит около дверей кабинета. Прошептав указание склонившемуся к нему альфе, сохранившему невозмутимое выражение лица, Тэхён проследил за выучено прямой спиной Хусона, покидающего комнату, и перевел взгляд на растерянного Хосока, пытающегося мимикой выспросить у Чонгука причины происходящего. Помассировав переносицу, невольно отмечая холод своих пальцев, Тэхён шумно выдохнул, убирая руку от лица, и посмотрел на выжидающих альф уставшим взглядом. Переведя внимание на нервничающего Чонгука, он бессильно усмехнулся и выдохнул: — Как же много проблем с твоей девственностью, — протянул Тэхён, сокрушенно помотав головой, сразу после вскидывая взгляд и продолжая, обращаясь уже к двоим: — У меня сейчас был Хёсун Союн, — выдержав паузу, он рвано добавил: — Уверял, что, выслушав его, я отменю церемонию и коронацию, — сказал Тэхён, переведя взгляд на потрясенного Чонгука, чей рот невольно открылся, а пальцы с силой вжались в подлокотники кресла. — В качестве доказательств, — с нажимом проговорил Вангун, смотря уже на Хосока, брови которого хмуро сошлись на переносице, — предъявил мне свой уже виднеющийся живот, — сказал Тэхён, перефразируя: — В его лоне растет ребенок. — Но я все еще не понимаю, как связаны моя девственность, этот Союн и отмена церемонии, — со злым раздражением рыкнул Чонгук, пытливо смотря в глаза Тэхёна, всем своим видом требуя объяснений. — Потому что около двух месяцев назад, — размеренно начал рассказывать Тэхён, бессильно откидываясь на спинку стула, — он сблизился с Намгуном Яном, — проговорил он, смотря в широко распахнутые глаза Нарат-вана и выцеживая: — Очень сблизился. Настолько, что сейчас носит под сердцем наследника династии Чон. — Великая стихия, — ошеломленно выдохнул Хосок, на ощупь находя спинку кресла и опускаясь в него. — И что теперь делать? Он же может потребовать проверить Яна на невинность. — Подождите, — неверяще выпалил Чонгук, смотря то на аппу, то на Тэхёна, — вы что, верите, что это мой ребенок? Вы же оба знаете, что это невозможно, — переведя настойчивый взгляд на омегу, он пытливо смотрел на того, не желая при родителе озвучивать детали их первой ночи. — Ты же знаешь… — Знаю, — перебил его Тэхён, слыша частое и шумное дыхание Чонгука, понимая, что тот воспринял его слова буквально. — Я и не говорю, что это твой ребенок… — Тогда почему мы вообще это обсуждаем? — нетерпеливо выдал Чонгук, бросив требовательный взгляд на аппу, надеясь на его поддержку. — То, с кем ты потерял невинность, — мрачно заговорил Хосок, направляя взгляд мимо сына, — знаем только мы, — сказал он, поморщившись, махнув пальцами, давая понять, что говорит условно. — Для того чтобы слова Союна обрели вес, нужно всего лишь доказать, что ты не девственник, а это дело двух мгновений, — пояснил он, решившись посмотреть на Чонгука, напряженный взор которого выдавал его осознание. — Откуда он мог узнать? — хрипло выдохнул Чонгук, переводя встревоженный взгляд на Тэхёна. — Ты же не собираешься отказываться от церемонии? Вскинув брови, ощутив прилив сил от всплеска эмоций, Тэхён протяжно спросил: — И чем я заслужил такое недоверие к себе? — Прости, — тихо извинился Чонгук, пряча глаза за ресницами и опуская плечи. — Я не это имел в виду, — едва слышно добавил он, нервно теребя браслеты на запястье. Кивнув, принимая слова Чонгука, Тэхён смахнул испарину со лба и уточнил: — Я не думаю, что он узнал, — сказал он, смотря на Чонгука, поднявшего на него заинтересованный, но нерешительный взгляд. — Он слишком уж был уверен в своих словах, искренне верит в то, что его сын — наследник, а ты просто не решился сказать аппе правду. — Хорошо врет, — фыркнув, предположил Чонгук, недовольно цокнув языком. Раздавшийся стук в дверь перебил слова Тэхёна, вынуждая того сказать иное: — Входите, — выдал он, повысив голос. Обернувшись на открывшиеся двери, Чонгук сначала недоуменно посмотрел на Юхёна, после удивлённо вскидывая брови, замечая за спиной Хусона сгорбившегося Вонги. Резко развернувшись к Тэхёну, Чонгук вопросительно уставился на него, поджимая губы, когда понял, что тот смотрит только на аджона. — Судя по твоему виду, — начал Тэхён, пристальным взглядом осматривая сжавшуюся фигуру крепкого альфы, не смеющего поднять голову, — ты и так догадался, почему ты здесь, — понизив тон голоса до глубокого обжигающего холода, закончил он, не моргая смотря на Вонги. — Он видел, что к Вам приходил Хёсун Союн, — уточнил Юхён, кланяясь и пятясь к выходу, но замирая под останавливающим движением ладони Вангуна, который уже в следующее мгновение дал указание закрыть дверь. — Сам расскажешь? — недобро ухмыльнувшись, спросил Тэхён, прожигая взглядом едва дышащего альфу. Рухнув на колени, Вонги шумно втянул воздух в легкие и вскинул молящий взор, перебегая им от одного господина к другому. — Простите меня, — прохрипел он, сразу же закашлявшись, — я правда не хотел, правда не думал, что всё будет так, — задыхаясь, выговаривал Вонги, уперевшись руками в пол и пытаясь вдохнуть. С помощью магии наполнив одну из стоящих на столике в диванной зоне чашек водой, Тэхён кивком головы указал Юхёну напоить аджона. Наблюдая за тем, как тот неаккуратно пил, проливая и обливаясь из-за трясущихся рук и всхлипываний, Тэхён отвёл взгляд, стараясь не морщиться от фактически уже прозвучавшего признания. — Он просто так ухаживал, — тихо проговорил Вонги, крутя кружку в пальцах и смотря только на ее яркий узор. — Он пробирался в дворцовый сад, читал мне стихи и говорил, что это он для меня и обо мне написал. Я долго отказывался, не приходил на назначенные встречи, выбрасывал подарки, а потом он исчез, — понуро отозвался аджон, жмурясь из-за того, что услышал разочарованный выдох Нарат-вана. — И ты сам начал искать с ним встречи, — подсказал Тэхён, сдерживаясь, чтобы не пустить в голос досаду. — Да, — превозмогая себя, подтвердил Вонги, кивая и шмыгая носом, рукавом рубахи утирая над губой. — Я думал, с ним что-то случилось, что-то произошло, он рассказывал мне про родителей, как с ними сложно, как они требуют от него найти альфу, создать семью, — выговаривал он, замолкая на середине предложения. — Но он не мог, потому что любит тебя, — тяжело вздохнув, вновь продолжил за него Тэхён, откидывая голову на спинку стула и прикрывая глаза, чувствуя легкое головокружение. — Я думал, что я потом просто попрошу меня поменять, — оправдываясь, частил Вонги. — Думал, что даже если Хёсун расскажет о том, что между нами было, то лекари проверят другого альфу, а тот девственник, — рваными фразами отвечал он, шумно вдыхая носом. — Почему тогда не попросил? — уточнил Тэхён, открывая глаза и склоняя голову чуть набок, наблюдая за аджоном из-под полуприкрытых ресниц. — Я попросил, — с несогласными нотами в тоне выдал Вонги, мельком взглянув на Вангуна. — Но Хусон сказал, что сейчас нет времени обучать нового, потому что нужно ехать в Кимгидо. Сказал, что после него меня заменят, — к концу фразы сводя голос к шепоту, пояснил аджон, продолжая удерживать пустую кружку в пальцах. — А теперь он ждёт от тебя ребёнка, думая, что тот наследник династии, — не выдержав любезного тона Тэхёна, вспылил Чонгук, прожигая взглядом Вонги, сильнее согнувшегося из-за ощущаемого жара, исходящего от Намгуна. — Ян, — мягко обратился Хосок, осторожно кладя ладонь на предплечье сына, — обвинениями уже ничего не решишь. — А чем решить? — резко произнес он, переведя взгляд на аппу, на мгновение осекаясь, замечая его потерянный вид, но всё же продолжая: — Его признанием в обмане и казнью? — едко усмехаясь, Чонгук посмотрел на хмурого Тэхёна и вернул взгляд обескураженному аппе. — Пусть скажет, что пользовался тем, что я хожу в чонсоноте, и выдавал себя за меня, подобное