Ужас или как он стал идиотом

— Слушай, парень, я же даже твоего имени не знаю, — после довольно утомительной речи, выдаёт Хван. — Меня Чан зовут. Ну... Бан Кристофер Чан, если полностью, — замявшись ответили ему, не поднимая головы. — Так, ну это конечно прогресс, — театрально закатив глаза сказал Хёнджин. — Но ты мне правда очень сильно нравишься и я давно хочу с тобой встречаться. Может хотя бы дашь мне шанс? Позволь я покажу, что ты не пожалеешь. — Прости, но всё-таки я не встречаюсь с совершенно незнакомыми мне людьми. Это даже не дело принципа, это скорее... — задумавшись на пару секунд и в итоге щёлкнув пальцами так, словно его настигло озарение, он продолжил, — абсурд! Да, верное слово. Ты разве согласился бы встречаться с незнакомцем? — Но мы... — Нет, Чан, я не это имею ввиду. Я может знаю твоё имя, но всё остальное для меня неизвестно, так что не обижайся и слишком долго по мне не страдай, а то я буду чувствовать себя крайне виновато, окей? — Но, Хёнджин... — Как тебя там... Бан Кристофер Чан, прошу вас оставьте меня в покое, не хочу я с вами встречаться, — уже медленно отходя назад, чтобы слинять, просит Хван. — А можно мы хотя бы будем друзьями? — с надеждой подняв глаза на парня, просит старший об услуге. — Нет, — и уже рванув с места он понимает, что это было довольно грубо. Он бы обиделся, если бы кто-то так от него рванул. И именно поэтому, он, как идиот сейчас замедлил шаг, после чего вообще развернулся обратно и дойдя до Чана, хлопнул его по плечу, попросив ещё раз не обижаться на него. А Чан что? А Чану невыносимо грустно, потому что он, как только увидел Хвана, влюбился в него по уши, будто какой-то малолетка. Не бывает такого конечно, но попробовали бы не влюбиться в ходячее совершенство, которое прямо перед вашими глазами каждый день мелькает. Обречённо вздохнув и смотря в спину заново удаляющегося, только уже пешком, парня, Бан развернулся и пошёл обратно в нужный ему класс, где сев за свою парту тут же опустил на неё голову. — Не получилось ничего, да? — послышалось где-то напротив и немного приподняв голову от парты, парень увидел своего друга, пристально за ним следящего. В целом, он единственный из всех его знакомых, которого он посвятил в свои намерения. — Конечно ничего не получилось, Сынмин. Все мы знаем, что ты у нас экстрасенс по какой-то там прабабке, — ответил Чан, садясь прямо, чтобы было удобнее разговаривать с другом. — Ну ничего, в следующий раз получится. — Ох, ну раз это ты говоришь, то я прямо сейчас пойду к Хёнджину в парни набиваться. — Да ну, не спеши ты так. Лучше другие способы попробуй, кроме, как напролом лезть, — на такое заявление, младший поставил другу щелбан, на что тут же получил шипение в ответ и после, недовольное: — Вообще-то, я прямо сейчас ему даже на глаза попадаться не хочу, так что не думай, что я такой уж идиот. — Но ты идиот, хён. — Знаю я, — растекшись по стулу Чан уже в своей голове начал думать, а как вообще этого Хван Хёнджина завоёвывать. — И не думай. — Что? — удивление в голосе Бана было сложно не услышать. — Этот вариант не подходит. И как он только так всегда момент подгадывает? Чан как раз в своей голове сам с собой спорил, стоит ли ему похитить несчастного Джина и запереть в своей квартире, пока родители с командировки не вернуться. — Ты бы его потом куда дел? — Не знаю... Думал, что куда-нибудь в гараж спрячу соседский... Ну или под кроватью прятать буду. — Как монстра? — Нет конечно! Даже так его с монстром сравнивать не возможно. Тебе как такое в голову пришло? — а в голове уже новый повод, чтобы всё-таки похитить Джина. — Не знаю, само как-то получилось. Я тебе говорю, что это плохая идея, а ты продолжаешь об этом думать, хён. Ты идиот? — Сынмин пристально вгляделся в глаза напротив и хмыкнул, когда под его взглядом старший стушевался, начиная бурчать себе под нос что-то непонятное. Всё