Взлом системы

I wanna be your slave (Maneskin)

      Сяо Чжань уже прилично удаляется от дома, когда вспоминает, что после установки новой системы кормления не запрограммировал выдачу корма. Он тут же вызывает меню виртуального помощника, чтобы это исправить. Но система упорно выдает ошибку.       — Черт! — ругается Сяо Чжань и дает указание автопилоту возвращаться.       Он не может позволить Орешек голодать. Он так торопится, что неладное замечает только у самой входной двери. Она открыта, хотя должна быть закрыта. Издали это не было заметно, дверное полотно где-то на ладонь не доходит до зажимающего паза. Сяо Чжань напрягается. Справа от входа панель управления умным домом варварски раскурочена, там еще искрит от воткнутого в нее ножа. На команды с пада система не отвечает, что и понятно. Сяо Чжаню следует немедленно вызвать полицию. Он решает, что заберет Орешек, а после сообщит о взломе. Это неслыханно, на самом деле, в цитадели не происходят взломы. Бессмыслица какая-то.       Сяо Чжань замирает и прислушивается. Слышно невнятное бормотание. Кто бы ни забрался в его дом, он все еще находится здесь. В воздухе витает незнакомый запах, а в небрежно разбросанных вещах видно чуждое присутствие. Сяо Чжаня не было максимум полчаса.       Он идет на звук, и его глазам предстает странная картина. Посреди кухни прямо на полу сидит человек. Темная одежда, множество ремней, скрепленных карабинами. Высокие ботинки на толстой подошве. Не просто человек, а из низших. Это невозможно! Никто не может пробраться сюда, в цитадель Лотоса. Но будто и самого присутствия в этом месте недостаточно, этот человек еще и гладит его кошку своими огромными грязными ручищами.       — Да как ты смеешь?! — не сдерживается Сяо Чжань. Хочется подбежать и вырвать милое создание из рук чудовища.       Человек поднимает голову, чуть наклоняет. Глаза вспыхивают, и он ухмыляется.       — Она такая ласковая, не удержался. Сто лет не видел кошек. У нас их давно сожрали.       Сяо Чжань дергается.       — Отпусти ее.       — Я ее не держу, смотри, — он разводит руками, а Орешек — предательница! — продолжает тереться о него, мурлыкать, играть с одним из свободно болтающихся карабинов.       И тут Сяо Чжань замечает рядом с человеком большую наплечную сумку, небрежно брошенную на пол. Виднеется содержимое. Ну конечно, как банально. Воровство.       — Тебе ведь не жалко пары безделушек для нуждающихся? — спрашивает этот нахал, заметив направление взгляда.       — Как ты сюда попал?       — Через дверь, Сяо Чжань. У тебя охрана… ребенок бы справился.       Он ухмыляется и кивает в сторону раскуроченной панели, прежде чем Сяо Чжань успевает удивиться, что его назвали по имени.       Да, там было имя владельца. А также вор явно отключил голосового помощника, чтобы система не вызвала полицию. Ну как отключил? Просто сломал, выдрав все с корнем и вогнав нож в сердце дома.       Сяо Чжань тянется к браслету, чтобы активировать команду вызова вручную. Он всего лишь на миг отводит взгляд от незнакомца, как тут же из груди выбивает воздух. В один миг этот ужасный человек расслабленно сидит и поглаживает кошку, а в следующий — его рука с силой сжимает горло Сяо Чжаня. А все тело прижимает к стене в извращенной интимности. Никто и никогда так не ведет себя с избранными. Это нагло, бесцеремонно, возмутительно!       — Мы ведь так мило беседовали, — с притворным расстройством качает головой незнакомец.       Чужой жар так близко. Чуждый элемент в идеальном прекрасном мире Сяо Чжаня.       — Ты вломился в мой дом, обокрал и…       — Я смотрю на это иначе. Ты просто поделился благами со мной. Ты все заменишь сегодня же. Для тебя это ничего не стоит.       Он говорит негромко, словно ведет обычную беседу. Но Сяо Чжань чувствует стальную хватку, видит, как напряжено все тело визави, как внимателен его взгляд. Это взгляд хищника. Цепкая лапа хищника. Даже ноздри его раздуваются, словно учуяли жертву.       Что Сяо Чжань знает о низших? Почти ничего. Он никогда с ними не сталкивался. Знает лишь, что они мутируют в своих трущобах, предпочитают воровство и убийства честной работе. А еще они накачиваются разной дрянью, увеличивающей их силу и выносливость. И да, всю силу Сяо Чжань определенно чувствует каждой клеточкой своего тела.       — Я к тебе загляну еще на следующей неделе, — шепчет незнакомец и наконец отпускает горло.       Сяо Чжань кашляет и сползает на пол. Незнакомец исчезает, словно его тут и не было. Словно Сяо Чжань все это придумал. Орешек тут же подходит и начинает тереться, требуя внимания.       Разумеется, приходится отменить встречу, Сяо Чжань не в том состоянии, чтобы спокойно вести светские беседы. Он взбудоражен. Когда удается успокоиться после пережитого стресса, Сяо Чжань осматривает дом. Отсутствуют планшет и пара виртуальных очков. Несколько дорогих украшений. Испорчена система дома. И исчез мастер-ключ от входа. Даже ножа, который торчал в панели, больше нет.       Потом он вспоминает, зачем вообще вернулся домой, и настраивает систему подачи корма. Орешек смотрит на него осуждающе. Что ж, Сяо Чжань отвечает ей тем же взглядом. Она нежилась в руках низшего, словно он имел на нее право. Сяо Чжань нервно сглатывает, вспоминая ощущение чужой крупной ладони на шее, впивающиеся пальцы, что едва не пережимали артерии. Это было ужасно. Да, ужасно.       Сяо Чжань не вызывает полицию. Он намерен сам разобраться с этой проблемой. Больше его не застанут врасплох, особенно какой-то оборванец с кривой ухмылкой и наглыми руками. Мысли о том, каким беспомощным он себя чувствовал, злят. Как горло сжимала рука, давила на трахею, как легким не хватало воздуха. Как Сяо Чжань задыхался от невозможности дышать, от удушающего запаха машинного масла, крови и пота. Но он не позволяет этим мыслям заходить слишком далеко. Туда, куда он не готов зайти. Он распечатывает на 3d принтере пистолет и несколько пуль. Он готов.

***

      О, он не готов. Не готов вернуться вечером домой и обнаружить незнакомца в собственной ванне. Он лежит, вальяжно раскинувшись среди пены, и пьет вино прямо из бутылки. Присасывается к горлышку, выгибая шею, кадык быстро двигается в такт глоткам. Он словно воду пьет, а не коллекционное вино.       — Привет, Сяо Чжань.       На него соизволили обратить внимание. Даже Орешек чуть глаза приоткрыла и окинула ленивым взглядом. Но продолжила дремать, свернувшись клубочком на банкетке. Она ненавидит чужих людей, но видимо это не касается одного не в меру наглого оборванца. Родственную душу учуяла?       Сяо Чжань бросается в спальню, где он прячет пистолет. Обычно под подушкой, чтобы всегда был под рукой. Он сбрасывает на пол одну, вторую, одеяло и даже простыню, но пистолета нет.       — Это ищешь? — незнакомец стоит в проеме, перекрывая выход собственным телом. По обнаженной коже стекают остатки мыльной пены. В одной руке у него все еще зажата бутылка, а во второй пистолет. Медленно рука поднимается, пока дуло безжалостно не смотрит прямо на Сяо Чжаня. — Бум!       Незнакомец смеется, а Сяо Чжань без сил опускается на развороченную кровать.       — Что тебе нужно?       — Знаешь, я не собирался возвращаться, но… — он делает паузу и ухмыляется. Эта кривая усмешка, пристальный прищуренный взгляд… Сяо Чжань сжимает кулаки. — Ты не сообщил обо мне. И мастер-ключ… Я умею читать между строк, Сяо Чжань. Как я мог не откликнуться на твою просьбу?       И тут же бросает пистолет. Сяо Чжань ловит и наводит дуло на незнакомца, посмевшего ворваться в его дом. Снова.       — Я убью тебя, — твердо говорит Сяо Чжань.       — Тот, кто хочет убить, просто делает это. Кстати, меня зовут Ван Ибо.       — Нет, — машет головой Сяо Чжань. Он не хочет знать имя этого низшего.       — Я могу дать тебе то, что ты хочешь.       — Мне ничего от тебя не нужно, — Сяо Чжань продолжает держать пистолет, переведенным в боевой режим.       Незнакомец… Нет, у него теперь есть имя, черт бы его побрал! Ван Ибо вздергивает брови, будто знает мысли застывшего Сяо Чжаня. Будто у него на лбу написан тот хаос, что плещется в голове. Будто может пробраться в те уголки его сознания, что затянуты беспросветной вязкой тьмой.       — Нет, — говорит Сяо Чжань, но опускает взгляд на пах обнаженного Ван Ибо. — Боги…       Это срывается с губ помимо воли. Самоуверенный смех скребет когтями. По телу пробегает дрожь, а внутри что-то скручивает. Ван Ибо даже не возбужден полностью, но его член едва не достает колен. Сяо Чжань никогда такого не видел, считал вымыслом, что низшие щедро одарены. Пресвятые боги! Более, чем щедро. И почему сейчас вспоминаются перешептывания знакомых о специальных вечеринках, куда привозят низших для утех. Об их сексуальной выносливости.       — Я знаю, чего хотят такие, как ты, — Ван Ибо отталкивается от проема и идет к кровати, мягкой вкрадчивой поступью уверенного в себе хищника.       — Такие, как я?       — Скучающие богатенькие мальчики, не знающие, что такое жизнь. Все приелось, да? Хочется острых ощущений?       — А ты по доброте душевной вламываешься в чужие дома и одариваешь своей благосклонностью?       — Ну почему же? — Ван Ибо подходит вплотную, дуло пистолета утыкается в его живот. — Ты заплатил за это.       — Так ты пришел отдать долг?       — С тобой я это сделаю с удовольствием.       Сяо Чжань мог бы нажать на курок и прекратить происходящее. Он убеждает себя в том, что просто не успевает это сделать. Его резко сдергивают с кровати, пистолет отлетает в сторону, и ставят на колени, утыкают лицом в матрас. Он не хочет этого.       Не хочет, не хочет, не хочет.       Он не истекает смазкой, как последняя сучка, которая готова подставиться первому же кобелю, потянувшемуся к месту между ног.       Он знал. Конечно, знал. Стоит ступить на эту зыбкую почву, лишь одной ногой, как трясина затянет с головой, стиснет со всех сторон, заткнет рот, поглотит целиком и полностью. Стоит лишь позволить мыслям зайти за грань.       На Сяо Чжаня наваливаются всем телом, вжимают в кровать, между ягодиц чувствуется наливающееся силой чудовище. Слышится треск ткани и тонкий свитер разлетается в стороны, оголяя спину, и тут же ягодицы обдает прохладным воздухом. Вдоль позвоночника властно проходится ладонь, словно имеет право так касаться. Сяо Чжань не давал разрешения даже самому себе.       — О, кто тут течет? — обдает жаром ухо.       Сяо Чжань скулит от безысходности и похоти, когда его член сжимает грубая рука. Но тут же исчезает и пальцы уже раздвигают губы, жестко врываясь в рот. Кожа пальцев грубая, шершавая. Трется о нежную мякоть внутренних стенок щек, языка и губ. Сяо Чжань ловит себя на недовольном стоне, когда его рот пустеет.       — Потерпи немного.       Сяо Чжань вскрикивает, когда между ягодиц проходятся пальцы, кружат по анусу. А потом он чувствует, как внутрь протискивается член. И боже, он реально огромный, Сяо Чжаня порвут на части. Никакой нежности, только грубая сила. Ему не дают даже привыкнуть к чудовищно распирающему изнутри члену. Ван Ибо принимается быстро и сильно двигать бедрами. Он, черт возьми, беспощаден. И жесток. Он ебет с дикой первобытной яростью, тянет за волосы, заставляя Сяо Чжаня прогибаться в спине до боли. Словно хочет сломать, затрахать до бесполезной кучи плоти.       — Кончишь на моем члене, Сяо Чжань?       «Нет!», — хочется крикнуть ему. Ни за что! Но его язык едва ворочается, и будто огнем жжет все нутро. Давление усиливается, голова становится тяжелой, он словно покидает свое тело и кончает с громким криком.       — Хороший мальчик, — шепчет Ван Ибо. — Продолжим.       Сяо Чжань бессильно падает на кровать лицом, когда его волосы перестают натягивать и удерживать, как марионетку. Его продолжают трахать. Сяо Чжань лишь постанывает и скребет пальцами матрас. Он не думает, что снова сможет кончить.       Он кончает еще три раза и теряет сознание.       Сяо Чжань приходит в себя все в той же позе, на коленях с выставленной оттраханной задницей. Напрягается — по ногам течет влага. Он тянется рукой назад, ощупывая анус, который все еще раскрыт и пульсирует, словно жаждет снова быть заполненным чем-то твердым и толстым. Сяо Чжань смотрит на свои пальцы, замечая немного крови. Встать получается с четвертой попытки. Путь до ванны оказывается невероятно долгим, особенно когда приходится держаться за стену, а колени так и норовят подогнуться. Сяо Чжань приводит себя в порядок, наносит мазь и делает инъекцию обезболивающего.       Он спит крепко, ему снятся прекрасные сны. Впервые за много лет.