вполне сойдет за предательство. — Не руби сгоряча, — измученным тоном протянул Тэхён, ставя локти на столешницу и пальцами массируя виски. — Юхён, отведи аджона пока в какие-нибудь отдельные покои и приставь стражу. Возмущенно смотря вслед уходящему альфе, Чонгук терпел, чувствуя, что каждая секунда его тишины лишь сильнее распаляет его, но стоило ему повернуться обратно к Тэхёну, как тот не дал ему начать. — Это ничего не изменит, — на выдохе протянул Тэхён, запуская пальцы в волосы и зачесывая слегка влажные у корней локоны. — Объяви мы о подобном предательстве, то только доверие к себе подорвем, — объяснил он, смотря на Чонгука, в негодовании сжимающего и разжимающего пальцы, вокруг кончиков которых вспыхивали и потухали искры. — Как мы можем управлять государством, если у нас же под носом провернули такой обман? — продолжая свои аргументы, риторически спросил Вангун. — А если нам организовать с ним встречу? — предложил Чонгук, бросая взгляды на аппу. — Он же поймет, что встречался не со мной. У нас с ним даже запахи разные. Покачав головой, Хосок раздосадовано поджал губы и проговорил: — Я приказывал стирать твои вещи с макадамией и сандалом, чтобы имитировать слабый, едва пробивающийся из-под чонсонота запах, — рассказал он, откидываясь на спинку кресла, чувствуя боль вдоль позвоночника. — Поэтому он правильно назовет твой аромат. — Но ведь он по лицу поймёт, что я не тот, — настаивал Чонгук, ища поддержку у Тэхёна, который лишь отрицательно помотал головой: — Ставки слишком высоки, — подчеркнул он. — Союн не признается в том, что был с другим, он будет настаивать, а нам нечем опровергать, — сказал Тэхён, сразу уточняя: — Если бы ты был девственником, то лекари проверили бы тебя. Если бы мы не показали твое лицо, то заменили бы альфу под чонсонотом, надеясь, что никто бы из семьи Союна не потребовал бы присутствовать на проверке, — закончил Тэхён, разведя руками, жестом показывая, что иных вариантов нет. Хмыкнув, Чонгук едко усмехнулся и расстроенно бросил: — То есть я виноват в том, что не сохранил невинность? — Чонгук, — строго проговорил Тэхён, цепко смотря в черные глаза, отсвечивающие нехорошим блеском, — я ни разу не сказал, что обвиняю тебя, я лишь веду к тому, что я пока, — выделив интонацией нужное слово, продолжил он, — не знаю, как нам дальше быть. Я не собираюсь отказываться от союза, я не собираюсь строить из себя обманутую добродетель… — Что мешает нам сейчас признаться, что мы уже разделили одно ложе? — спросил Чонгук, смотря на Тэхёна исподлобья. — И пусть бы он сколько угодно утверждал, что это мой ребенок. — Все знают, что мы прибыли без смешанного запаха, — сказал Тэхён, спешно добавляя, опережая готового к спору Чонгука. — Не поверят, — настойчиво заметил он, предугадывая ход мыслей альфы. — Его видели во дворце. Если мы сегодня без видимых и веских на то причин проведем ночь вместе, то это сыграет ему на руку. Да, он не докажет, что был первым, но ты же понимаешь, что есть ещё мнение толпы… — Да какая разница! — возмутился Чонгук, стукнув ладонью по подлокотнику. — Большая, — ответил Хосок, привлекая к себе внимание сына. — Поддержка значит очень много, — пояснил он, грустно смотря на Чонгука. — Когда твой омма умер, то некоторые семьи пытались поднять мятеж. Нас спасло только то, что люди любили и уважали Хаюна и очень остро восприняли разговоры о смене власти, когда даже период траура не прошел. Именно эта задержка позволила Оккюну успеть прибыть сюда, он же тогда еще не правил, но представлял королевскую семью Сарон, поэтому в его присутствии никто не посмел поднять восстание. Он это понимал, поэтому жил тут, пока всё не стабилизировалось. Не будь его на моей стороне, мы бы тут не сидели. Поэтому мы, конечно, можем пойти войной против знатных семей Чонсона, но что это даст и какой ценой? — Что мешает попросить приехать Верховного жреца? — не унимался Чонгук. — Он же способен проверить, мой ли это ребенок или нет. — Ничего не мешает, — согласился Тэхён, кивая, — и это на самом деле самый логичный вариант, но в нем есть маленькая загвоздка, — сказал он, выдерживая небольшую паузу, давая Чонгуку время сконцентрировать внимание на последующих словах. — Ребенку только месяца полтора, родится он только через четыре с половиной месяца, из Таринэта Верховный жрец мгновенно не прибудет, так что церемонию придется отложить месяцев на пять. — Нет, — потрясенно выдохнул Чонгук, растерянно смотря на Тэхёна, — я не согласен. Какая разница, чей это ребенок, если я не собираюсь выходить за Союна? Даже если бы это был бы мой ребенок, то я не обязан становиться его мужем. — Тэхён прав, — согласился Хосок, понимая, чего тот опасается. — В этой ситуации сначала нужно доказать, что тот ребенок не наследник династии, и только потом заключать союз, тем более ритуальный. Но в одном и Чонгук прав, — отметил он, обращаясь к Тэхёну, заинтересованно смотрящему на Нарат-вана. — Вам нужно смешать ароматы, иначе мы не объясним, когда Чонгук лишился невинности. Да, — раздосадовано подчеркнул он, — это удар по репутации, но куда меньший, чем правда о том, что он был Санвоном во дворце Кимгидо. — Да, Вы правы, — признавая верность сделанного вывода, проговорил Тэхён, посмотрев на Чонгука, который, вопреки ожиданиям, не выражал радости от предстоящей совместной ночи. — Не так я представлял себе наш первый раз, — выдал Чонгук, подтверждая догадку Тэхёна, и, поднимаясь с кресла, двигаясь по направлению к выходу. Уйдя под сопровождение взволнованно-напряженных взглядов, Чонгук всю дорогу до покоев Вангуна продолжал спорить с самим собой, не понимая, почему они не могут пойти более простым путем, который был буквально на поверхности. Распахнув двери в комнату, слыша скрип дерева и петель, Чонгук вошел внутрь, начиная дерганными движениями расстёгивать-развязывать на себе одежду. — Лишишь меня этого удовольствия? — прошептал ему на ухо Тэхён, прижавшись к спине Чонгука и одной рукой обвивая его талию. Водными потоками закрыв двери, Тэхён обеими руками обнял Чонгука, ладонями скользя по его рубашке, нетерпеливо вытаскивая пуговицы из петель, сразу же кончиками пальцев касаясь обнаженной кожи, вырывая из груди альфы глухой стон. Подставив плечо под откинувшуюся голову Чонгука, Тэхён прижал рот к его шее, оставляя на ней влажные следы от губ и языка. — Как же я успел по тебе соскучиться, — ненасытно проговорил Тэхён, распахивая на Чонгуке рубашку и очерчивая каждую линию его крепкого тела, проскальзывая пальцами под пояс брюк, дразня чувствительные места. Отстранившись, Тэхён сдёрнул с широких плеч накидку вместе с рубашкой, увлечённо любуясь перекатами мышц на спине, повторяя путь своего взгляда руками, продавливая ладонями твёрдую плоть. Просунув руки между локтями и торсом, Тэхён накрыл пальцами вставшие соски, срывая с губ Чонгука сладкий стон, и зарылся носом в мягкие волнистые волосы. Опустив ладони ниже, проскользив по торсу, вызывая мурашки и чувствуя, как мышцы податливо двигаются под его пальцами, Тэхён ослабил пояс, позволяя брюкам альфы лишь немного спуститься, открывая острые изгибы тазовых косточек. Дразня, понемногу спуская штаны всё ниже то с одной стороны, то с другой, Тэхён провёл большими пальцами по оголившемуся лобку, довольно хмыкая, ощущая приятную гладкость, до сих пор сохраняемую Чонгуком. — Готовишься к церемонии? — спросил Тэхён, прикусив мочку его уха, поиграв языком с серёжкой. Подставляя себя под ласкающие пальцы, Чонгук раздосадованно простонал и произнес: — Это было так стыдно, мне же только Юхён и мог помочь, — рассказал он, сдавленно промычав, когда ладонь Тэхёна обхватила его узел. — Значит, пока я не прикасался к тебе, тебя трогали другие? — с