Silent Night

— Тогда ладно, — сказал Гарри, подозрительно скрестив руки на груди. — Почему ты уходишь? Волдеморт ухмыльнулся. — Грустно видеть, как я ухожу? — язвительно сказал он. В его магии вновь появился легкий проблеск. — Ты надеялся потанцевать со мной, Гарри? Гарри тут же вспыхнул ярким алым цветом, и на мгновение он растерялся. Волдеморт рассмеялся. — Я... ты... я не могу придумать ничего более нелепого, — заикнулся он, и он действительно был серьезен. Ничто так не обескуражило бы общественность, как то, что Лорд Волдеморт танцует с Гарри Поттером на принудительной свадьбе своего лучшего друга. — Согласен, — сказал Волдеморт. Он внезапно шагнул вперед, заставив Гарри напрячь свои мышцы. Он стоял так близко, что Гарри почувствовал его дыхание на своем лице, когда он продолжил. — ...Лорд Волдеморт не танцует. Он так же внезапно отступил назад, но всего лишь на пару шагов, наклонив голову в раздумье, и уставился на Гарри. То, как вихрилась его магия, напомнило Гарри кошачий хвост, мельтешащий взад-вперед. — Следуй за мной. Гарри моргнул, сбитый с толку быстрой сменой его настроения, хотя, по его мнению, ему следовало бы уже привыкнуть к этому. Волдеморт не был предсказуем, он был непостоянным во всех смыслах этого слова. — Я думал, ты просто уходишь, — сказал Гарри, вместо того чтобы просто стоять и молчать. Волдеморт улыбнулся ему в ответ, озорно обнажая острые зубы. — Планы изменились. Эти слова пронзили Гарри ледяной струной, диссонансом отозвавшись в его сознании. — Планы изменились, — пробормотал он под звездным небом, которое должно было стать последним, что он когда-либо видел... — Почему? — резко спросил Гарри, придя в ярость. Волдеморт, который обычно был бы гораздо более раздражён, выглядел просто позабавленным. — Ты задаешь ужасно много вопросов, Гарри, когда вместо этого ты мог бы просто... — он развернулся и начал идти, предположительно уверенный, что Гарри не отстает «следовать за ним». Его уверенность не была напрасной, так как Гарри быстро старался поспевать за Волдемортом, а музыка, которая только что стала намного живее, утихала с расстоянием. Теперь слышен был только резкий стук их оксфордов о полированный пол. — Куда мы идем? — спросил Гарри, все еще стараясь не отставать. Это наконец вызвало легкое раздражение на лице Волдеморта. — Если у тебя есть для меня какой-то сюрприз, я предпочту быть готовым, — сардонически продолжил Гарри, хотя в голове у него мелькнула жуткая картинка — неужели это путь в подземелья? Он не был уверен, но ему показалось, что он узнал тот садисткий портрет, заставивший его сердце забиться быстрее... возможно, ему стоило позволить Тёмному Лорду уйти, раз уж он был в таком ужасном настроении... — Ну и нездоровое у тебя воображение, Гарри, — сказал Волдеморт, остановившись перед высокими белыми французскими дверями. — У меня нет ни одного из твоих друзей с кляпом во рту и цепями, если тебя это волнует. Я обещал тебе, что твои близкие в безопасности, а я не даю таких обещаний легкомысленно. Сердце Гарри замедлило свой бешеный ритм, хотя и незначительно. Волдеморт жестом указал на двери. — Бальный зал, — сказал он несколько резко, когда дверь распахнулась. — Одно из многих в этом нелепом поместье. Волдеморт без колебаний вошёл внутрь, и Гарри нехотя последовал за ним, хотя бы для того, чтобы утолить своё любопытство. Это была самая обычная комната, хотя и излишне большая для дома, который и так был слишком претенциозным. Гарри остался стоять в дверях, а Волдеморт занял место в центре. Он достал Бузинную палочку. Ужасное чувство страха вновь охватило Гарри, но, как и в прошлый раз, оно было излишним. Волдеморт направил ее не на него, а на потолок. Постепенно, без слов, из его палочки потекло парообразное вещество, похожее на облако. Сначала оно покрыло потолок тонким слоем, но затем стало нарастать. Оно приобрело пастельно-розовый цвет, словно краска, капающая в воду. Затем появились белые струйки, оранжевые и жёлтые отблески и вихри, и Гарри понял, что это стало похоже на небо. «Именно на небо». — задыхаясь, подумал Гарри, полностью приковав внимание к потолку. Это и было небо. Точно такое же, как на зачарованном потолке в Хогвартсе. Гарри знал, что уже почти закат, и точно знал, что, если бы он выглянул в окно, оно бы полностью совпало с потолком бального зала. Волдеморт смотрел на Бузинную палочку с легким любопытством, словно не он только что произнес невероятно сложное заклинание. Гарри почувствовал неохотное благоговение и подошел ближе, настороженно, словно приближаясь к дикому животному. — Ты что, только что зачаровал потолок прямо как в Большом зале? — спросил Гарри, невольно переводя взгляд обратно наверх. Небо