***

      Следующие несколько недель Сяо Чжань проходит все стадии и заканчивает смирением. Глупо отрицать произошедшее, и еще более глупо пытаться убедить себя, что это было насилие. От одних воспоминаний он становится твердым и мокрым. Он хочет повторения. Хочет, чтобы его снова использовали, как одну из тех секс-кукол, что сейчас так популярны. Он даже дрочить, как прежде, не может. Это не приносит удовлетворения, лишь тусклую разрядку. Он пробует варианты.       Становится на колени у кровати, как это было тогда, опускается на дилдо с расширяющимся основанием и дрочит, пока рука не устает.       Вставляет в себя вибратор, оборачивает руки петлей из веревок, выгибается под неудобным углом. Этого чертовски мало, но лучше, чем ничего.       Также, за это время он успевает кое-что узнать о низших. О том, как некоторые из них попадают в цитадель. Некоторые имеют свободный доступ. Риск впустить в цитадель преступника для многих стоит удовлетворения собственной похоти. Собственных грязных желаний. Сяо Чжань ничем не лучше. Но есть еще один способ.       Сяо Чжань, как и многие другие, делает вид, что этого не существует. Если об этом не говорить, то этого нет — все просто. И удобно. И внешне совесть абсолютно чиста.       Сделка обходится в приличную сумму. Но Сяо Чжань ни на миг не сомневается. Он хочет. Он жаждет. Он непременно желает острых ощущений. Скука — бич его окружения. Скука и достаток.

***

      И вот это наконец происходит. Сяо Чжань наблюдает на экране, куда идет трансляция с камеры внешнего наблюдения. К его дому подъезжает обычный технический фургон, двое людей в униформе вытаскивают третьего с мешком на голове. Пленник дергается, но один из сопровождающих что-то сжимает в своей руке, и тело обмякает. Сяо Чжань отдает голосовую команду открыть входную дверь и выходит в зону прихожей. Пленника бросают к его ногам. Сопровождающий протягивает небольшой цилиндр с кнопкой.       — Знаете, как пользоваться? — бесстрастно спрашивает он.       Профессионал. Ни понимающей ухмылки, ни лишнего слова. Сяо Чжань кивает и забирает пульт от ошейника. Затем он ставит подпись о закрытии заказа. Люди тихо покидают дом. И Сяо Чжань остается наедине со своим приобретением.       Сяо Чжань приседает на корточки и сдергивает мешок с головы. И выдыхает. Это определенно Ван Ибо. Потрепанный, с наливающимся синяком на пол лица и разбитыми губами, отчего те кажутся еще пухлее. Когда его глаза закрыты и не сверлят подавляющим взглядом, он выглядит почти безобидно. Сяо Чжань не сдерживается и ведет по губам Ван Ибо. И ниже, ощупывая твердые мышцы. Замирает у паха, а потом все же вжимает пальцы.       — Тебе стоило только попросить, а не устраивать этот цирк, — раздается хриплый шепот. Сяо Чжань отдергивает руку, словно это он преступник. Словно он не имеет права щупать свою собственность. Внутри снова сладко скручивает страхом. Адреналин выплескивается в кровь, заставляя дрожать.       — Ты теперь мой, — шепчет Сяо Чжань и не может поверить, что это действительно так.       — Такой бесстрашный, — усмехается Ван Ибо.       Он лежит на полу, избитый, его руки все еще скованы. Но Сяо Чжань не чувствует себя хозяином положения, а ведь у него выигрышная позиция. Или нет?       — Что, так понравился мой член?       — Ты будешь жить здесь, — Сяо Чжань поднимается. — Ты моя собственность.       — Как кошка?       — Да.       — Мяу, — говорит Ван Ибо и переворачивается на спину, вытягивает ноги, словно в кровати лежит. — Если ты думаешь, что я откажусь от этого, то ты не знаешь, что значит жизнь там. Здесь у меня будет все. И будет твоя сладкая задница.       Сяо Чжань нажимает кнопку и Ван Ибо дергается от разряда электричества.       — Не советую злоупотреблять этим, — криво усмехается он.       — Или что? — Сяо Чжань подходит ближе и опускает свою руку на его пах, расстегивает ширинку и достает вялый член.       — Вот так сразу?       Сяо Чжань не отвечает. Он начинает мять член, чувствуя, как он наливается в его руке. Он именно такой огромный, каким помнится.       — Освободишь руки?       Сяо Чжань жадно смотрит на налитую кровью крупную головку. Он похотливое животное, ему хочется скулить и выставлять зад. Он хочет, чтобы его отодрали прямо здесь и сейчас. И плевать, что Ван Ибо не мылся явно несколько дней. Сяо Чжань очень грязный и пусть его сделают еще грязнее. Он вводит код от наручников и они со стуком падают на пол.       Сяо Чжаня тут же впечатывают лицом в пол.       — Не боишься, что я сломаю тебя, как игрушку? — Ван Ибо вдавливает локоть в позвоночник и у Сяо Чжаня темнеет перед глазами.       — Плевать.       Ван Ибо смеется, быстро приспускает штаны с Сяо Чжаня и тут же начинает протискиваться насухую.       — А ты тренировался, — шипит сквозь зубы Ван Ибо. — Уже легче идет. Скажи, ты трахал себя, но этого было недостаточно?       — Да, — выдыхает Сяо Чжань, задыхаясь от стыда, унижения, боли и чертовски сильного возбуждения. Ничто не сравнится с ощущением, когда его берет Ван Ибо. И дело не в члене. Вернее, не только в нем. Суть в этой беспомощности, в опасности быть съеденным зверем до последней косточки. В ощущении себя грязной сучкой, скулящей под кобелем.       — Хорошо, тогда мой член к твоим услугам… хозяин.       Сяо Чжань кончает через несколько фрикций. Он плачет, невнятно взывает к богам, перемежая все ругательствами. Он впустил в дом монстра. Впустил в себя. Обратного пути нет. Он елозит по влажному от спермы и пота полу, пытается ухватиться за что-то, но не получается. Его пришпилили к твердой поверхности, навалились, придавили, овладели. Его плечи искусаны, ногти ободраны, а все нутро горит огнем. Он хочет еще, еще и еще.       — Маленькая ненасытная сучка, — шепчет Ван Ибо, а Сяо Чжань содрогается в очередном оргазме.

***

      Ван Ибо остается в его доме. Он больше не носит лохмотья низших. Он выглядит ухоженным, как и полагается коту в заботливых руках хозяина. Но и ошейник никогда не покидает его шеи. Ван Ибо ненасытен во всем. В еде, развлечениях, сексе. Он своевольный и безудержный. Сяо Чжань не может с ним совладать. Ошейник носит Ван Ибо, но именно Сяо Чжань чувствует полную зависимость. Наверняка, когда-нибудь Сяо Чжань пожалеет об этом. И чем больше он думает об этом, тем сильнее хочет раствориться в этом ужасном человеке.       Сяо Чжаня трахают так неистово, что он часами лежит неподвижно там, где его оставили. В прихожей, на кухне, в ванной, спальне. Его тело покрыто синяками и укусами, голос хриплый от раздолбанного мощным членом горла. Собственный член выжат досуха. Он чувствует себя более живым, чем когда-либо прежде.       Иногда Ван Ибо пропадает. Сяо Чжань в такие моменты не отрывает взгляда от карты в планшете, где мигает точка передвижения. Чип все еще в теле Ван Ибо. Иногда точка зависает в одном месте на несколько часов. Сяо Чжань хочет знать, что именно происходит в эти моменты. Он борется с гордостью, ревностью и желанием посадить Ван Ибо на цепь. Возможно, когда-нибудь он переступит каждую черту, которую установил для себя.       Когда Ван Ибо возвращается, грязный, с чужими запахами на своей одежде, с сумасшедшим блеском в глазах, то особенно бесцеремонен и груб. Трахает его с особым садистским удовольствием, слизывает слезы и выбивает каждым толчком новые.       Однажды Сяо Чжань следует за ним. Скрытно, на отдалении, стараясь не показать своего присутствия. Он хочет увидеть собственными глазами, что происходит в трущобах, за пределами выхолощенной цитадели Лотоса, хочет увидеть, чем занимается Ван Ибо.       