напускным недовольством спросил Тэхён, спустив ладонь ниже, пальцами обвивая твёрдую плоть. — Понравилось? — играясь, спросил он, переложив другую руку на талию Чонгука, где судорожно двигался пресс из-за частого дыхания. Тихо посмеявшись, Чонгук притерся головой к волосам Тэхёна и лукаво протянул: — В следующий раз я только Вам доверю выполнять эту процедуру. — Я запомню, — уверил Тэхён, оставляя поцелуй на скуле и немного отстраняясь, чтобы скинуть на пол свою легкую накидку и обойти Чонгука. — Я уберу все волосы с твоего тела, а потом сразу же омою тебя своей смазкой, чтобы мой запах проник буквально под кожу и въелся ещё сильнее, чем раньше. Мешая предвкушение и потрясение, Чонгук сдавленно простонал, закусывая губу, чувствуя, как дёрнулся его член, и резким движением принялся развязывать пояс на светлых брюках омеги под его довольное урчание. Нетерпеливо расстегнув рубашку Тэхёна, Чонгук сдёрнул её до локтей и, потянув за ткань, придвинул омегу ближе к себе, опускаясь вдоль его тела. Облизав возбуждённые соски, Чонгук встал перед омегой на колени, продолжая с силой удерживать его за одежду, и припал поцелуями-укусами к его животу, подхватывая кожу зубами, слегка сжимая до покраснения и отпуская, переходя к следующему кусочку, намечая его размашистыми движениями языка. — Какой же ты вкусный, — смакуя ощущения, прошептал Чонгук, щекоча кожу своим дыханием. — Только не откуси мне там ничего, — смеясь, попросил Тэхён, запустив пальцы правой руки в чёрные локоны, слегка морщась из-за давления ткани на локте. — Нам это ещё пригодится. Усмехнувшись, Чонгук спустился ниже, утыкаясь носом в лобок, касаясь губами тонких светлых волос, усиливающих омежий аромат, и без того забивающий нос. Позволив брюкам упасть на пол, Чонгук отпустил рубашку и переложил ладони на талию Тэхёна, поцелуями проходясь по возбуждённому члену, в итоге несильно присасываясь к головке. — Подожди, — напряжённо попросил Тэхён, мягко потянув Чонгука за волосы, отстраняя от себя. — Больно? — поняв просьбу омеги по-своему, спросил Чонгук, вскинув тёмный взгляд на Тэхёна. — Я больше так не буду. — Нет, не в этом дело, — напряженно отозвался Тэхён, в смятении прислушиваясь к своим ощущениям. — Просто… — начал он, но оборвал себя, хмуро сведя брови и поджав губы. Забросив рубашку обратно на плечи, чтобы она не мешала ладоням, Тэхён одной рукой уперся в плечо Чонгука, а вторую завёл себе за спину, осторожно ощупывая себя между ягодиц. Невольно отмечая обилие влаги, он аккуратно надавил на вход, касаясь чуть припухшего края, и потрясенно выдохнул, чувствуя внутри себя густую смазку, которой было слишком много для обычного… — Одевайся, — требовательно указал Тэхён, протирая пальцы о свой живот и отстраняясь, едва не споткнувшись о собственные штаны, которые он сразу же натянул обратно. — Что? — оторопело выдохнул Чонгук, в недоумении смотря на омегу, спешно застёгивающего рубашку. — Что случилось? Я не понимаю. Тэхён, объясни, — выдал он, всё же подтягивая свои брюки и перевязывая на них пояс. — У меня течка, — произнес Тэхён, обходя Чонгука и поднимая с пола свою накидку. — Но ведь рано, — потрясённо выпалил альфа, подбирая свою одежду и скрывая под ней обнажённую кожу. — Четыре дня же ещё, — вспомнив, дополнил он. — Видимо, встреча с Союном не прошла для меня бесследно, — предположил Вангун, поправляя ворот накидки и делая шаг к выходу. — Но я всё ещё не понимаю, что происходит, — растерянно проговорил Чонгук, выходя за омегой, попутно завязывая пояс на накидке. — Нам нужно в Храм стихий, — довольно проговорил Тэхён, переходя на спешные шаги. — Благодаря течке мы объясним, почему мы не дотерпели до восьмого, да и ждать пять месяцев тогда не придется, ведь официально Союн еще никаких требований не заявил, — взволнованно рассказывал он, чувствуя переполняющие его эмоции. — Постой, — выпалил Чонгук, равняясь с Тэхёном и удивлённо смотря на его профиль, — то есть ты хочешь провести ритуал сейчас? Но разве нам позволят? Он же назначен на восьмое. Жрицы нас явно не ждут и Варну не готовили. — И не надо, — пожав плечами, легко ответил Тэхён, — воду и огонь мы сами организуем. А не пустить не могут, сам же знаешь, что церемонию всегда специально подгадывают именно за день до течки, чтобы альфе было не так больно и шанс на наследника возрос. — Нам нужно коней взять, — заметил Чонгук, выходя во двор и оглядываясь в сторону конюшен. — Некогда, — отказал Тэхён, мотнув головой, чувствуя, что первая волна течки скоро накроет его. — Срежем путь по узким улицам, — указал он, ступая за ворота, открытые для них молчаливой, но явно всё осознающей стражей. — Уже поздно, люди наверняка дома, но если кто-то встретится нам по пути, то это даже неплохо, — улыбнувшись, сказал Вангун и взял ладонь Чонгука в свою, переплетая их пальцы. — Чем больше людей почувствует мою течку, тем быстрее все узнают причину, почему ритуал состоялся раньше и без официального антуража. Потянув Чонгука за собой, Тэхён иногда переходил на легкий бег, быстро уставая из-за ослабляющей организм течки, дающей омегам лишь небольшой отрезок времени со своего начала, позволяющий добраться до дома или до любого другого безопасного места. Редкие прохожие расступались, кланялись и вели носом, лишь за спинами господ начиная перешептываться, иногда выходя вслед за Гунами из проулков, чтобы убедиться в догадке о том, куда те спешат. Взбегая по широким ступеням храма, Тэхён взглядом выискивал жрецов, которые, несмотря на позднее время, должны были находиться внутри, дабы получить ещё свидетелей, способных подтвердить, что они не сделали это из прихоти. Заметив движение слева от них, Тэхён повернул голову в нужную сторону и усилием воли удержал в себе выдох облегчения, по одежде понимая, что к ним спешит Главный жрец. — Служитель, — обратился к нему Тэхён, приняв от него поклон, но не дав сказать и слова, — благословите нас. Перебегая взглядом с одного Гуна на другого, он открывал и закрывал рот, стараясь при этом не вдыхать течный аромат, но всё равно чувствуя его, потрясенно разводя ладонями, будучи не в силах подобрать слова. — Но мы не готовили Варну, — с трудом выдал тот, извиняющимся взглядом посмотрев на Вангуна. — Дайте нам немного времени, и мы всё организуем. — Времени у нас как раз и нет, — помотав головой, ответил Тэхён, без уточнений намекая на своё состояние. — Главное же — это мы и наши стихии, — улыбнувшись, подчеркнул он, тоном успокаивая взволнованного служителя. — Благословите нас, — повторил Вангун, приподнимая их сцепленные ладони и протягивая их жрецу. Подойдя ближе, тот положил на их соединенные руки свои пальцы, начиная читать ритуальные слова обета и зарока, заклинающие омегу и альфу на семейную жизнь, которыми сопровождали каждый вход в Варну. — Благословляю вас, — закончил тот, опуская их ладони и взмахом руки указывая правильное направление. Растянув губы в широкой довольной улыбке, Тэхён повёл за собой Чонгука, благодаря ему зная, что нужно идти к журчащей воде. Скинув обувь, он ступнями зашёл в бурлящий поток, идя по нему к закрытым дверям, за которыми располагалась Варна — место, где происходит свадьба стихий. Оказавшись в просторном округлом помещении, Вангун закрыл за ними двери, выполняющие декоративную функцию: несколько кругов широких колонн, расположенных так, чтобы последующий круг заполнял пустоты предыдущего ряда, не позволяли любому желающему с улицы свободно видеть происходящее, но давали возможность слышать то, что разносил гуляющий по Варне ветер. Двинувшись к центру комнаты, где было квадратное углубление, предназначенное для земли или воды, Тэхён дал волю магии, наполняя пространство прозрачной жидкостью, боковым