что понял Ким: — Не идиот я... — Ещё какой идиот, хён. Ты не думал, как-нибудь его добиваться начать или что-то типа того? — Нет, мне казалось, что он на такое не клюнет. — Ну зато переться признаваться ему в любви при первом личном разговоре, в твоей голове вообще без сопротивления принялось, да? — а в глазах его явная насмешка. — Я долго над этим думал, но сейчас, когда ты так это описываешь, мне уже это замечательной идеей не кажется. Стоило сразу о похищении задумываться. — Я бы не стал создавать тебе алиби. — Ты настоящий друг, Сынмин. — И всё-таки я предлагаю начать за ним ухаживать. В конце концов, это многим нравится, да и приятно это. Даже если не влюбиться, ты всё равно у него симпатию точно вызовешь. — Не уверен я... — Я зато уверен. Действовать начинай со следующей недели или около того. Пусть пока более менее оклемается, после такого сумасшедшего признания от сумасшедшего идиота. — Да не идиот я! *** — Так и сказал? — Да! Прикинь. — Я в ахуе. — Хан Джисон, давай без выражений. — Как скажете, Хван Хёнджин сэр. — В общем, я теперь из-за его признания чувствую себя неловко. Мы же часто с ним пересекаемся, а я в это время чувствую его взгляд на себе. Просто раньше мне казалось, что он на меня падает, когда он всех осматривает или что-то типа того, а он так... — Су... — подняв бровь, Хван следил за открытым ртом своего друга, который как раз собирался сматюкнуться, — ...машествие какое-то, да, друг? — Ага, не то слово. — Что теперь делать будешь? — Я вообще-то с тобой посоветоваться пришёл, Хан, — умоляющим взглядом смотрит на младшего Хван. — Ты вот как встречаться с Чонином стал? Вы же тоже вроде не знакомы были, если мне память не изменяет. — Как она может тебе изменять, если мы тебе эту историю миллион раз на дню рассказывали в начале наших отношений, — закатив глаза ответил ему Сон. Правда в том, что Чонин просто засосал Джисона в автобусе, а тот просто этот поцелуй ответил. Они реально даже знакомы не были, а когда познакомились, оказалось, что учатся в одной школе, только Чонин учится на класс ниже, чем парни. Потом уже у них началась какая-то сумасшедшая химия, которую Хёнджин буквально видит перед глазами. Буквально каждую перемену. Прямо, как сейчас. — Хан Джисон! — в их пустой, потому что все ученики на перемене, класс, ураганом врывается Чонин и тут же перекидывая ногу через парня, садится ему на бёдра, затягивая в очередной поцелуй. Хёнджин невольно кривится от настолько открытого и частого проявления своих чувств, не являясь сторонником выносить всю свою личную жизнь на публику, даже если публикой каждый раз будет оказываться всего один человек. — Привет, Джинни, — повернув голову в его сторону, кинул младший, светя счастливой улыбкой. Как обычно, рядом же Джисон. Ну, или потому что он буквально сидит на его ногах задницей. — Привет, Нини. — О чём вы тут болтаете? Меня обсуждаете? — Почти, — отвечает вместо Хвана Джисон и, не замечая испепеляющий взгляд друга, продолжает, — ему тут чел из параллели в чувствах признался, а наша девственница от него убежала. — О, а что за чел? — Хан Джисон, я убью те... — Бан Чан. Знаешь такого? — О, конечно знаю. Он же со мной в музыкальный кружок ходит. Постоянно там допоздна засиживается. Хочу ему предложить туда жить переехать, что думаешь? — Идея замечательная. — Так, стоп, он Хёнджину в любви признался? — и выпучив глаза уставился на своего парня, а получив утвердительный кивок непонятно помотал головой. — Нет, я конечно замечал и все дела, но чтоб он так сразу... Он за тобой хоть ухаживать пытался? — и в этот раз он наконец повернулся к Хвану, вспоминая, что он всё ещё здесь. — Нет. Я сегодня только узнал как его зовут, — Хван всё ещё угрожающе смотрел на Джисона, якобы этого не замечающего. Вообще-то пенал одноклассницы, на котором написано пояснение «Это пенал», довольно интересно разглядывать! — Ну