Пятничное свидание

Их пятничные свидания проходили довольно типично, как и у всех среднестатистических пар: свиданка а-ля рестик с винишком при свечах, да прогулка по ночному парку. Как для отношений трёхмесячной давности довольно приятно и романтично, а после мягкие поцелуйчики в щёчку и сказанное приятным баритоном Смита „Спокойной ночи, солнышко”, отлично вырубали Леви в двенадцатый час вечера. Но сегодня, видимо, услышит это прямо перед тем, как уснуть. И он не против. С Эрвином было хорошо. Приятно. Уютно. Больше он приятных слов не припомнит: „—Краткость сестра таланта, слова – ебаная дешёвка.” — прямая цитата, которую он из раза в раз повторяет при удобном случае. И этот светловолосый сукин сын понимает без слов! Это он ценит больше всего в нём. Как-то вечер пошёл не туда, когда они весёлой походочкой, припевая, розпивали мартини на берегу речки. Красиво же там было! Декоративные лампочки от недалеко стоящей кофейни освещали часть реки, парка, а так же освещала жидкое сокровище и влюблённых. Попивая какао между глотками вермута, стало в разы теплее, несмотря на грёбаный январь. И язык развязался не на шутку, чему Эрвин был рад. Леви бы ещё долго рассказывал о химических штуках практически дословно пересказывая лекцию, что сегодня преподавал студентам, как второй, крепко так, вцепился в его губы, страстно целуя. Лева прикола сначала не выкупил, но быстро опомнился — перед ним сидит неписаной красоты мужчина и страстно его целует, чуть не роняя бедную бутылку, ответил на поцелуй, нежно беря лицо того в руки. Оно было холодноватым, и свойственно его возрасту ощущалась щекочущая щетина. Он чувствовал, как длинные ресницы немного подрагивают, а пухловатые губы мужчины стали намного нежнее снимать его собственные, немного прикусывая, а они сами темные и мягкие, словно не знали жестокого влияния морозов на кожу. И трепетно обнимающие за туловище руки он чувствует. Это нежно до помех в ногах, чувства приторности в уголках рта, теплоты по телу. Эрвин Смит нежный и романтичный тип. Леви не такой, но быть с таким хочет. Осторожно отстраняясь, блондин взял руки Леви в свои, стараясь спрятать от холода. Брюнет в полном восторге от мягкого румянца на лице бойфренда, мягкий взгляд с совсем незаметной улыбкой направлен на его руки. — Прости, просто ты слишком привлекательный когда говоришь о чём то. — речь была немного разбавлена алкоголем, и теперь он звучал намного розплывчастее чем обычно. — Знаешь, я думаю ты был бы слишком привлекательным в моей постели, красавчик. — что ж, такого и Леви от себя не ожидал. Но, попытка не пытка. Ошарашенный взгляд Смита резко сменился на скрывающе довольный. —А ты не против проверить?— и тот, прихватив Левая под руку, да с бутылкой под подмышкой пошагал в сторону жилища брюнета. Что-что, а вот намеки он понимал хорошо. Догадливый чертяка. Луна светила ярко. Падали лучи словно снег, и создавали перьевую прослойку на пути, все вокруг почти светилось благодаря ей, и лишь на момент заглянув в голубые глаза, увидив звёзды сияющие в них, тот понял насколько сильно влюбился. Его за руку вел идеальный мужчина, и впервые в жизни, ему было так радостно от этого. Небыло чувства недостойности или долга, на него смотрели с восхищением и уважением. Как приятно. —Знаешь, мне с тобой так хорошо.— без доли стеснения бросил брюнет. —Правда? Мне с тобой тоже очень хорошо. Мне с тобой повезло. —Фу ну и банальная хуйня, но мне нравиться, можешь продолжать.— они вместе посмеялись. О да, Леви, ты романтик!