зрением замечая Чонгука, зажигающего факелы, расположенные на углах их ритуального ложа. — Никогда не понимал, почему здесь не может быть обычной кровати, — произнёс Чонгук, подходя к Тэхёну и притягивая его к себе за талию. — Упаси стихия, — с чувством выдал Тэхён, вновь начиная раздевать Чонгука, отбрасывая его накидку на сухой пол, — в кровати, которую все используют только для соития, нет ничего святого. — Зато пол, на котором занимались всем тем же самым, уж точно священное место, — ехидничал Чонгук, следуя примеру омеги и давая рукам волю, спешившим обнажить Тэхёна. — Суть же не в поле, — ответил Тэхён, ладонями проводя по крепкой груди, сжимая её и оставляя следы от ногтей, — а в том, что ты возьмешь меня в окружении наших стихий, — пояснил он, развязывая пояс Чонгука и позволяя его штанам упасть в воду. Переступив ногами, Чонгук ступней отшвырнул намокшую ткань в сторону и сжал пальцы на ягодицах омеги, чувствуя влажную ткань между ними. Довольно проурчав, он склонился к подставленной шее, слегка прикусывая кожу, но отпуская её до того, как на ней оставались отметины. Ослабив пояс на брюках Тэхёна, Чонгук столкнул ткань вниз, сразу же подхватывая омегу под ягодицами, буквально усаживая того на своё предплечье, и стащил с его ног последнюю одежду. Под аккомпанемент брызг воды он выпнул за пределы их мраморного ложа лишнюю ткань и, разведя ноги Тэхёна, усадил его себе на талию, пальцами проскальзывая между ягодиц, а губами съедая судорожный стон. Переложив влажные от смазки пальцы Тэхёну под лопатки и на талию, Чонгук стал аккуратно опускаться, вставая на колени и укладывая омегу спиной в воду, успевшую нагреться от огненной магии. — Такими темпами мы в этой воде сваримся, — прошептал Тэхён, положив ладони на щёки Чонгука, большими пальцами очерчивая его губы, подтягивая верхнюю, шутливо проверяя, удлинились ли его клыки или нет. — А когда союз воды и огня был другим? — выдохнул Чонгук ему в губы. — Либо ты меня потушишь, либо я превращу тебя в пар, либо, — выдержав паузу, с интригой в тоне выговаривал он, — мы до конца наших дней будем вариться и кипеть в наших чувствах, — сказал он, толкаясь во влажное нутро, наполняя синхронными стонами пространство Варны. — Твою ж стихию, — гортанно протянул Тэхён, запрокидывая голову, чувствуя, как намокают волосы на макушке, и запустил пальцы в черные локоны, притягивая голову Чонгука в изгиб плеча и шеи. — Как же долго я этого хотел, — сдавленно сказал он, сжимая пальцы, тем самым привлекая к себе внимание, и добавил: — Ты в порядке? Не больно? — спросил Вангун, ногтями скребя по коже на голове Чонгука, надеясь, что он поймет его намеки. — Нет, — ответил тот на последний вопрос, приподнимаясь с Тэхёна, опираясь на предплечья и взглядом стреляя в пространство между колонн, догадываясь, что они вполне могли привести за собой любопытные уши, — смазки так много, что я почувствовал только то, как увеличился в размерах. Облегчённо выдохнув, Тэхён притянул Чонгука к себе для поцелуя, а ладонью шлёпнул его по пояснице, требуя начать двигаться. Довольно проурчав в чужие губы, когда Чонгук подтолкнул свои бёдра ему под ягодицы, Тэхён привычно обхватил его торс ногами, раскрывая себя, мысленно шутя о том, что не успел забыть то, как обоим нравится. Думая о том же, но того не ведая, Чонгук вновь оперся на предплечья, располагая их у головы Тэхёна, и выученно взял предпочитаемый омегой быстрый и резкий темп, шлёпая того по ягодицам своим телом, разнося по Варне звуки плескающейся воды и хлюпающей смазки. Загипнотизировано смотря в покрытые поволокой страсти карие глаза, Чонгук вздрогнул, когда его шеи коснулись длинные пальцы, очерчивая на ней невидимые линии, ведущие к напряжённым клавишам ключиц, под которыми располагалась запаховая железа. Проведя пальцами по чуть более тёмной коже на груди Чонгука, Тэхён повёл ладонями выше, возвращая их тому на шею и заводя пальцы ему за уши, пуская магию под удивлённый излом бровей альфы. — На всякий случай, — проговорил Тэхён, — потому что я не знаю, как себя поведет моя магия, — тихо закончил он, расслабляя спину и раскидывая руки в стороны, отпуская магический поток с пальцев. Лишь на мгновение сбившись с ритма, Чонгук бросил беглый взгляд на пространство Варны, замечая то, что вода стала буквально просачиваться через каждую щель, явно поднимаясь из земных недр. Вздернув разомлевшего Тэхёна, Чонгук перевернул его, ставя на колени, и, прижав его к своей груди, вновь вошел в него, возобновляя частые толчки, порождая волны вокруг их тел, бьющиеся о край углубления и возвращающиеся к ним. Вцепившись пальцами одной руки в предплечье Чонгука, а вторую ладонь запустив ему в волосы, по пути задевая жаберные щели за ушами, Тэхён примешивал свои рваные просьбы в глухие стоны, вскрикивая на особо резких толчках, давясь горячим воздухом, обжигающим внутренности при дыхании. Чувствуя градом катящийся с него пот и вздрагивая от капель, падающих ему на спину и плечи, Тэхён призвал свою магию, обволакивая их прохладной водой из подземного источника, невольно дёрнувшись из-за внезапно колючего контраста температур. Зашипев от того, как его раскаленную кожу обдало холодом, погружая их в водный кокон, Чонгук своим телом согнул Тэхёна, собирая его под собой, фиксируя его руками и ногами, и глубоко толкнулся внутрь, с силой вжимаясь в него, узлом провоцируя петлю. Глухо из-за толщи воды прорычав, чувствуя сцепку, Чонгук посмотрел на запаховую железу Тэхёна, только в этот момент давая и своей магии волю, краем уха слыша, как упали металлические факелы и разрастающееся пламя с ревом стало окутывать воду. Подобрав удобную позу, радуясь, что магия Тэхёна не дает ему захлебнуться, Чонгук клыками нащупал более мягкие точки у границы железы и вогнал зубы в специальные углубления. Зажмурившись, ощутив острое жжение в деснах, он неосознанно плотнее сжал Тэхёна, усилием воли заставляя себя остаться на месте, позволяя хранимому под железой яду вырывать его клыки, утаскивая их в омежье тело, превращая эмаль в белую краску, а альфий яд, спрятанный под нею, — в черную. Почувствовав металлический привкус, Чонгук распахнул глаза, убеждаясь в том, что вода вокруг них размывала кровь, текущую из его десен при вытаскивании новых, более мощных и крепких клыков, однако более не способных помечать омег. Болезненно промычав, когда петля неожиданно отпустила его узел, а стенки стали выталкивать его давлением наружу, Чонгук осознал, что жжение в деснах прекратилось. Осторожно, чтобы не дёрнуться и не ранить Тэхёна новыми клыками, он сначала выскользнул из его нутра, лишь после с той же бережностью разводя челюсти, неторопливо освобождая чужую спину. Проведя языком по мгновенно затягивающимся ранкам, навсегда запечатывающим смешанные ароматы внутри себя, Чонгук довольно проурчал, коснувшись ладонью отныне гладкой запаховой железы, чьи ворсинки теперь были прижаты краской, в чёрно-белой абстракции которой можно было увидеть переплетение волн и пламени. Завозившись в руках Чонгука, Тэхён с его помощью развернулся и ладонью отогнал от их лиц начавшиеся появляться пузырьки, знаменующие о том, что скоро внешний огонь доведет воду до кипения. Толкнув альфу в плечо, требуя лечь на спину, Тэхён взобрался на его бёдра и вжал свои появившиеся клыки в кожу около железы, ответно помечая своим ядом, отравляющим его тело и навечно запрещающим тому реагировать на всех остальных омег. Уже зная то, как больно и неприятно яд пробивает себе путь под кожей, прокладывая в железе ранее не существовавшие линии, укладывая в них ворсинки, позволяющие делиться своим запахом с другим, Тэхён в меру неудобной позы поглядывал на Чонгука, заламывающего брови, и совершенно