совсем отбитый, — мечтательно выдохнул Чонин. — Он совсем не романтик. Может ему сказать, что мы с тобой друзья и помочь ему за тобой поухаживать? — Вот только попробуй, Ян Чонин, — теперь он метает свой угрожающий взгляд с одного на другого, размышляя, кого стоит убить первым. — Ты же знаешь, я всё слишком всерьёз воспринимаю, — хихикнув, этот лис повернулся и наконец заметив взгляд старшего стушевался. — Да ладно тебе, я же шучу! — Вот давай при себе такие шутки придержи. Так, а делать мне что? — Я предлагаю успокоиться и забыть обо всём этом. Нужно быть действительно сумасшедшим, чтобы после такого отказа придти к тебе ещё раз. — Да, мне почему-то тоже так кажется. *** — Хотя нет, уже не кажется. А знаете что случилось? Чонин просто пришёл в музыкальный кружок на следующей неделе. И там был Чан. Шикарно одетый Чан, с букетом цветов в руках. — Ты куда так собрался? На свидание? — хмыкнув, Чонин начал раскладывать свои вещи, что сейчас были аккуратно свёрнуты в рюкзаке. — Если повезёт, хотя, думаю, что не получится сразу после одного букета на свидание его увести. — А о ком речь, если не секрет? — А вот секрет, Чонин. — Как романтично. Если он не согласится, могу пообещать, что тресну ему. Хочешь? — Чонин уже понял о ком идёт речь, так что предлагает свою услугу за то, какой Чан замечательный человек. — Нет конечно! — Чан ошарашенно смотрит на младшего, даже почти роняя букет прекрасных, белых лилий, вовремя успевая его подхватить. — Ну почему вы все не соглашаетесь на мою месть? — капризно хныкая проныл Чонин, опускаясь на свой стул. — Я не согласен, потому что этот человек мне действительно нравится, а за остальных не отвечаю. — Странные вы все, но не переживай, я не расскажу тебе, когда его тресну. — Ты кому треснуть собрался? — А вот секрет, Чани-хён, — хитро хихикая, Чонин открыл свою тетрадь с лирикой и уже не обращая никакого внимания на старшего, стал заниматься своими делами, но как только он скрылся за дверью, парень схватил со стола телефон и набрав своего парня, сказал ему: — Ты с Хёнджином ещё в школе должен быть, так что придержи его, я, возможно, к вам скоро подойду и тут же сбросил трубку, чтобы не было никаких вопросов, откидываясь на спинку и блаженно закрывая глаза, уже предвкушая знатно прифигевшего Хёнджина. А в то же время Чан в своей голове прокручивал слова, которые собирался сказать Хвану, вот только, увидев его ещё издалека, все нужные ему фразы вылетели из уставшего, после тяжёлого учебного дня, сознания, оставляя в памяти только противно стучащую тарелками обезьянку. Спрятав за спиной букет и нервничая даже больше, чем  в первый раз, Чан окликнул парня и подходя выдал ту единственную, адекватную мысль, которая осталась с ним: — Привет, Хёнджин, я понимаю, что начал неправильно наше знакомство, но я бы очень хотел это исправить и вот... — быстро вытянув перед собой руку с цветами, он продолжил с зажмуренными глазами, — это тебе. А Хёнджин не понимает, что ему делать в такой ситуации. На прошлой неделе он действительно решил, что всё закончится и после той нелепой ситуации, Чан к нему больше не подойдёт. Он бы даже забыл уже его имя, если бы не Чонин без умолку болтающий только о нём, нарочно напоминая об этом парне с параллели. Так ничего и не ответив, он принял цветы из рук Криса, всё ещё в непонятках смотря на него. Опустив взгляд на цветы, он ещё немного потупил, после чего в его голове проскользнула мысль, что его стоит хотя бы поблагодарить. — Спасибо. Чану большего и не надо. Его не обломали, как в прошлый раз, так что это уже явный прогресс и точно значит, что он ему не так уж противен. В голове Бана всё выглядело куда более жутко, страшно, неизвестно и главное — болезненно. Он реально готовился к тому, что от него сбегут, как в прошлый раз, но уже не обернуться. — Хорошего дня, Джинни! И теперь уже он убежал, но это