Случай Гермионы Джин Грейнджер

День был наполнен солнцем. Медленно плетясь по голубому небу, оно изредка скрывалось за перьевыми облаками. Его лучи — сотни тысяч ультрафиолетовых рук — ласково касались каждого участка и каждого подданного своего царства. Особенно радовались люди, наслаждаясь долгожданным теплом после обильного сезона осадков по всей Австралии. Именно поэтому Бонди-Бич был заполнен почти до отказа даже в полдень, самое чреватое ожогами время. Единицы неспешно сворачивали засыпанные белым песком полотенца, отжимали сырые купальники и брели в сторону кафешек, чтобы оплатить шезлонги с зонтиками или заказать обед. Ближе к пяти значительная часть отдыхающих уже пресытилась трюками серфингистов, криками детей и разговорами соседей — пляж начинал пустеть. — Мы тоже пойдем, Гермиона. Будем ждать вас с Роном к ужину. — ласково сказала миловидная женщина сорока пяти лет. Она наклонилась поближе к шезлонгу, чтобы поцеловать на прощание свою дочь. Гермиона, отложив раскрытую книгу на загорелые колени, с улыбкой раскрыла руки для объятий. Проводив взглядом расслабленные фигуры родителей, молодая девушка откинула сыроватые кудри за спину. Карие глаза внимательно следили за тем, как Рон, парень двадцати лет с огненно-рыжими волосами плещется среди беспокойных голубых волн. — Гермиона, это так здорово! Водичка просто улет! — сказал он, устраиваясь рядом с девушкой. Его мокрые руки потянулись за полотенцем, скрывающим худые женские ноги. — Рональд, не капай на меня пожалуйста! — возмутилась Гермиона, убирая книгу в сторону. — Вода же холодная. — Не особо. — вытираясь, ответил парень. — Но я замерз. Согрей меня. Рон придвинулся ближе. Их лбы почти соприкасались. На девичьих щеках выступил легкий румянец. Когда его голубые глаза так смотрели на нее, девушка чувствовала, как в ладонях начиналось легкое покалывание, а в груди зарождался трепет. Заправив выбившуюся прядку, Гермиона неловко потянулась к нему. Стараясь скрыть свое смущение, сжала его ладони в своих руках и поднесла к губам. Целуя бледные мокрые пальцы, она прерывисто дышала на них и растирала. Закончив, девушка притянула Рона к себе. — Ну, как? Лучше? Где-то в отдалении раздавался шум волн и голоса людей. Ощущения заострились и сосредоточились лишь на одном человеке. — Почти. — тихо ответил парень и, улыбаясь, наклонился вперед. Каждый поцелуй для них как самый первый — они вновь открывали для себя язык, на котором могли говорить только вдвоем. — Вот так мне совсем хорошо. — прошептал Рон и положил девушке голову на плечо. — Даже не знаю, как продержался целый год без тебя. Его слова застали врасплох. Покалывание в ладонях усилилось настолько, что задрожали пальцы. Гермиона с нежностью погладила отливающие медью мокрые волосы. — Да, я тоже соскучилась по тебе… и-и Гарри тоже. — добавила девушка в последний момент, стараясь унять возрастающее волнение. — По всем, в общем. Не думала, что когда-либо буду писать такое количество писем. — Да, я тоже. Никогда не представлял, что когда-либо буду ждать кого-то так сильно. Рон посмотрел в ее карие глаза. — Гермиона, я очень рад, что смог приехать сюда. Мы давно не проводили времени вместе. В общем, спасибо, что пригласила. Он коротко поцеловал ее в губы. — А еще не представлял, что у тебя такие клевые родители. — весело добавил парень, отворачиваясь к морю. — Мистер Грейнджер так интересно рассказывает про маггловский мир, а миссис Грейнджер готовит отпадные оладьи. Маме с папой они бы очень понравились. Рука, которая до сих пор гладила его по голове, напряженно замерла. Рон сразу повернулся к девушке. — Да, прости. Видимо, тебе еще тяжело говорить об этом. — он притянул Гермиону к себе и крепко обнял. — Ты ведь знаешь, что не виновата, правда? Ты хотела спрятать их от войны, где они ничего не смогли бы сделать, помнишь? Его рука медленно гладила длинные вьющиеся кудри. Рон слышал тихий стук ее сердца и едва различимые всхлипы. — Гермиона, твои родители очень сильно тебя любят. Непросто принять, что ребенок защищает тебя, а не ты его. Им нужно время. И ты, и они уже проделали огромную работу. У вас обязательно все наладится. Помни об этом, хорошо? Пожалуйста, не плачь.