не реагировал на новые прожилки крови, растворяемые вокруг их тел. Почувствовав, что его уже не держит чужая плоть, а на место временных длинных клыков вернулись ровные зубы, Тэхён выпрямился и на выдохе вновь отпустил магию, прекратившую держать вертикальный поток, сметающую бушующее за ним пламя и уводящую воду вновь под храм. Забрав у Чонгука жаберные щели, которые сейчас не давали ему нормально дышать, Тэхён кончиками пальцев обводил контуры рисунка, покрывшего запаховую железу, понимая, что аналогичный красуется у него на спине ниже шеи. — Теперь ты мой супруг, — тихо проговорил Тэхён, упираясь ладонями около головы Чонгука и нависая над ним. — Я был твоим первым и навсегда останусь единственным, никому не позволю к тебе прикоснуться, — закончил он, съедая последние слоги в поцелуе, проникая языком в податливо раскрытый рот. — Давай я просто сожгу его, — тихо вымолвил Чонгук, млея от поцелуев Тэхёна, оставляемых на его щеках, бровях и веках. — Я и сам мог бы высушить его до состояния пыли, — в тон ему ответил Вангун, укладывая ладони на шею альфы и слегка прикусывая подбородок. — Но он не виноват в том, что оказался обманутым. Недовольно вздохнув, Чонгук посмотрел на Тэхёна темным взглядом и заговорил: — Как понимаю, ты не собираешься их у… — начал тот, замолкая из-за пальцев Тэхёна, накрывших его рот. Взглядом указав на окружающие их колонны, за которыми неизвестно сколько подсматривающих и подслушивающих, Тэхён пояснил: — У нас впереди три дня течки, где мы успеем не только наследника династии сделать, но и поговорить, — выдал он, поднимаясь с Чонгука и протягивая ему ладонь. ***** 8 августа 1049 года. Четверг. Постепенно улавливая врывающуюся в его сознание птичью трель, Тэхён завозился на постели, привставая на локтях, и, морщась, стал осматриваться. Различив из-за сонного прищура лишь нечеткие силуэты нарушителей его сна, перепрыгивающих по перилам балкона, он выдохнул и повернулся в другую сторону, радуясь увиденному куда больше. Не сдержав улыбку, Тэхён осматривал спящего в развороченной ими постели Чонгука, тело которого было лишь частично прикрыто мятым тонким одеялом, оставляя взору омеги прекрасную картину для любования своими отметинами на некогда гладкой и ровной коже. Мысленно похвалив себя за то, что сдержал данное самому себе обещание оставлять следы только там, где их можно будет скрыть одеждой, Тэхён придвинулся ближе и, коснувшись легким поцелуем запаховой железы, стал аккуратно подниматься. Сев на пятки, он потянулся, разминая уставшие и натруженные за дни течки мышцы, водя головой из стороны в сторону, сдерживая болезненные стоны. Поднявшись с постели, едва не упав из-за не держащих ног, он неторопливо побрёл в сторону купальни, желая облегчиться и наконец-то нормально помыться. Остановив вертикальный поток воды, он направился к противоположной части купальни, где висели их халаты. Зачесывая влажные волосы назад, Тэхён посмотрел на себя в слегка запотевшее зеркало, с хмыком отмечая, что на его теле следов не меньше, но тотчас замирая, когда его взгляд опустился ниже. Он уже успел отвыкнуть от вида выпирающего живота, однако осознание, что в этот раз это не просто сперма его альфы, а, возможно… — Я уж подумал, что вы совсем от меня сбежали, — проговорил заходящий в купальню Чонгук, чьи длинные волосы торчали в разные стороны, а на лице отпечатался след от подушки. — «Вы»? — озадаченно переспросил Тэхён, смотря на альфу через зеркало, выжидающе наблюдая за тем, как тот подходит к нему, обнимает со спины и кладет ладони на низ его живота, утыкаясь носом в изгиб его шеи и плеча. — Ах, — со смущением выдохнул Тэхён, кладя свои руки поверх пальцев Чонгука. — Не факт, что у нас всё получилось, я же столько лет пил отвары. — У нас всё получилось, — уверенно заявил Чонгук, целуя влажные волосы и смотря твёрдым взглядом в карие глаза через отражение. — И не смей думать иначе. — Я же тебя не в альфьем бессилии обвиняю, — неловко засмеявшись, проговорил Тэхён, откидываясь на грудь Чонгука. — Я лишь говорю, что… — Я понял, — перебил его Чонгук, едва ощутимо погладив кожу на его животе. — Но даже мысли такой допускать не собираюсь. Вздохнув, понимая бесполезность спора, Тэхён поднялся с груди альфы и произнес: — Приводи себя в порядок, — сказал он, оставляя легкий поцелуй на губах Чонгука. — Нас наверняка уже ждут. — Мне обязательно надевать белые одежды? — настойчиво поинтересовался Чонгук, поворачиваясь вслед уходящему Тэхёну. — Теперь-то все знают, что я лишился невинности. — Обязательно, — непреклонно указал Тэхён, оборачиваясь. — Коронация всегда проходит после ритуала, так что нет разницы, за сколько времени до этого был заключен союз. Все, кто принимает корону, бывшие девственники, но это не мешает им быть в белом одеянии. Цокнув языком, Чонгук отвернулся и направился вглубь комнаты, собираясь исправить то, во что превратились его волосы за прошедшие три дня. ***** Спускаясь с Тэхёном в общую столовую, Чонгук прислушивался к различимым голосам и невольно хмурился, понимая, что тех больше, чем нужно. Не сразу увидев присутствующих из-за спины Тэхёна, Чонгук едва смог устоять на ногах, когда на него набросились с крепкими объятиями. Охнув, он на рефлексе обнял в ответ, лишь по запаху осознавая происходящее. — Я решил исправить то, что было на прошлой церемонии, — пояснил Тэхён, видя направленный на него потрясенный взгляд супруга. — Только у тебя это не очень получилось, — дразня брата, выдал Секкат, переводя взгляд на Тэхёна, намекая на пришедшую раньше течку. — Это от меня уже не зависело, — пожав плечами, отозвался Тэхён, приветствуя Сяолуна, с умилением наблюдавшего за супругом. — А? — вопросительно протянул Чонгук, перебегая взглядом от аппы до Тэхёна, едва заметно кивая в сторону императора. — Не переживай, — отмахнулся Хосок. — Сяолун давно знает про наших альф, у него в предках есть альфа династии Чон. — И Вас это не смущает, не злит, не настораживает? — напряжённо спросил Чонгук, цепко следя за реакцией омеги. — Настораживает, — согласился тот, переведя взгляд на Чонгука. — Именно поэтому я храню эту тайну даже от собственного брата. Правда о силе ваших альф может подорвать сложившийся миропорядок, что мне совершенно не нужно, ведь от нынешних наших отношений у меня лишь польза, и я хочу, чтобы всё оставалось как прежде. А с учетом нынешней степени родства наших семей мне придется вступать в войну на вашей стороне, что означает жертвы среди моих людей, так что молчать о вас — это самый выгодный путь. Разумом понимая логичность озвученных аргументов, Чонгук напряжённо кивнул и направился к Тэхёну, садясь рядом с ним. — К коронации всё готово? — поинтересовался Тэхён, накладывая еду в тарелку Чонгука, игнорируя его слова о том, что у него совсем нет аппетита. — Да, — подтвердил Хосок, кивая, — торжество уже вовсю идет, люди радуются, веселятся. Ваша церемония, конечно, до сих пор является главной темой для разговоров, — посмеялся он, вспоминая, что только и слышал перешептывания о произошедшем. — М, — довольно промычал Тэхён, проглотив кусочек мяса и любопытно спрашивая: — и что говорят? — Что вы так сильно влюблены друг в друга, что даже природа сжалилась над вами и сократила срок вашего ожидания, — широко улыбаясь, рассказал Хосок, со смехом наблюдая за смущенным румянцем на щеках сына. — Что правда, то правда, — сыто протянул Тэхён, беря левую ладонь Чонгука и оставляя поцелуй на её тыльной стороне. — Да, любовь моя? Едва не выронив палочки, Чонгук потрясенно посмотрел в лукавые глаза Тэхёна и, запинаясь, ответил: — Да, конечно. Уткнувшись взглядом в тарелку, складывая в рот небольшие кусочки пищи лишь для того, чтобы не привлекать к