от смущения. Чан чересчур перенервничал. Стоит спросить у Чонина, нет ли у него с собой успокоительного что ли... А Джисон, всё это время стоящий в полном ауте, наконец обрёл возможность говорить, тут же выдавая чистосердечное: — Пиздец. — Согласен, Джисон. Пиздец. А Хан, кажется сейчас сознание потеряет от количества событий на пять минут. Хван матерится, Чан романтик, бегущий к ним Чонин с глазами сердечками от того, что только что увидел. — Невероятно, правда? — лыбясь во все тридцать два, он кинулся обниматься к обоим. Хван еле успел отодвинуть в сторону от несносного друга, цветы. — Ага, не то слово. Ты слышал, как Джинни сматюкнулся? — Чего? — открыв рот, Чонин отодвинулся от Хвана и будто бы прочитав ответ по его глазам, впал в такой же ступор, как Джисон, который, к слову, уже стал постепенно возвращаться в этот мир. — Я тоже в шоке был. Не хотите обсудить то, что сейчас прямо здесь произошло? Мы же вроде думали, что Чан к Хёнджину больше не подойдёт. — Ну и хорошо, что подошёл. По-моему, они бы хорошо смотрелись вместе, — Чонин даже будучи в ахуе от новости, что Джин матерится, всё равно продолжает разговор, даже не скрывая своего восторга от произошедшего. — Чонин, ты на чьей стороне вообще? — зло спросил Хёнджин, отодвигая от себя младшего. — На стороне Чана, разумеется. Как же это гордо прозвучало. Ну ничего страшного, Хван вроде уже привык к тому, что весь мир идёт против него, так что только драматично вздыхает и, как герой самой драматичной пьесы, начинает уходить от друзей. — Джинни, я же тебя всё равно люблю! — Эй! Не обратив на них никакого внимания, Хван подошёл к своему портфелю и закинув его на плечо, пошёл на выход из школы. За его спиной всё ещё было слышно, как парочка сумасшедших ругается, пока дверь за ним тихонько не закрылась, наконец избавляя его от лишних звуков. — Ну и когда этот мир уже перестанет подкидывать свои всякие непонятные приколы? — обречённых вздохов в его жизни стало слишком много, но сейчас грустно не вздохнуть у него не получилось, так что рассматривая букет в руках и направляясь в сторону дома он стал размышлять о смысле всего сущего, пока его не позвали, где-то позади. — Хёнджин! Обернувшись, он увидел Чана, несущегося к нему со всех ног, так что он решил всё-таки остановиться и подождать несчастного парня. Ну неужели у него что-то настолько срочное, что стоило так напрягаться? — Можно я провожу тебя до дома? И чего это вдруг Хван чего-то супер важного ждал? — Хорошо? — Спасибо! Я рад, что ты не отказал, — и парень тут же протягивает руку Хёнджину, который совершенно не понимает чего от него хотят, так что молча и с недоумением в глазах, тупо даёт ему пять. — Я не это имел ввиду, — не сдерживая улыбки, произнёс старший, а Хёнджин тут же вспыхнул от стыда. — Тогда я совершенно не понимаю чего ты хочешь, — зато честно. — Твой портфель, Джинни, — и тут он ловит на себе ещё один ошарашенный взгляд, что заставляет его прыснуть от смеха, объясняя. — Я хочу понести твой портфель, Джинни. — На, — без задней мысли отдаёт портфель Хёнджин, тут же срываясь с места и ускоряя шаг, на что Чан попросил его замедлиться, но Хван, ничего не слышащий за звуком собственных мыслей в голове, продолжил идти в том же темпе, из-за чего парню снова пришлось пробежаться. Чтобы не отвлекать Хвана он схватил его за краешек рубашки и немного совсем потянул назад, ради замедления этой скоростной ракеты, что на удивление сработало. Джин даже не заметил, что его замедлили, продолжая держать на всё ещё пылающих щеках, руки. — Не переживай ты так, ничего же страшного не произошло. Ты вспомни, как я в прошлый раз налажал. Хорошо, что мне друг объяснил, какой я идиот, раз так напролом начал к тебе лезть и сразу в парни набиваться. — И правда... — чисто машинально ответил парень, тут же прикрывая рот рукой и, после, ею же, собираясь дать себе по