Он занимается многим. С кем-то разговаривает, передает невнятные пакеты, практически все время передвигается, не оставаясь долго на одном месте. А потом исчезает внутри полуразрушенного завода. Коридоры полутемные, где-то внизу вибрирует музыка, как урчание гигантского зверя, который сожрет любого, кто ступит в его нутро. Сяо Чжань идет за светящейся точкой, которая внезапно пропадает. Так не должно быть и такого не случалось прежде.       — Разве тебе никто не говорил, что хорошеньким мальчикам нельзя гулять в одиночестве по подобным местам?       Голос раздается позади. Сяо Чжань резко оборачивается. Он не знает этого мужчину. Страх скручивает все нутро. Но это другой страх, не такой, как с Ван Ибо. Мужчина тянет свои руки и начинает жадно шарить по телу. Его дыхание учащается, а намерения совершенно очевидны. Сяо Чжань активирует электрошокер в руке. На миг мужчина замирает, его потряхивает.       — О, это было приятно.       И Сяо Чжаня буквально расплющивает о стену. Грубые руки добираются до его нежной кожи под одеждой, пальцы впиваются в ребра, живот, ягодицы. Мужчина нетерпелив и жаден. Сяо Чжань пытается бороться, но ему не совладать с низшим, который сильнее в несколько раз. Он не чувствует той же похоти, что вызывает Ван Ибо.       — Так вкусно пахнешь, — стонет мужчина, утыкаясь в шею. Влажные губы елозят по коже. — Такая вкусная и чистая куколка. Хочешь быть моим? Я дам тебе защиту. Если ты бродишь тут один, значит, твой хозяин не достоин владеть тобой. Я буду лучше о тебе заботиться.       Сяо Чжань холодеет при этих словах. Представляет, как его утащат в эти катакомбы, и он станет чьей-то собственностью. Кем его сделают? Игрушкой? Товаром по обмену? Дыркой для всех? И он начинает активно сопротивляться.       — О да, детка, люблю горячих и узких. Ты ведь узкий, да?       Пальцы пробираются между ягодиц, нащупывают сжатый анус. Мышцы расходятся легко, растраханные, привыкшие принимать много и часто.       — Я принадлежу Ван Ибо, — задыхаясь, произносит Сяо Чжань.       Это срабатывает магическим образом. Мужчина тут же отступает.       — В-ван Ибо? — заикаясь, говорит он и отступает еще на шаг.       — Ага, мне, — доносится со стороны. — А ты знаешь, как я не люблю, когда трогают мое.       — Я… я не знал. А он не сказал. Прости, Ван И…       Договорить он не успевает, как Ван Ибо взмахивает рукой. На лицо Сяо Чжаня брызгает теплой влагой, а голова мужчины откатывается в сторону.       — Ты такая сучка, что готов подставиться каждому? — спокойно спрашивает Ван Ибо и вытирает свой тесак об одежду обезглавленного тела.       — Я…       Сяо Чжань все еще в шоке и не может даже рукой пошевелить.       — Эй, — Ван Ибо отвешивает ему легкую пощечину. — Никогда трупов не видел?       — Нет, — Сяо Чжань ведет ладонью по своему лицу и рассматривает бурые разводы на ней в тусклом свете аварийного освещения.       — Все бывает в первый раз. Получил свои острые ощущения?       — Я не…       — Да знаю я, зачем ты здесь. Ревнуешь? — он ухмыляется и лижет щеку. — Пойдем покажу свой мир.       Ван Ибо достает из кармана ошейник, который обычно носит, и надевает на Сяо Чжаня.       Сяо Чжань кладет руку поверх кожаной полосы с металлическими вставками. Пульт от него остался дома, сейчас это просто… украшение? Знак принадлежности? В этом месте Сяо Чжань собственность Ван Ибо. Хотя было ли хоть когда-нибудь иначе?       Ван Ибо ведет его вглубь, под землю, в недра остовов индустриального монстра. Музыка становится громче, вибрирует все вокруг: стены, пол, сердце Сяо Чжаня.       