cross

дазай имеет наглость уйти из мафии, никому не сообщив. никому, — думает чуя, занося руку с бутылкой, чтобы в следующее мгновенье она встретилась с такими же осколками на полу, — это мягко сказано! он не сказал мне. ещё через недели остатки первого гнева начнут потухать, уступая место разочарованию, разбитому одиночеству. осаму не оставил после себя вещей и теперь казалось, будто его здесь и никогда не было. зато он оставил воспоминания и этого было слишком много. слишком много присутствия человека, которого здесь давно нет. здесь нет кружки из которой дазай любил пить свой любимый - конечно крепкий - чёрный чай. но чуя может закрыть глаза и увидеть, как он сидит на этом самом месте, как он пишет что-то, а потом выясняется, что тот потратил семнадцать листов бумаги на то, чтобы написать рассказ, в котором перечислил все причины его ненависти к собакам. это было спустя два дня, после того как чуя был замечен подкармливающим бродячих псов и предложил дазаю присоединиться. собака – лучший друг человека, утверждал чуя. сейчас он вспоминает эти слова, проходя мимо всё той же стаи бездомных собак и горько усмехается – действительно получше некоторых. этим некоторым не помешало бы поучиться у них преданности. хотя, может быть, в том списке причин ненависти было и это, чуя не знает. чуя не читал. накахара решает, что больше не хочет чувствовать себя брошенным, преданным. и тут же загорается идеей – а почему бы не завести собаку? так он и поступает. теперь её сердце в руках чуи. остаётся только надеяться, что эта бесполезная вещица, что умеет лишь лихорадочно вздрагивать и томно биться, хоть как-то поможет уменьшить эту боль и восстановить самочувствие. при ранах на теле люди обычно пользуются бинтами и пластырями. если и существует способ залечить раны на сердце, то заполнить эту пустоту теплотой присутствия домашнего питомца – наверное самый верный выбор. это существо никогда не предаст и не уйдёт без объяснений. она ждала чую с работы, каждый день сидя у входной двери, а потом радовалась так, будто человек – центр всей её вселенной. а так оно и было. и это было нужно чуе. время ощущалось так, словно прошли года, но задумай он посмотреть в календарь – окажется, что всего лишь пару месяцев, настолько счастливым чуя себя чувствовал, что не считал дни. они пролетали незаметно, как это обычно бывает в редкие периоды счастья. за исключением одного вечера. когда по обыкновению он выпустил собаку погулять одну, но, замечая как близится то время, в которое она обычно ежедневно возвращалась домой, в сердце начала закрадываться смутная тревога. почему её до сих пор нет? она обычно никогда не возвращалась так поздно. не случилось ли чего? — думал чуя, пока мерил комнату шагами и обеспокоенно заглядывал в окна, словом, делал всё, что ему оставалось – ждал. вдруг чуя резко останавливается, когда чувствует, будто всё тело пронизывает холод. нет, он просто не может потерять ещё кого-то, к кому уже так сильно привязался, такое ведь уже случалось, да? слишком жестокая шутка была бы со стороны судьбы. просто задерживается, — пытается привести мысли в порядок чуя, — наверное, поймала кого-нибудь. ну кого на улице могут поймать собаки? птичек там, мышей.. а, нет, это кошки скорее.. но даже эти мысли нисколько не помогают избавиться от тревоги, которая успела проникнуть уже в каждую клеточку тела, потому что ошибки прошлого так быстро не забываются. стоило только вспомнить болезненное прошлое, как накахара вскочил и начал судорожно собираться на поиски единственного, что стоило теперь того. чуя бегает от улицы к улице, обыскивая каждое место, в котором они обычно гуляли вместе. пока его мозг подкидывает образы из воспоминаний о былом, его мысли в бешеном ритме скачут от «я не допущу, чтобы с ней что-то случилось, я просто не прощу себе потерять ещё кого-то» до «я слишком беспокоюсь, наверное она просто заблудилась, или, может быть, уснула где-то, наверняка она уже давно вернулась домой, да, точно!» при последней мысли он значительно оживился, а потому вскоре сдался и бросил свои поиски. ему не терпелось поскорей вернуться домой, чтобы обнаружить там сидящую на пороге собаку, уже давно ждущую его и смотрящую чуть ли не с укором, мол, хозяин, ты ж в мафии работаешь, почему позволяешь эмоциям брать верх над холодным разумом? а потом он впустит её в квартиру и они вместе лягут наконец спать, потому что это был чертовски долгий, по ощущениям, день. плавая в своих счастливых мечтаниях, он не замечает, как звук его шагов размеренно стихает, чтобы после и вовсе прерваться. осознает он себя, лишь когда поворачивает голову и замечает тёмный переулок, в котором происходили порой не самые лицеприятные вещи. он знал по собственному опыту. он видел. он делал. обычно не стал бы чуя оглядываться, но что-то вдруг подсказало ему пойти и посмотреть. и он решает сделать шаг, а потом ещё несколько, чтобы в итоге сорваться на бег. когда звук тяжёлых шагов стихает, в голове гудит так сильно, что он не слышит даже собственного сбившегося дыхания. и всё, что он сейчас может, это бессильно смотреть широко раскрытыми глазами на то, что находится в этом самом месте, в каком-то метре от его ботинок. голова, шкура - всё там.