a therapy.

говорят, что разговоры в машине, ночью, — это особый вид терапии. и сынмин с этим согласен. он залетел в машину минхо разъеренным. что-то бубнил себе под нос, несколько долгих, мучительных минут справлялся с ремнём, что ни в какую не поддавался резким движениям младшего. пал он под длинными пальцами минхо, что помог злому киму. тот лишь выдохнул шумно и уставился в окно. для кого-то сынминовское молчание ничего не значит, а для ли — говорит обо всём. он молчит, не донимает. выезжает с парковки у здания, где работает парень, выруливает на трассу, что ведёт к любимому кафе, и останавливается у уютного здания. выходит, оставляя всё ещё злющего младшего одного, покупает его любимый кофе и какую-то приторную сладость в виде булки с шоколадной посыпкой. возвращается, оставляя стаканчик и шуршащую упаковку с выпечкой на приборной панельке. и всё молча. к нему лучше не лезть; сынмин злится, а минхо молча поднимает ему настроение. успокаивает действиями, ведь в таком состоянии не каждый будет рад разговорам. и минхо продолжает поездку. жмёт на педали, виртуозно крутит руль, сжимая его в ожидании зеленого света светофора, и слушает шуршание бумажного пакета рядом. это заставляет улыбаться. он кроткий взгляд бросит на жующего кима, а внутри уже тепло разливается. довольный он — довольный минхо. машина, после долгой поездки по городу, останавливается у заборчика. впереди лишь горизонт; звёзды уже приветствено блестят. и минхо выдыхает, откидывается на спинку сидения, открывая окно, чтобы впустить прохладный воздух вечера. повернётся, чтобы проверить младшего, и столкнется с его взглядом. — спасибо, — чуть ли не шепчет, переплетая свои пальцы с пальцами мягкой руки минхо. — ты слишком хорошо меня знаешь. — просто люблю, — ли костяшек сынминовских губами касается, целует смазанно. — теперь расскажешь? и сынмин кивает. рассказывает обо всем, что вызвало его злость и покрасневшие кончики ушей. а минхо все время лишь рассматривает, въедается взглядом в каждый изъян на лице. он любит этого серьёзного до косточек, весёлого до боли в животе, милого до звездочек в уголках глаз парня. любит его малиновые губы, которыми он оставляет невесомые поцелуи перед уход на работу холодным утром. обожает его еду, которая готовится с огромной любовью через незримую усталость от прогулки по городу. минхо начал замечать, что сынмин для него стал не просто человеком, с которым живёт, делит постель и ест из одной тарелки, а каким-то маленьким смыслом вставать с тёплой кровати, идти на работу, проводить выходные с семьей или же в объятиях младшего. старший совсем не заметил, как ким перестал болтать. просто спокойно сидел напротив, поглаживал невесомо кончиками пальцев чужие и рассматривал молочную кожу ли, что будто сверкала при лунном свете. — извини, я слишком засмотрелся, — минхо оставляет новый поцелуй на костяшках младшего, вызывая на спине табун из мелких мурашек. — ты потрясающий, мин-ни. и то, что происходит там, в огромном здании ненависти, как ты его называешь, должно оставаться там. либо мне придётся вмешаться. минхо знал, что это вызовет широкую улыбку. он этого и добивался. слышит тихий смех, а затем шумный выдох. сынмин устал морально, а старшему безумно хочется отградить от этого. спрятать его подальше от всех. и ему все равно, что этот комочек его нежности способен заткнуть любого. язык-то острый; минхо гордится и этой стороной парня. сильной, способной постоять за себя. но только в отсутствии минхо. — я хочу поцелуй и домой, где смогу уснуть в твоих объятиях, хо, — сынмин глаза устало потирает тыльной стороной свободной ладони, тянется к старшему. крадёт поцелуй с тонких губ, но минхо не даёт отстраниться. скучал, не хватало, нужно эту пустоту восполнить. жмется к сынминовским губам сильнее, свободной ладонью прижимаясь к мягкой щеке. зубами успевает скользнуть по нижней, оттянуть её, вырывая вздох кима. доволен своей работой, проходит кончиком языка по укусу, запуская длинные пальцы в короткие волосы младшего. не хочется отстраняться; хочется раствориться в этом поцелуе с привкусом кофе и шоколада. но минхо не изверг. с улыбкой отстранится, оставит звонкий чмок на кончике носа и повернёт ключи в зажигании, заставляя машину прогреваться. — я люблю тебя, минхо. — и я тебя, безумно. минхо будет следить за дорогой, постукивая пальцами по рулю, пока его вторую ладонь будет крепко сжимать сынмин, который безумно любит их особую терапию.