На него смотрят со всех сторон. Мужчины, женщины. С любопытством, презрением, удивлением или похотью. Сяо Чжань гордо вскидывает голову и только потом вспоминает, что ошейник на его шее говорит о его положении. Ван Ибо криво усмехается, садится в подобие кресла, составленного из металлических кусков каркаса и устеленного каким-то тряпьем. И указывает рукой на пол у своих ног. Сяо Чжань медлит.       — Если не будешь следовать моим правилам, как я следовал твоим, то не ручаюсь за последствия.       И вскидывает брови, словно выбор предоставляет. Сяо Чжань опускается на пол. Ван Ибо треплет его по голове, как это делает иногда сам Сяо Чжань. В другом мире, не в этих грязных трущобах, наполненных тяжелой музыкой, смрадом алкоголя, пота и похоти. Ван Ибо что-то пьет, смеется репликам окружающих, поит чем-то горьким Сяо Чжаня. Взгляды окружающих постепенно перестают быть пристальными и изучающими. Остаются лишь липкие. Но никто не касается его. Это должно успокаивать. Но Сяо Чжань чувствует нервное возбуждение. Слишком много всего: нового, непривычного, пугающего… интересного.       Становится невыносимо жарко, вся кожа покрывается испариной. В груди давит. В паху пульсирует. Сяо Чжань начинает вертеться, пытаясь сесть поудобнее. В голове туман, и единственное, чего он хочет — содрать с себя одежду, которая мешает, жжет кожу.       — Как ты себя чувствуешь? — голос Ван Ибо звучит у самого уха. Сяо Чжань дрожит от вибраций, которые проходятся по его телу.       — Ты мне что-то дал?       — То же, что пьют все остальные.       — Я… — Сяо Чжань оттягивает ворот свитера.       — Я знаю, что тебе поможет.       Сяо Чжаню кажется, что он плывет, растекается невнятной лужей. Множество рук тянется к нему, рвут его одежду, мнут тело. Он лежит на спине на каком-то возвышении, выгибается, тянется в попытках ухватить зыбкий мираж. Ван Ибо рядом. Стоит, наблюдает, ухмыляется. Член Сяо Чжаня сжимают, дрочат резко, словно торопятся выдоить сперму побыстрее. Чей-то рот глотает ее, язык вылизывает. Его чуть подтягивают вверх, чтобы голова свисала вниз. Ван Ибо засовывает ему в рот сразу три пальца и расстегивает свою ширинку, приспускает штаны. По растянутым вокруг пальцев губам мажет смазкой головка. Огромная, практически фиолетовая от прилившей крови. И когда пальцы внутри тянут нижнюю челюсть, Сяо Чжань открывает рот широко, готовый принять эту жаждущую мощь в себя. Ван Ибо вгоняет сразу по самые яйца, раздвигая стенки горла. Сжимает шею, чтобы почувствовать, как там внутри поршнем двигается его член. Сяо Чжань беспомощно машет руками, которые кто-то прижимает к твердой поверхности. Его трахают в горло, едва не раздирая и так измученное нутро, его тело отдано на потеху жадным до плоти рукам и ртам. Кто-то сгибает его ноги и Сяо Чжань готов, что анус сейчас растянется под давлением члена. Но этого не происходит. Ван Ибо что-то говорит, не понять из-за шума в голове. Но когда между ягодиц проходится чей-то язык, Сяо Чжань дергается. Только куда он денется, словно на кол насаженный, удерживаемый цепкими пальцами. Ван Ибо может не кончать очень долго, кому как не Сяо Чжаню это знать. Он не знает, сколько это продолжается. Он отключается и приходит в себя. Иногда ему дают возможность подышать, но тут же член снова таранит горло. Его собственный член болезненно реагирует на прикосновения. И он снова отключается.       Когда Сяо Чжань открывает глаза, то видит бетонный потолок со множеством труб и проводов, уложенных в неаккуратные жгуты, прикрепленные кое-как. Его тело словно чужое. Ему немного холодно. Вся кожа липкая от подсыхающей спермы, горло нещадно саднит. В паху болезненно ноет.       — Достаточно грязным себя чувствуешь?       Сяо Чжань поворачивает голову. Ван Ибо сидит в стороне и медленно дрочит себе. В другой руке у него зажата фляга, к которой он прикладывается.       