лбу, чувствует на запястье мягкую хватку, которая не позволяет себя ударить. — Ну не стоит так. Ты ведь не специально, да и я не обижаюсь совсем. Знаю, какой идиот. Но, я надеюсь, у меня есть шанс стать хотя бы твоим другом? — Наверно... Я не знаю. — Не переживай, я и подождать могу. «Седьмой месяц, как жду, жаль только, что действовать так поздно начал» — остаётся неозвученным. — Хорошо, спасибо, Чан. Оказывается, что когда Хёнджин произносит его имя не во время отказа, то оно звучит слишком классно. Нет, серьёзно. Буквально слишком классно. Хочется, чтобы он продолжал произносить имя Чана вечность и он даже собирался попросить повторить, только вот, вовремя себя остановил, понимая, что напугает его. Снова. — Тебе спасибо, Джинни, что не отказался пойти со мной. Я рад, что тебе не противна моя компания, на самом деле, — и неловко почесав затылок, парень улыбнулся. — Как ты можешь быть мне противен? Ты ведь не сделал ничего за рамки вон выходящего. Ну признался ты в чувствах ещё до нашего знакомства, с кем не бывает... — Джинни, это звучит как оскорбление, а не утешение, — от шага голос немного подрагивал, но в принципе за то время, пока Чан восстанавливал душевное равновесие сбежав в кабинет, где они с Чонином занимались музыкой, он успел обратно вернуть себе спокойствие. — Прости, я не специально, — снова тянется дать себе по лбу, только его руку вновь перехватывают. — Знаю, что не специально, Джинни. И не обязательно постоянно бить себя по лбу при любой ошибке. Это как-то слишком жестоко по отношению к тебе. — Прости ещё раз, я не хотел тебя ни в чём обвинять, честно. — Я верю, Джинни. И это сейчас звучало так правильно, словно должно было быть озвучено ещё раньше. Уже очень давно. Хван тоже заметил, что момент слишком знакомый и чересчур правильный, только вот, оба они не знали, что думают об одном и том же. Хотя, стоило бы уже друг с другом поделиться. И сейчас они делятся этим знанием через взгляды, одновременно смотря друг другу в глаза. Момент слишком волшебный и прерывать его не хочется никому, но, смущение гораздо сильнее Хёнджина, который, не выдержав такого нежного взгляда, отводит свои очи в сторону, зачесывая свои волосы свободной рукой назад, чтобы не мешали. — Пошли дальше? — Да, пошли, пожалуйста. — Об этом не обязательно просить, тем более с пожалуйста, Джинни. — Да ну не смейся, мне итак жутко неловко, — красный от смущения, Хёнджин даже взгляда от асфальта под ногами поднять не может, задумываясь, за что ему все эти страдания. Вот он разве плохой человек? — Прости, ты просто безумно милый, когда смущаешься. Больше они не проронили ни слова, пока не дошли до дома Хвана, потому что младшему было слишком неловко, а старший просто не хотел нагнетать обстановку ещё больше, ведь видел, как напряжён младший. Дом у Хвана не так уж далеко от школы находится, так что всего через пятнадцать минут они были у его многоэтажки, которая пугала своими непонятными рисунками на стенах здания и завораживала своей таинственностью, которая витала вокруг неё в воздухе. Не зря здесь Хёнджин живёт. В конце концов, он ведь такой же загадочный, как и место, в котором живёт. Только разве что не пугающий. — Ну, до завтра? — спросил Чан, который совершенно не хотел расставаться с этим парнем, рядом с которым даже молчать было безумно атмосферно. — Да, до завтра, Чан, — принимая в руку свой портфель, ответил Хёнджин, тут же подтянув его на спину, чтобы переложить в эту руку цветы и ввести код на двери. Влюблёнными глазами наблюдая за этим безумно красивым парнем, Чан всё-таки не выдержал и спросил то, что крутилось у него в голове всю дорогу, пока он наблюдал за смущенным парнем: — Джинни, я могу обнять тебя? — отвечая на непонимающий взгляд, он продолжил, — Я всех друзей при встрече и прощании обнимаю. Ложь, конечно, но чего не сделаешь, ради любви. — А, ну... Тогда