Ёкнуло

Екнуло сердце Арсения где-то в третьем часу по полудню прямо в крошечной гримерке, где они с Шастуном ожидали начала съемки совместной рекламы. Осознание не было неожиданным, вовсе нет, скорее долговременно игнорируемым и отложенным в дальний ящик. Съемок и концертов было не пересчитать. Любимая работа занимала практически все свободное время, не оставляя никакого места для личной жизни, так что рефлексия по поводу чувств к коллеге отходила на второй план. Но то, как Антон умудрился задремать на маленьком диване, уместив примерно две трети длинного тела на полу, выветрило из головы Арса любое наполнение, оставляя лишь желание по-тупому быть рядом. И еще укусить. Больно. За самый кончик носа, чтобы щипало в ноздрях и слезы выступали по краям Антоновых глаз. Чтобы неповадно было быть таким. Таким безобидным и уютным. Арсению хотелось остановить все их проекты и просто забрать Шастуна себе: отвезти на машине домой, посадить на просторный диван в гостиной, принести две чашки какао с печеньем и уместиться рядом. Пристроить голову на Антоновом плече, включить какой-нибудь совершенно дурацкий фильм или сериал и говорить все, что взбредет на ум, начиная с разборов высокоинтеллектуальных книг и заканчивая дедовскими анекдотами. Болтать вообще что угодно до тех пор, пока голова не станет такой пустой и легкой, какой она обычно бывает от бокала-другого шампанского. А потом начать целоваться. Тягуче, никуда не торопясь и не спеша. Сперва совсем безобидно нежиться, лишь чуть-чуть соприкасаясь губами. Спустя время пустить в ход язык, протолкнуть его в чужой горячий рот, провести по зубам, смешивая привкусы. Перебраться к Шасту на обтянутые джинсами колени, провести руками по коротко подстриженным осветленным волосам, соприкоснуться лбами. Наконец куснуть за нос. Стянуть с Антона полосатый свитер и растянутую майку, мазнуть языком по шее, оставить пару поцелуев на выступающей ключице. Оторваться, заглянуть в глаза, наклониться и шепнуть что-то совершенно глупое и несуразное прямо на ухо, совсем чуть-чуть задевая раковину губами. Снять свою футболку, отбросить куда-то в сторону стола, вернуться к поцелуям. Коснуться щек, шеи, лба, опустить руки на плечи. Несильно сжать. Провести губами вниз до груди, пересчитать пальцами ребра, стечь на пол, уткнуться носом в нежный живот и вдохнуть запах чужого тела. Помочь расстегнуть джинсы, спустить их до середины бедра, провести руками по выступающим тазовым косточкам, наклониться, поцеловать одну, цапнуть зубами кожу рядом. Коснуться члена через ткань боксеров, взяться за край резинки, потянуть ее вдоль ноги, избавляя Шастуна от лишней одежды. Погладить пальцами внутреннюю сторону бедра, царапнуть легонько ногтями. Посмотреть снизу вверх, лизнуть руку, обхватить Антона. Провести от основания до головки несколько раз. Наклониться, прикусить мягкую кожу в области паха. Коснуться ртом вен возле основания, провести слюнявыми губами по члену несколько раз. Обхватить самый край головки, толкнуться языком в чувствительную щелку. Заглотить член до середины и вернуть голову в изначальное положение, дразняще выпустить его изо рта, поцеловать кожу бедра. Позволить запустить руку себе в волосы. Снова вобрать в член внутрь, провести языком вокруг головки. Прижаться еще сильнее, расслабить горло один раз, другой, пропуская Антона как можно глубже в себя. Разрешить ладони в волосах задавать темп. По напряженным подрагивающим пальцам понять и почувствовать, что Шаст уже близко, втянуть щеки что есть силы, создавая отрицательное давление. Арсений бесстыдно рассматривает умиротворенное тело спящего Антона, раздумывая, стоит ли позвать его сегодня к себе после съемок. Шастун открывает один глаз. Пялится так на лицо напротив секунд десять, спрашивает, сколько времени. Арс отвечает, что три часа. Или около того. Антон поворачивается, поднимает корпус, садится вертикально. Неприятно хрустит шеей, зевает, поправляет кольца. Арсений думает — вот она. Самая настоящая, подлинная, неповторимая. Любовь.