Сяо Чжань пытается что-то сказать, но не может — горло пересохшее.       Ван Ибо подходит, член тяжело покачивается между его ног.       — Видишь, я все еще не кончил.       И поднимает руку с флягой над Сяо Чжанем, наклоняет ее. Тонкая струйка все той же горькой дряни льется по губам. Сяо Чжань жадно ловит, что может. Жидкость обжигает разодранную гортань, заставляет кашлять. Ван Ибо ведет рукой в сторону, поливая этим пойлом грудь и живот, Сяо Чжань дрожащими руками размазывает это по всему телу.       Ван Ибо смеется. Сяо Чжань наконец поворачивает голову и видит, что в помещении больше никого нет. Хотя ему кажется, что в темных углах кто-то или что-то шевелится. Это сон, думает Сяо Чжань. А во сне возможно все. Он раздвигает ноги и засовывает в себя пальцы. Слизистую жжет, но он не останавливается, подтягивает ноги практически к груди, раскрываясь еще больше. Ван Ибо матерится и отбрасывает флягу. Он отталкивает руку Сяо Чжаня, и тут же вгоняет свой член. Жжение лишь усиливается. Как и возбуждение. Оно разрывает на части. Сяо Чжань сжимает свой член, который еще толком не стоит. Тянет и сдавливает его, и он набухает. Это больно и хорошо одновременно. Его тело качается от жестких фрикций, руки Ван Ибо впиваются в бедра. И кончает Ван Ибо с рыком, замирает на миг, а потом отстраняется. Сяо Чжань продолжает дрочить себе, зажмуривается, чтобы догнать этот чертов оргазм. И тут чувствует, как на него снова что-то льется. Сяо Чжань распахивает глаза. Ван Ибо мочится на него. Держит свой немного опавший, но все еще огромный, член и поливает теплой струей. Сяо Чжань сжимается и двигает рукой быстрее. Он жадно смотрит на член, выплескивающий мочу на его испачканное тело, и дрочит все яростнее. Он кончает. Оргазм продирает от пяток до самого мозга.       Когда Сяо Чжань в следующий раз открывает глаза, то сидит в старой ванне, прислонившись спиной к чьей-то груди. Он напрягается.       — Очнулся? — спрашивает Ван Ибо.       Вода приятно горячая, рядом Ван Ибо. Сяо Чжань расслабляется. Все тело болит, а возбуждение все еще бродит в крови. Даже после всего, похоть пробивается наружу. Ван Ибо смеется, замечая, что член слабо подергивается.       — Тебе пока хватит.       Сяо Чжань согласен. Он выжат досуха, его кости мягкие, а сам он просто ветошь.       — Тебе понравилось. Понравилось все, что я тебе давал.       Сяо Чжань молчит. Да это и не вопрос.

***

      Они возвращаются в цитадель Лотоса вместе. Ван Ибо снимает ошейник с Сяо Чжаня и надевает сам.       — Ну что, пойдем, хозяин.       И ухмыляется. Сяо Чжань тяжело сглатывает и тяжело переставляет дрожащие ноги.       Собственный дом кажется странным. Сяо Чжань словно изменился за последние полтора суток. Переродился. А все вокруг осталось прежним. Он делает быстрый анализ организма с помощью электронного доктора, принимает лекарства и двойную дозу снотворного. И засыпает почти сразу.       Сяо Чжань просыпается через четырнадцать часов, умиротворенным и спокойным. Но тут же всплывают образы, словно вспышки молнии. Вокруг налитые члены, по которым двигаются руки, Сяо Чжаня заливает спермой. Ван Ибо трахает его рот, кто-то трахает языком его анус, а кто-то заглотил его член до основания и сосет изо всех сил. Смеющийся Ван Ибо, кончающий, поливающий мочой затраханного Сяо Чжаня. Все кажется сном, если бы не следы на его теле, синяки от пальцев, укусы и засосы. Ван Ибо спит поодаль. Сяо Чжань подползает ближе и утыкается лбом в его предплечье, подтягивает колени, практически к груди, сворачиваясь в клубок.       — Я хочу быть твоей собственностью, — шепчет он едва слышно и прикрывает глаза.       — Я знаю, — отвечает Ван Ибо.       Они снова засыпают.

Февраль, 2024