себе внимания, Чонгук пытался успокоить бешено стучащее сердце, из-за которого в ушах он слышал лишь шум. Краем уха улавливая обсуждение коронации, он изредка поглядывал на других и снова опускал взгляд, мысленно ругая себя за то, что должен был ответить иначе, должен был сказать хоть что-то, что подтвердило бы его ответные чувства, а не произносить ничего не значащую банальность. Скосив взгляд на Тэхёна, наливающего ему сок, Чонгук тихо поблагодарил и открыто посмотрел на супруга, выискивая в его мимике обиду за непроизнесенные ответные слова, но получая только улыбающийся взгляд и мимолётное поглаживание своего бедра. — Нам бы сходить в хранилище, — проговорил Хосок, всплеснув руками, — я же думал, что у нас есть время до коронации, поэтому не торопил с выбором корон, но сейчас уже точно нет возможности откладывать. Ян, у тебя есть пожелания? — обратился он к подавленному сыну, списывая его состояние на усталость после пробудившегося от течки гона. — Нет, — заторможенно ответил тот, мотая головой, невольно вспоминая имеющиеся у них украшения, но не желая выбирать ни одно из них. — Я всё равно не буду носить эту корону, поэтому мне без разницы, какая будет использоваться для церемонии. — Ты так настойчиво не хотел белые одежды, — вкрадчиво заговорил Тэхён, поворачиваясь к нему, подпирая висок кулаком, — но так безразлично относишься к главному атрибуту сегодняшнего дня. — Ты знаешь, почему я предпочел бы не быть в белом, — ответил Чонгук, смотря в глаза Тэхёна и видя в них понимание подтекста. — А выбор моей короны я доверю тебе, уверен, что ты меня не обидишь, — сказал он, пуская на губы хитрый излом. — А мне? — поинтересовался Тэхён, пристально всматриваясь в чёрные глаза. — Кто тогда мне корону выберет? Отведя задумчивый взгляд в сторону, еще раз вспоминая имеющиеся у них символы власти, Чонгук вновь посмотрел на супруга и выдал: — Ты же будешь в чёрном, — полуспрашивая-полуутверждая, проговорил Чонгук, оценивающе осматривая Тэхёна и замечая его кивок, — в хранилище есть чёрная корона, украшенная чистейшими бриллиантами. Вот она на тебе будет смотреться просто прекрасно. — М, — протянул Хосок, привлекая к себе всеобщее внимание, — это та самая, у которой есть пара, но с кровавыми рубинами? — риторически спросил он, зная, что сын не ответит. — Она тоже чёрная? — догадавшись, уточнил Тэхён, испытывающе смотря на Нарат-вана, взглядом прося подсказку. — Разумеется, — ответил тот, подтверждая слова энергичными кивками, — их последний раз надевали, наверное, лет пятьсот назад. — Почему? — с пылким интересом выдал Тэхён, сильнее поворачиваясь к Хосоку. — Потому что не разрешали, — пояснил тот, поверх плеча Тэхёна смотря на насупившегося Чонгука. — Нарат-ном короновал ею своего Ванби и впредь запретил использовать их короны отдельно. — Какая чушь, — с недовольным раздражением выдал Чонгук, напряжённо выпрямляя спину. — На них даже магии никакой нет, это просто слова. — Не в магии дело, — мягко ответил Хосок, чуть склонив голову к плечу, — а в том, что это уважение воли предков. — Тогда платиновая корона с изумрудами, — буркнул Чонгук, отодвигая от себя тарелку. — У них была красивая история любви? — спросил Тэхён, оборачиваясь на звук, но сразу же возвращая внимание Хосоку, уже не видя, как опустились плечи Чонгука на словах о любви. — Непростая, — чуть поджав уголок губ, пояснил Нарат-ван, — но с хорошим финалом. — Секкат, — вклинившись, позвал того Чонгук, стараясь не смотреть на повернувшегося к нему Тэхёна, при этом чувствуя, что краснеет, — а ты не поможешь мне подготовиться? Времени осталось немного, а я всё ещё не собран. — Разумеется, — растерянно выдал он, переглянувшись с братом и супругом, поднимаясь следом за торопливо уходящим Чонгуком. — Ян, — позвал Тэхён, разворачиваясь на стуле и дожидаясь, когда Чонгук остановится и обернется к нему. — Я забираю обратно свои слова, — улыбнувшись недоуменному взгляду чёрных глаз, он продолжил: — Ты не обязан одеваться в белое. Сдерживая рвущуюся на губы улыбку, Чонгук поблагодарил и, сделав реверанс, схватил озадаченного Секката за запястье, таща его за собой. — Что это было? — выпалил Секкат, когда они отошли от столовой, направляясь в уже официально бывшую спальню Чонгука. — Уточни вопрос, — указал тот, вспомнив совет одного торговца о том, что никогда не отвечай на вопрос, который тебе не задали. — Не могу, — возмущенно выдал Секкат, негодуя и шумно дыша за спиной Чонгука, едва поспевая за тем. — Я просто не понял, что произошло. Что за смущение, что за история с короной? Вздохнув, Чонгук обернулся через плечо на Секката и, чуть сбавив скорость, позволяя тому себя нагнать, тихо проговорил: — Он меня своей любовью назвал. — Ну? И что? — нервно сказал Секкат, разводя руками в стороны, выражая непонимание. — Тебе не кажется, что это нормальное обращение к своему супругу? — Кажется, — огрызнулся Чонгук, поднимаясь на нужный этаж, — вот только я ему ничего не ответил. — А должен? — оторопело уточнил Секкат, получая в ответ хмурый взгляд. — Отношения — это не обязательства, — продолжил тот, заходя за Чонгуком в покои и закрывая двери. — Ты не обязан делать или что-то говорить просто потому, что так надо, — настойчиво разъяснял он. — Но я хотел, — порывисто выпалил Чонгук, расхаживая по комнате, не находя себе места, — но не смог ничего придумать. — Тогда хорошо, что промолчал, — указал Секкат, садясь на длинный диван, наблюдая за метаниями взволнованного альфы. — Лучше ничего не сказать, чем сморозить глупость. Это я за свою короткую семейную жизнь надолго усвоил, — нервно усмехнувшись, заметил он. — Что-то случилось? — серьезно спросил Чонгук, мгновенно останавливая свои мельтешения, требовательно смотря на Секката. — Ну уж нет, рассказывать и позориться второй раз я точно не буду, — воодушевленно отказывая, чеканил Секкат, отрицательно помахивая указательным пальцем. — Давай лучше займемся тобой. Что за история с одеждой? — озадаченно поинтересовался он, удивленно наблюдая за тем, как сдулся Чонгук, понуро добираясь до другого дивана и с размаху садясь на него. — Тэхён хотел, чтобы я пошел на ритуал и коронацию в белых одеждах, тем самым подчеркивая мою невинность, — раздраженно рыкнув, рассказал Чонгук, недовольно смотря в сторону. — А я не могу, у меня все внутренности сводит от мысли, что я пойду столь публично обманывать своих людей. — Но ты же был девственником, — недоуменно напомнил Секкат, подаваясь вперед и упирая локти в колени. — Какая разница, когда ты лишился этой невинности, если это всё равно было с Тэхёном? Даже стихиям в храме было безразлично, что не при них тебя первый раз раскрыли. Тогда почему ты так переживаешь? — Не знаю, — тихо произнес Чонгук, дёргано теребя пальцы и отводя взгляд. — Дело в короне? — прощупывая почву, начал Секкат, цепко следя за мимикой Чонгука. — Да при чём здесь корона? — ответил тот, произнося слова непривычным более высоким тоном. — А по-моему, всё дело в ней, — победно усмехнувшись, довольно выпалил Секкат, посмеиваясь над тем, как сокрушенно Чонгук уронил голову себе на колени. — Она та самая, о которой ты с детства мечтал? — продолжал он, надавливая тоном и получая в ответ неразборчивое мычание. — Тогда в чём проблема, — приняв бурчание за признание его правоты, с чувством продолжил Секкат, — если Тэхён прямым текстом сказал, что у вас будут эти короны? — замолчав, он шумно втянул ртом воздух и выпалил: — Ты не готовил подходящий костюм другого цвета? — Да стихия тебя побери, — выругался Чонгук, выпрямляя спину и кивая в сторону гардеробной, — там столько одежды на всякие торжественные случаи, что я вряд ли успею её всю переносить. Просто, — выдохнул он, вместе с воздухом