теперь приобретало более тёмный оттенок с тонкими полосами лаванды. — Полагаю, что так. Гарри мог сказать, что магия Волдеморта сияла самодовольством от того, что произвела на Гарри такое сильное впечатление. — Почему? Зачем ты это сделал? Гарри оглянулся на Волдеморта, который наблюдал за ним с тщательно подобранным выражением лица. — Это была всего лишь прихоть. Я хотел проверить, смогу ли я, — ответил он просто, теперь приближаясь к Гарри гораздо более неторопливым шагом, чем раньше. — Я могу вызвать дождь, если захочу. Или снег. Но я думаю, что это вполне приемлемо. Темная аура, окружавшая Волдеморта, на мгновение замерла. Словно спрашивая разрешения, бледная рука Волдеморта нависла над рукой Гарри. Гарри смотрел, как она приближается, и готовился к тому, что всепоглощающая лёгкость пропитает всё его тело, но после прикосновения он оказался в странном состоянии отстранённого страха. Света не было. Только рука Волдеморта, хотя кожа под мантией Гарри была тёплой. — Что ты... Гарри положил руку так, что она легла на плечо Волдеморта, и он не сразу понял, что его отвлекло от соприкосновения, а затем Волдеморт обхватил Гарри за талию очень целенаправленным движением. Их руки переплелись, и в конце концов они начали двигаться маленькими, точными шагами. Глаза Волдеморта были закрыты, его лицо было спокойным, как тогда, когда он держал свою палочку между пальцами. Гарри все еще ожидал света, но его не было. Было только необычное тепло. Они танцевали. Гарри был... очень застигнут врасплох. Но, как ни странно, ожидая, что сердце будет колотиться в ушах, Гарри ощутил жуткое спокойствие. Он боролся с желанием закрыть глаза и позволил Волдеморту вести его, делая шаг за шагом, а его рука настойчиво прижималась к его спине. В комнате было тихо, так далеко они находились, но это его не беспокоило. Вместо этого он задумался о том, как, должно быть, выглядели их ауры вместе. Небо из чёрных и позолоченных звёзд, переплетённое с золотом самого Гарри. Черное полотно, окружавшее Волдеморта, даже слегка колыхалось, словно в такт песне. Насколько Гарри знал, возможно, в голове Волдеморта действительно звучала музыка. — О чём ты думаешь? — внезапно спросил Волдеморт, нарушив хрупкую тишину. Его глаза по-прежнему были закрыты. — Я думаю, что ты мог бы просто сказать, — ответил Гарри несколько раздраженно. Но губы Волдеморта лишь дрогнули в ответ. — Мне тут подсказали, — сказал он с оттенком юмора в голосе, — что гораздо вежливее спрашивать, нежели просто брать... Гарри был слишком занят изучением лица Волдеморта, чтобы ответить. Было очень странно наблюдать за ним так близко, словно он перелез через веревку, отделяющую мраморный бюст в музее. Он не должен был находиться так близко. Он задался вопросом, мог ли Волдеморт сказать, что Гарри смотрит на него. Точно. Он задал ему вопрос. — Я думал, — Гарри, конечно, не собирался озвучивать только что возникшую мысль, — ...что ты сказал мне: «Лорд Волдеморт не танцует», — произнес он, как ему показалось, с видимой легкостью, прежде чем ему пришло в голову, что обычно не очень-то вежливо насмехаться над кем-то в лицо. Что ж, бывало и хуже, и это сошло ему с рук. Магия Волдеморта мерцала противоречивым весельем, но его лицо оставалось безучастным. — Я передумал. — Очевидно, — фыркнул Гарри. Неожиданным движением Волдеморт развернул их под острым углом. — Когда ты в последний раз танцевал с кем-то? Гарри почувствовал, как его щеки покраснели от неловкого воспоминания, которое всплыло в памяти. Ему действительно следовало бы извиниться перед Парвати. — Наверное, на четвертом курсе, на Святочном балу. Я был... никудышным. Девушка, с которой я был, была не в восторге от меня в тот вечер. — ...Очевидно, — сказал Волдеморт, едва не затоптав Гарри ногами. Он немного сбавил темп, и Гарри с трудом поспевал за ним. Волдеморт, тем временем, выглядел совершенно спокойным. Гарри опустился в провал, и на мгновение ему показалось, что он находится в свободном падении: живот забурчал от неожиданности. Рука, лежащая на пояснице, подняла его обратно, и Гарри понял, как близко они теперь находятся друг к другу, их грудные клетки едва ли разделяло несколько дюймов. Глаза Волдеморта открылись, и он посмотрел на Гарри с легкой улыбкой на лице. Его глаза были очень темными. — Я должен получить то, что принадлежит мне, — сказал он тихо, едва слышно, но Гарри слышал каждое слово, чувствовал дыхание, произносящее их, и знал, что его лицо снова, должно быть, ярко-алое. Это только еще больше обрадовало Волдеморта. Рука Волдеморта, державшая Гарри, отпустила его и легла на шею, а большой палец оказался под подбородком Гарри. Волдеморт поднял его подбородок вверх, и Гарри увидел, что