Опять забыл закрыть окно.

— У тебя ноги холодные. — отмечает Дилан, Лололошка лениво поднимает голову, смотря на того через опущенные ресницы. Он что-то бессвязно мычит, прижимаясь ближе к чужой груди. Брюнет закатывает глаза, только не выходит это настолько раздраженно как хотелось, к счастью, Лололошка достаточно усталый чтобы это заметить. Единственное что на самом деле вызывает недовольство — слишком маленькая кровать, а попытаться совместить две будет вызывать вопросы. Слишком много внимание, ему и одного гиперактивного чудовища хватает. Дилан целует чужую макушку, ощущая, как шатен чешет нос об его шею, перетекая чуть дальше, уже полностью заваливаясь на него. Чужие кудри закрывают экран телефона. А вот это на самом деле раздражает. Так же как и шум за дверью комнаты. Быстрый взгляд на часы показывает полпервого ночи. Кому там не спится? Если это Брэндон завёл очередную пассию, утром он пойдёт жаловаться консьержке. Вот достался им бабник. Только резкий звон и тишина показывает, что это ни черта не Брэндон. Тот бы не промолчал. Тогда кто? У Карла режим. К ним кто-то залез? Слишком много проблем на один квадратный метр. — Что случилось? — бормочет Лололошка, сонно поднимая голову, ударяя Дилана по подбородку, обводя комнату взглядом. Брюнет шипит, но молчит на неуважение к его бедному подбородку и телефону. — Не знаю. Кто-то шастает там, — раздраженно отвечает Дилан, мягко ударяя по чужой голове, как бы говоря лечь обратно. — Расслабься. Это, скорее всего, Брэндон опять… Дзынь! —…шастает. — зло, заканчивает Дилан. — Всё же не Брэндон, — хихикает Лололошка, получая лёгкий подзатыльник и резкий сброс на часть кровати. — Хей! — Лежи, я схожу, проверю, кто решил совершить суицид — недовольно шипит Динал, потирая глаза. Он как бы хочет спать, и смех сзади не даёт улучшить настроение. — О, благодарю, мой верный принц! — Заткнись. Дверь открывается не сразу, отдаваясь зловещим скрипом. Он хмурится. Они вроде только недавно смазывали её. Глаза не сразу привыкают к темноте. Ему приходится щуриться. Тени плывут, кажется, подходя к нему сзади. Кто-то дышит ему в спину. Приходит резко осознание. Кто, черт возьми, здесь? — А! Дилан дёргается, выныривая из липкого ощущения взгляда, и бежит в комнату, на знакомый голос. В голове прокручивается все самые плохие сценарии, блики монстров из игр и сумасшедший смех. Только в комнате все хорошо. Он бьёт по выключателю и через секунду вспышки видит Лололошку, который тихо хихикает, а на его коленях кот. Чёртов кот. Кот чёрный, как те самые тени в зале, вылизывает смеющие лицо шатена. Напряжение с плеч сходит, и он оборачивается, подмечая, что окно открыто. Нервная ухмылка появляется на губах. — Ты опять не закрыл окно? — устало спрашивает Дилан, проходя в комнату и садясь на кровать. Лололошки учтиво отползает к стене, а кот начинает лезть к нему под руку. — А. может? Я не помню. — Неловкая улыбка, а голубые глазки, что едва заметно светятся, пытаются запомнить картину перед собой. Дилан с фальшивым раздражением, что совершенно не подходит мягкой улыбке на его губах, нежно обводит чужие маленькие ушки, почесывая хохолок. А Абилка только сильнее мурлычет и лезет под руку, забираясь на чужие колени. Утром Дилан будет ворчать на шерсть, которую никак не уберешь. Но Лололошка знает. Тот и не пытался. — Оставим, — хмыкает Лололошка. Это не вопрос, а утверждение. Ответ известен. — Консьержке сам будешь объяснять, — быстро перекладывает ответственность брюнет. Шатен смеётся, закрывая рот ладонью, чтобы не разбудить остальных. — Конечно. Дилан ложится на кровать, подгибая кота себе под мышку, совершенно игнорируя возмущенный писк рядом. Да, кот важнее, а этот может и подвинуться.