выпуская из себя эмоции, — теперь это выглядит так, словно я выпросил эту корону. — Мне кажется, ты просто волнуешься перед коронацией, — успокаивающим тоном озвучил Секкат, понимающе улыбаясь. — Я сам в день церемонии взрывался на каждое слово. — Прости, что не мог быть рядом, — виновато проговорил Чонгук, отводя взгляд. — Да брось, — отмахнувшись, сказал Секкат, — я же тебе еще тогда сказал, что всё понимаю. Думаю, омма бы точно что-то заподозрил, если бы мы с тобой столь быстро бы сдружились. — Меня всё ещё ищут? — напряжённо уточнил Чонгук, поднимая настороженный взгляд. Тяжело вздохнув, Секкат откинулся на спинку дивана и, скривившись, выдал: — Ищут. Стоило вам только уехать, как он целые отряды направил на твои поиски, — горько усмехнувшись, он добавил: — Даже боюсь представить себе его реакцию, когда он узнает правду. — Не узнает, я лучше всю жизнь в чонсоноте ходить буду, — нервно пошутив, проговорил Чонгук, чувствуя скованность в мышцах. — На самом деле омма — это сейчас меньшая из ваших проблем, — мрачно выдал Секкат, смотря на недоуменно-напряженного Чонгука. — Что с Союном делать будете? — Откуда ты знаешь? — оторопело переспросил тот, закашлявшись из-за резко схваченного воздуха. — Тэхён рассказал, когда выходил нас приветствовать между волнами течки, — пояснил Секкат, давая Чонгуку время на переживание всего спектра эмоций: от недовольства, что его омега общался с другими, и до принятия, вспомнив, что после метки никто другой его феромоны не ощущает. — Он попросил, чтобы я забрал с собой того альфу. Ты же не против? — осторожно поинтересовался он, видя, как сильно сжались челюсти Намгуна. — Нет, — соврал Чонгук, решив не пугать Секката своими истинными желаниями по отношению к Вонги. — Забирай. А что с Союном делать, я не знаю, мы с Тэхёном толком о нём так и не поговорили, он лишь убеждает меня в том, что всё будет хорошо. ***** Добравшись до главной площади, Тэхён приветливо улыбался жителям Чонсона, с благодарностью принимая их поздравления и пожелания счастливой семейной жизни, не забывая оглядываться по сторонам, выискивая Союна, осознавая, что тот явно не мог спокойно принять произошедшее. — Нервничаешь? — тихо уточнил Секкат, подходя к белому шатру, размещенному с краю площади для членов королевских семей. — Как он? — проигнорировав вопрос брата, спросил Тэхён, напряжённо смотря в светлые глаза. — С ним всё хорошо, — убеждающе проговорил тот, — мы подобрали ему новый наряд, — заметил Секкат, осматриваясь и требовательно уточняя: — Ты же забрал именно чёрные короны? — Чёрные-чёрные, — нетерпеливо отозвался Тэхён, подгоняя брата вернуться к теме Чонгука. — Кое-как я отвлек его на магию, — посмеиваясь, сказал Секкат, — он мне столько фокусов с огнем показал, прям жалко, что я не знал обо всем этом в Кимгидо. Ушел я только тогда, когда пришли его друзья, так что он там сейчас не один и сбегать точно не собирается, — поймав хмурый взгляд Тэхёна, он цокнул языком и выдал: — Да что вы дёрганные такие, даже шуток не понимаете. Махнув на брата ладонью, Секкат прошел дальше в открытый шатер и разместился рядом с Сяолуном, прижимаясь к его боку и оставляя легкий поцелуй на щеке, сразу же смущенно отворачиваясь и делая вид, что увлечен веселящейся толпой. Выслушивая сладкие речи от представителей дворянства, которые стали подходить ко времени коронации, Тэхён продолжал высматривать Союна, в итоге замечая его минут за десять до прибытия Чонгука. Видя, что тот в сопровождении своей семьи движется к ним, Тэхён с усилием воли отвернулся от них, начиная непринужденный разговор с Хосоком, изображая обыденность происходящего. — Вангун Тэхён, — привлекая его внимание, обратился взрослый омега, специально подчеркивая его нынешний статус, лишь поведя плечами чуть вперед, тем самым показывая, что это и есть поклон, — нашей семье, как и всем остальным, предписано поздравить Вас с союзом и пожелать счастливой жизни и хорошего правления, но моё оммье сердце не позволяет мне произнести столь лживые слова, — негодуя, выговаривал он, не обращая внимания на невольных зрителей, но явно рассчитывая на них. — Как Вам спится-то после того, что Вы сделали? — Я обязательно отвечу Вам, — неторопливо заговорил Тэхён, недоуменно сводя брови на переносице и проходясь вопросительным взглядом по всем членам подошедшей семьи, — если Вы объясните, в чём Вы меня обвиняете. Ахнув, тот через плечо потрясенно глянул на своих родных и под их нестройный ропот выпалил: — Вы еще скажите, что не помните того, что Вам, — едко выплевывая обращение, гневливо цедил омега, — рассказал мой сын. — Я помню, — кивнув, подтвердил Тэхён, — но я всё ещё не понимаю, какое отношение его просьба о встрече с Яном и мой отказ имеют к происходящему? — Что? — растеряв свой запал, омега быстро обернулся к сыну, отчаянно мотавшему головой и убеждающе смотревшему в ответ, чтобы затем вновь посмотреть на Вангуна и обвинить: — Что Вы такое говорите? Мой сын приходил к Вам не за этим. Демонстративно вскинув брови, играя на публику, которой уже было достаточно, Тэхён степенно предложил: — Тогда, думаю, будет правильным попросить Вас просветить меня, что же именно тогда, по-вашему, сказал мне Ваш сын, что у меня от этого должен испортиться сон. — Союн ждет ребенка от Намгуна Яна, — резко отчеканил тот, сильнее расправляя плечи под ошеломленный ропот толпы, — и именно это он Вам рассказал. Вы пообещали ему, что откажетесь от ритуала и коронации, уступив ему своё место, а вместо этого провели ритуал заранее и тайно. Какой же Вы правитель, если для Вас жажда власти важнее правды? — Вы кидаетесь слишком громкими обвинениями, Хёндон Дэгён, — холодным тоном проговорил Тэхён. — Вы хоть понимаете, что за подобную ложь можно лишиться не только титула, но и головы? — Думаете, угрозами сможете закрыть нам рот? — усмехаясь, едко спросил Дэгён, разъярённо смотря на спокойного Вангуна. — Повторяю, — хлестко подчеркнул Тэхён, понижая голос и раскатисто выговаривая, — Ваш сын требовал встречи со мной, передавая через Хусона, что у него ко мне очень важное дело. Когда же я его принял, он лишь потребовал от меня позволения приватно встретиться с Намгуном, так как тому даже его просьбы не передают, — уверенно продолжал Тэхён, мешая ложь и правду. — Я отказал ему, объяснив, что против подобных встреч между обрученным альфой и свободным омегой, обещав, что передам его просьбу супругу после церемонии. Ни о каком ребенке не было и речи, — строго разъяснял он, поднимая тяжелый, обвиняющий взгляд на растерянного Союна. — Это мне впору спрашивать о том, как Вам спится по ночам, если Вы смеете так порочить имя Вашего Намгуна? — риторически выдал Тэхён, через мгновение продолжая: — Ни для кого не является тайной, почему нам пришлось провести ритуал раньше запланированного срока. Ни я, ни кто другой не способен повлиять на время наступления течки, но зато я могу поклясться своей силой, что до меня Намгун Ян был невинен, — повышая голос, жестко цедил Вангун, сдерживая бушующую в нем магию, выдавая страх разоблачения за праведный гнев. — Вы врете, — резко выдал Союн, выступая вперед, ошеломленно смотря в карие глаза. — Вам просто выгодно сейчас заявлять, что он был девственником. Думаете, что Вам просто так поверят? — Тогда Вы и меня, и всю династию Ким должны обвинить во лжи, — резко выдал Секкат, подходя и вставая рядом с братом. — Стоило только зайти разговору об их союзе, как Нарат-ном Сокджин потребовал, чтобы наши лекари осмотрели Намгуна Яна. А так как лекарей при большом желании всё же можно подкупить, то на этом осмотре присутствовали я и Ванби Кимгидо. Мы собственными глазами видели, что три недели назад он был нетронутым, в то время как Ваш