хорошо, давай, — это вышло совсем неуверенно, но после этого он стал ещё более милым. Особенно, когда раскрыл свои руки, будто приглашая в свои объятия. Учитывая, что Чан был выше, он рассчитывал, что сможет зарыться носом в чужую макушку и каково было его счастье, когда у него это получилось. Превосходное чувство, которое совершенно не с чем сравнить. Как будто держишь целую вселенную в своих руках. Объятия с Хёнджином оказались даже мягче и уютнее, чем рассчитывал Чан. Оторваться от него было непосильным трудом, но Хван взял это на себя и отстранился первым, тут же краснея и скрываясь за дверьми своего подъезда, надеясь, что Бан не успел заметить его красных щёк. Но Чан всё заметил и слишком сильно погрузился в собственные мысли о том, какой Хван очаровательный, чтобы заметить, что за ним из окна уже наблюдает пара глаз, которые снятся ему по ночам. — Хёнджин, ты чего у окна стоишь? — спросила вошедшая в комнату мама, заметив странное поведение сына. — Да меня там парень с параллели провожал... — Я так и знала, что один ты не останешься! — радостно заверещала мама. — А ты мне не верил. Хорошо, что я никогда в тебе и твоём очаровании не сомневалась. — Мам, мы познакомились только на прошлой неделе. — И что? Разве он тебе не нравится? Ты вроде не выглядишь расстроенным его вниманием или обеспокоенным, — ответили ему, внимательно изучив с ног до головы и пристально вглядываясь в глаза. — Нет, мам, не нравится. Он на прошлой неделе ещё до нашего знакомства мне в любви признался. — И именно поэтому ты всё ещё не раздетый стоишь возле окна, с цветами в руках, которые, я готова поспорить, подарил тебе именно этот парень. Так в чём проблема? — всё-таки забрав у сына лилии, она вытащила с полки вазу и налив в неё воды, опустила туда букет. — Мам, проблема в том, что я его совершенно не знаю. — Так у тебя всегда есть время, чтобы о нём узнать побольше. Мне не кажется, что он будет против твоего внимания, тем более, раз мы уже наверняка знаем о том, что ты ему нравишься. Чувства — это прекрасно. Не стоит их недооценивать. — Знаю, но мне страшно. Никогда раньше такого же не случалось и я совсем не знаю, что говорить или как мне себя с ним вести, особенно после его признания. — Просто слушай сердце. Да, согласна, звучит банально, но иногда оно подсказывает действительно правильные слова и толкает на важные для тебя самого действия. — Хорошо, мам, спасибо за то, что поговорила со мной, — подойдя к родительнице, парень обнял её. — Тебе спасибо, мой милый, что поделился со мной и не стал утаивать. — А как мне от тебя что-либо утаивать, если ты мой самый лучший и близкий друг на всём белом свете? — будто действительно не понимая, за что его благодарят, спросил парень. — Никак, сына. Никак. Мать Джина всегда была очень понимающим и эмпатичным человеком, которого не сломили даже тяжёлые жизненные обстоятельства. Узнав об ориентации сына она сначала недоумевала, как это... Ну то есть, серьёзно что ли? Её сыну нравятся чужие сыновья? Но смирилась она быстро и тем более не пыталась его переубедить или доказать неправильность его любви. Тогда Джин пришёл к ней и сказал, что ему просто симпатизирует одноклассник и он не знает, как к нему подойти. В итоге они встречаться не стали, да и симпатия оказалась слишком быстротечной, но дружат они с тех пор и по сей день. Угадали кто он? Разумеется, Джисон. А мама тогда обняла и дала пару действительно действенных советов, как общаться и знакомиться с другими людьми, ни капли не осуждая сына и его предпочтения, хотя, он тогда реально поставил её в такой ступор, как умеет только он. *** Нет, серьёзно. Только этот парень умеет вгонять в такой жёсткий ахуй, что все думают, что с ума сошли. Тем более сейчас. — Ты, блять, только что сказал, что тебе нравится Чан. — Чего? — теперь уже и сам Хёнджин в ступоре, после всего того монолога в своей голове, за