— А если серьезно — мне с тобой тоже. Дай хлебну. Распивать алкогольные напитки в парках нелегально, но кому не все равно в девятый час вечера в парке. Обязаны позволить таким опьянённым любовникам любить и пить, ведь такая романтика: хохоча держаться за руки, нежно целуя друг друга, бегать и кружить, по дороге домой, веселиться вдвоем, чаруя улыбками. А гребаная дверь не хочет открываться. Руки не держат и ключ никак не может попасть в замочную скважину. Наконец, с раза пятого, дверь распахнута и в лицо ударил поток теплого воздуха. У двоих щеки вспыхнули румянцем, а верхняя одежда при помощи друг друга снимались во время страстного поцелуя. На Эрвине был приятной текстуры вязаный свитер бежевого цвета. В отличии от свитеров Леви, тот хоть и был шерстяной, но не кололся как последняя мразь, а ощущался как шерсть кота на пузе. Его руки все ещё были немного прохладными, и полыхающее щеки остужались его большими ладонями. Под свитером обнаружилась теплющая бархатная кожа. Руки сами медленно исследовали тело хорошо сложеного мужчины,а после поддевши свитер, решил избавиться от него. Свитер то хороший, но сейчас внимание Аккермана заострено не на нем. А под ним мёд, ну сука, мёд. Брюнет обратил внимание на красиво идущую под брюки дорожку волос, это, наверное, первое из того, что ему нравилось в мужчинах. Блондин в принципе был красив, тот подмечал это почти ежеминутно. Прикосаться оголенным телом к другому, покрываясь мурашками, не чувствуя сомнений — рай, накатывает волнами возбуждения и эйфории, окутывает тело теплом и дурманит разум влечением. Смит опьяняет властным бегом рук по телу, мягко и жарко целует шею, и все теснее прижимает к себе до подкашиваний в коленках. Опрокидывает на кровать-полторашку, бедро мясистое пристраивает меж ног лежащего, пока Леви снизу тянет руки к шее любовника, целует в челюсть, проводит дорожку языком к низу шеи, кусает плечё, и Эрвин вздыхает громко, а после тянет руку в штаны брюнету, ответ не заставил себя ждать. Ведь как это приятно — в первую очередь, делать друг другу приятно. Эрвин медленно водит рукой вверх-вниз, останавливаясь большим пальцем на головке, сбивается время от времени из-за своих стонов, смотрит своими небесными глазами в сталь, откусывает грудь, ласкает, оставляет следы. Тянуться друг к другу за поцелуем, смазано, сбито целуют, а Леви второй рукой запускает руку в волосы цвета пшеничного поля, держа копну в кулаке оттягивает, и видит, что второму нравиться такое; а на уме картина как Аккерман жёстко оттягивает того за волосы, целовать не разрешает, словно насмехается. И даже он не посчитал бы это развратом, что видел ранее в злачных барах и клубах. Блеск в глазах, чистота невинных касаний и открытость чего то там, внутри грудной клетки прямо подле сердца,– можно разве назвать это развратом, похотью, такими грязными вещами такие нежные жесты доверия. С ним ничего не было кроме как чувства душевного родства, чувства единства на протяжении всех их прошлых жизней, и неважно где — в халупах Старого времени, или же роскошных дворцах средневековья, ведь всегда они были вместе, путешествуя сквозь время и вселенные, будучи любовниками чистосердечными как любовь ребенка к матери. Он, казалось, сделал выбор в его пользу, при сотворении Вселенной-матери, дав схиму перед звездами-братьями, дал клятву оберегать как ангел-хранитель, каковым именно и являлся. Характер напротив сидящего был любопытным до мозга костей, им всегда двигала идея. Постоянно было желание узнать эту идею, что даже в самые мрачные времена давала ему надежду. ” Открыть ящик Пандоры” — несравнимое описание, его желание соизмеримо с раскрытием тайны Мироздания, понятием Всеживущего и его корней, природы Вселенной и всех ее тайн, секрета дневника Эйнштейна, и то, как он все таки вернулся на пол гребаных часа во времени. Не в каких книгах не писаны его идеи, в каждой лишь частички дорожки к решению, и в глазах было видно всего лишь ее, что подталкивало к разрешению пазла под названием любовник. И лишь в такие моменты хотелось залезть нагло в голову, да хорошенечко погуршать тем, что там находиться, потому что вряд-ли это обычный, человеческий мозг, — вероятнее, суперкомпьютер, о которых он ранее трещал. Ох, ну и скрытный же ты паренёк, Эрвин Смит. Даже под дулом не признаешься, никогда не потеряешь контроль, хватка всегда стальная. И почему то Леви, что лишний раз не дёргался, хотел пойти за ним туда, где ничья нога и мизинцем ноги не была, ведь такой уверенный блондинчик все держал в узде. Лежать с ним рядом как дар, под одним одеялом, кладя голову тому на плече. —Что на счёт чая? —Я не против, на чай же пришел.— и как обычно по-ангельски улыбается.