небо полностью преобразилось. Закат исчез, сменившись морем ярких, сверкающих звезд, которые по силе соперничали с магией самого Волдеморта. Иногда вид блестящего ночного неба по-прежнему шокировал его. И вовсе не потому, что его держали в плену в подвале Малфой-мэнора несколько недель подряд, большую часть из которых он не мог видеть — хотя это, конечно, способствовало возникновению ощущений, а потому, что в детстве он так редко бывал на улице ночью. Уроки астрономии в Хогвартсе были очень странным опытом, словно открытие чего-то, о чем все остальные уже знали. Он был единственным, кто оставался в неведении. — Я не мог видеть звезды под смогом и загрязнением Лондона, — пробормотал Волдеморт в задумчивости. — Я никогда не воспринимал их как должное. Гарри обвиняюще посмотрел на него, и Волдеморт тихонько захихикал. — Мне не нужна наша связь, чтобы распознать выражение, которое я знаю так близко. Его большой палец провёл по краю челюсти Гарри. «Хотя иногда я улавливаю проблески. Тоска». Гарри вспомнилось, как он смотрел в окно и так хотел оказаться снаружи. В тот день Волдеморт прокомментировал это. «А мгновение назад я был поражён видом ночного неба и его звёзд. Видишь, как они сияют для тебя, Гарри?» Рука Волдеморта потянулась к чёлке Гарри и знакомым, нежным движением смахнула ту часть, которая, как знал Гарри, прикрывала его шрам. По выражению лица Волдеморта Гарри понял, что тот думает о том, как шрам на лбу Гарри сияет для него. У Гарри перехватило дыхание, когда один палец провел по чувствительной коже. Но потом рука отнялась, и они снова закружились в танце, на этот раз гораздо ближе друг к другу. Волдеморт снова закрыл глаза. Гарри не мог не заметить, что его темные ресницы слегка дрожат. В ситуации, в которой оказался Гарри, было что-то... весьма заманчивое. Мальчик-Который-Выжил и Темный Лорд танцевали в интимной обстановке, под морем звезд, в бальном зале, где, надеюсь, не было ни души. И это было невероятно естественно — ни одного взволнованного и вынужденного движения, которое он помнил по танцу с Парвати. Конечно, было немного неловко позволять Волдеморту вести себя за собой, но Гарри вряд ли был так же грациозен на ногах, как в воздухе. Он просто шел туда, куда его направляли. Гарри не знал, сколько времени они так простояли, но с запозданием заметил, что его глаза закрылись, а голова упала вперед и уперлась в переднюю часть мантии Волдеморта. Волан-де-Морт перебирал волосы Гарри, в своей излюбленной манере. Ему почти хотелось, чтобы они оставались так и дальше, хотя бы потому, что это было похоже на транс, на перемирие, подобно тому, как солдаты прекращают сражаться на Рождество, чтобы спеть колядки. Stille Nacht — «Тихая ночь»... Гарри вспомнил, как разучивал эту песню в начальной школе. Все люди, о которых Гарри заботился, хотя и находились поблизости, чувствовали себя далеко от надвигающейся опасности. Но Гарри знал, что этот мир хрупок. Он не мог длиться долго — не только из-за того, каким был Гарри, но и из-за того, каким был Волдеморт. Он не мог представить себе мир, в котором они не сталкивались бы друг с другом. Волдеморт остановился первым, хотя и неохотно, его пальцы опрянули от волос Гарри. Гарри тоже не особо хотелось отходить, но он заставил себя сделать шаг назад и прогнать сон, угрожавший закрыть глаза. Он видел, как в ауре Волдеморта мелькнуло что-то похожее на пристрастие. — Тебе следует присоединиться к остальным, — пробормотал Волдеморт. Когда зрение и цвет вернулись к Гарри, он увидел, что Волдеморт по-прежнему смотрит на Гарри с противоречивым выражением в багровых глазах. — Да... — сказал Гарри. — Ты все еще уходишь? — Да, — подтвердил Волдеморт. Гарри скептически хмыкнул. — Ты действительно уходишь... Ты оставляешь меня. Здесь. С моими друзьями и без тебя. — Конечно, — сказал он. — В конце концов, ты свободный человек... и, как я уже сказал, Лорд Волдеморт не танцует. Гарри поднял бровь. — Нет? Тогда что же это было? На лице Волдеморта появилась злая улыбка. Он положил руки по бокам от рук Гарри и наклонился к месту соединения челюсти и шеи Гарри. Его губы нависли над кожей. Гарри замер, как олень в свете фар. Его сердце застряло в горле. — Кое-что... гораздо лучше, —сказал Волдеморт. Он наклонился еще ближе к уху Гарри и заговорил на языке, который, несомненно, был парселтангом, если судить по жару, скопившемуся внизу его живота. — А теперь веди себя... как следует. Чрезвычайно довольный тем, что Гарри был потрясен, Волдеморт отстранился, впился взглядом в его лицо и исчез без единого звука. Гарри даже не успел сказать ничего остроумного, прежде чем он ушёл. Волдеморт исчез, а вместе с ним исчезло и зачарованное ночное небо.