которым не успевал, оказалось, что он выдал признание в любви. Хорошо, что хоть не самому Чану, честное слово. — Ну ты сам только что сказал, — и пытаясь произнести его голосом, Джисон продолжил, — "Чани-хён говорит, что у меня красивый голос только потому, что я ему нравлюсь", мы спросили у тебя, "А он тебе?" и ты такой "И он мне, но суть ведь не в этом..." — Пиздец. — Хёнджин, серьёзно, перестань материться. Меня скоро удар хватит, — Чонин уже севший на стул от шока, вот-вот начнёт раскачиваться на нём, словно сумасшедший. — Кто кому там нравится? — в комнату вошёл Чан. Неудивительно, здесь ведь кабинет в котором раньше только они с Чонином музыкой занимались. — Хёнджин сказал, что ты ему нравишься, хён! — Хван, который не успел закрыть рот младшему до раскрытия собственных чувств, другому человеку, поверженно опустился обратно в кресло Чана. — Я имел ввиду, что ты мне нравишься, как человек, — пытаясь оправдаться перед старшим, сказал Джин, замечая, как горят после слов Нини его глаза. — Хёнджин, подожди, давай не будем врать друг другу. Я тебе правда нравлюсь? — а голос то дрожит. Прикрыв от напряжения глаза и буквально слыша писк над ухом от восторга, который издаёт Чонин, сидящий рядом, он не может собраться. Ну знаете, у него только начали появляться чувства к человеку с которым они уже два месяца почти знакомы. Между прочим, этот человек довольно хороший и узнав его поближе, а если быть точнее, то узнав о нём абсолютно всё, Хёнджин в достоверности слов о его добродушности и простоте, совсем не сомневается. Они проводили довольно много времени вместе, ведь Чан где-то достал номер Хёнджина, хотя даже гадать не приходится, кто ему его дал, и почти каждый день звал его гулять, но даже если погулять не получалось, он всегда провожал Хвана до дома, таская сразу два портфеля за спиной и несмотря на возмущения Джина о лишних тратах, старался покупать ему его любимое клубничное мороженое, зная, как оно ему нравится. Бесконечные прогулки и время проведенное с этим человеком вместе, сделали своё дело, подарив к этому парню чувства, которых раньше испытывать не удавалось. Хван понимал, что это только начало, что чувства и сильнее бывают, но ему эти чувства не мешали, так что он очень хотел, чтобы они разрослись в нём до немыслимых размеров. Чувства были слишком нежными, слишком прекрасными, чтобы бороться с ними и хотеть уничтожить. Этого действительно совершенно не хотелось, так что мозг на автомате выдал то, что думает и теперь нужно признаться в чувствах человеку, которого он когда-то отверг. — Да, Чан. Правда. И именно в этот момент Чан чуть сам сознание не потерял от накативших чувств. Хотелось и прижать этого милого парня к себе, и подарить ему весь мир, Господи... Его хотелось поцеловать. И разрываемый чувствами парень, не знал, куда себя деть. Поцеловать его казалось нереальной задачей, он всё ещё боялся напугать, но... — Да поцелуй ты его уже! Чего резину тянешь? И это было последним, что слышал Чан. Он сорвавшись с места, впился в губы поцелуем, каким мечтал всегда: сначала торопился, боялся, что парень исчезнет или оттолкнет, но, почувствовав, как на его руки, которые лежали у Хвана на лице, опустились чужие, а Джин начал пытаться ему неумело отвечать, сбавил обороты, целуя теперь уже нежно и так аккуратно, словно в его власти сейчас не живой человек, а самое ценное сокровище в мире. И это было правдой. Самое ценное сокровище в мире — это Хван Хёнджин прямо сейчас получающий свой первый в жизни поцелуй. И этот поцелуй запомнится ему на всю жизнь. Что бы с ним не произошло в будущем, он будет о нём помнить. И о человеке, что сейчас целует его, так трепетно и нежно, он тоже никогда не забудет. Но ему и не нужно. Расставаться никто из них не планирует, так что, поцелуев у них таких будет ещё много. Бесконечное множество самых любимых и трепетных поцелуев.