живот тянет месяца на два, — одарив того оценивающим взглядом, озвучил Секкат, требовательно смотря на побледневшего Союна. — А с учетом того, что я теперь отношусь к семье Лу, то Вы обвиняете три королевские семьи в обмане, — повернувшись к брату, он с чувством предложил: — Вангун, мне кажется, первым же Вашим решением после коронации должен быть приговор об их казни. Подобное нельзя прощать, — пылко выдал Секкат, сжимая кулаки и от переизбытка чувств передергивая плечами. — Погоди, — успокаивая, проговорил Тэхён, кладя ладонь на плечо брата. — Нельзя так спешно принимать решения. — Ты же знаешь, что Намгун… — возмущенно заговорил Секкат, прерываясь словами Вангуна: — Знаю, — уверил он, — и я в этом не сомневаюсь, тем более моим глазам свидетели не нужны. Но в таких серьезных вопросах нельзя рубить сгоряча и принимать решения без весомых доказательств, — размеренно объяснял Тэхён демонстративно несогласному с ним Секкату. — Даже после их казни останутся те, кто будет верить в то, что я это сделал именно потому, что боялся истинного наследника и первенца. — И что ты предлагаешь? — фыркнул Секкат, едко ухмыляясь. — Дождаться, когда родится, и посмотреть, похож ли? — Дождаться, когда родится, — повторил Тэхён, кивая под удивленно-ошеломленный взгляд Секката, — но не сравнивать внешность, а попросить Верховного жреца Таринэта прибыть к нам и проверить наличие родственной связи между этим ребенком и Яном, — повернувшись к Союну и его семье, он добавил: — Я обещаю, что если связь подтвердится, то я, как Нарат-ном Чонсона, признаю в Вашем ребенке наследника-первенца, — замолчав, Тэхён дал им время осмыслить услышанное, чтобы после продолжить: — Но если их родство не найдет доказательств, то Вас будут судить, согласно закону Чонсона, за всё то, что было Вами тут сказано. — Вы сами говорили, что при желании можно подкупить, — слабым тоном озвучил Союн, придерживая рукой живот. — Людей, — тоном выделив важное, сказал Тэхён, — но не магию. Проводимый в таком случае ритуал описан во многих книгах, но мало кому подвластен. Жрецы Таринэта как раз являются теми, кто может получить от магии ответ на подобный вопрос. Мне кажется, моё предложение более чем справедливое, — настойчиво обозначил Тэхён, слыша согласный ропот толпы. — Что здесь происходит? — взволнованно спросил подошедший Чонгук, напряженным взглядом перебегая от аппы к супругу и обратно, игнорируя Союна и его семью. — Всё в порядке, любовь моя, — проговорил Тэхён, двигаясь ему навстречу и протягивая свою ладонь. — Я потом тебе расскажу. — Но это не Намгун, — взвившись, заявил Союн, оглядываясь на свою семью и после обращаясь к потрясенному Нарат-вану. — Вы решили выдать другого альфу за своего сына? Перебив так и не успевшего и не нашедшего слов Хосока, Хёндон Уён громко рассмеялся, кое-как выговаривая из-за несдержанного веселья: — Мне кажется, после этого никакой жрец не нужен, — утирая слезы, проговорил он, дотянувшись до своего фужера с вином. — Ты даже не знаешь, как выглядит Намгун, но уверяешь, что ждешь от него ребенка. — Что? — потрясенно выдал Чонгук, обернувшись сначала на дядю, потом на Союна, в итоге смотря в глаза Тэхёна, взявшего его лицо в ладони, не давая ему возможности отвернуться. — Это просто недоразумение, — вкрадчиво протянул он, поглаживая большими пальцами щеки Чонгука, взглядом прося подыграть. — Видимо, тем, что ты носил чонсонот, воспользовались в не самых благородных целях. Но мы обсудим это позже, я не хочу портить сегодняшний день. Убрав ладони с лица Чонгука, Тэхён предложил ему свой локоть и, ощутив на нем холодные пальцы, потянул его к центру площади, путь к которому организовывала расступающаяся и кланяющаяся толпа. Добравшись до нужного места, дожидаясь, пока люди отодвинутся дальше, давая им пространство, а Главный жрец вместе с помощниками подойдут к ним со стороны храма, Тэхён встал напротив Чонгука, поднося его взмокшие ладони к своим губам и оставляя на них успокаивающий поцелуй. Ободряюще сжав чужие пальцы, Тэхён опустил их сцепленные руки и придвинулся ближе, как можно незаметнее растирая его холодные ладони. Заметив Нарат-вана, приближающегося с другой стороны, Тэхён напоследок сжал пальцы Чонгука и, отпустив их, сделал небольшой шаг назад. Проследив взглядом за аппой и заметив, что Тэхён повернулся лицом к Храму стихий, Чонгук повторил за ним, невольно бросая взгляд на подушки, удерживаемые помощниками жреца, где лежали парные черные короны. Закусив щеку изнутри, сдерживая рвущуюся на губы улыбку, он через силу перевел взгляд на вставшего перед ними Нарат-вана, тотчас опустив взор под ноги: понимание в глазах аппы было слишком красноречивым, ведь именно он был тем, кто выгонял маленького альфу из хранилища, пробирающегося туда только из-за одного единственного украшения. Взяв в руки черную корону с кровавыми рубинами, Хосок повернулся с ней к сыну и в образовавшейся на площади тишине с расстановкой заговорил: — Я, Нарат-ван Хосок, пользуясь властью, данной мне правителем династии Чон Нарат-номом Хаюном, передаю правление Чонсоном единственному законному наследнику по крови Намгуну Яну, заклиная его нести дарованную предками корону с гордостью и честью, славить имя династии и государства, защищать свой народ и справедливость, пользуясь магией, таящейся в сердце, только во благо. Выждав, когда последние звуки его слов растворились в пространстве и времени, Хосок шагнул к Чонгуку, слегка присевшему перед ним, и водрузил на его голову корону, чьи рубины замерцали из-за ощущаемой огненной силы. Выпрямившись, чувствуя непривычную тяжесть на голове, Чонгук посмотрел на аппу, замирая из-за влажного блеска в его глазах. — Все три года я молился о том, чтобы этот день настал, — едва слышно проговорил Хосок, оставляя поцелуй на лбу сына и отстраняясь, отступая на несколько шагов. Чувствуя укол вины за совершённое и причиненное, Чонгук сглотнул ком в горле и, взяв вторую корону, преподнесённую ему помощником жреца, повернулся к Тэхёну. — Я, Нарат-нам Ян, пользуясь властью, данной мне по праву рождения, разделяю своё правление Чонсоном со своим супругом Вангуном Тэхёном, даруя ему титул, равный своему, и нарекая его от сего дня Нарат-номом Чонсона, заклиная нести дарованную мной корону с гордостью и честью, славить имя династии и государства, защищать свой народ и справедливость, пользуясь магией, таящейся в сердце, только во благо. Подойдя ближе к Тэхёну, вставшему перед ним на одно колено, Чонгук аккуратно опустил корону на светлые волосы, озаряемые переливом почувствовавших магию бриллиантов, и осторожно убрал пальцы, боясь неловким движением столкнуть слишком ценное украшение. Выпрямившись в полный рост, Тэхён протянул Чонгуку раскрытую ладонь, прося вложить в неё свои пальцы, и, оставляя поцелуй на подрагивающих фалангах, чётко проговорил: — Клянусь. — Стихия свидетель! — громогласно оповестил Главный жрец, взмахом ладони побуждая толпу повторить завершающие коронацию слова. — Всё хорошо, любовь моя, — тихо промолвил Тэхён, заглядывая в чёрные глаза, беспокойно поглядывающие на шумящую и радующуюся толпу. Посмотрев на Тэхёна, чувствуя, что весь его мир в то мгновение сузился до карих глаз, он шагнул ближе, сразу попадая в крепкие объятия, и заполошно выдал: — Я люблю тебя, — едва различимо прошептал он, сразу после чувствуя, как сердце начало биться где-то в горле, усиливая свой ритм под стать тому, как чёрные зрачки перекрывали карие радужки. Сильнее прижав к себе Чонгука и положив его ладонь себе на грудь, давая почувствовать частый стук, Тэхён притёрся своим носом к его и чувственно прошептал: — Стихия мне свидетель, нет в мире большего счастья, чем взаимность моей любви к тебе.