Гордыня предшествует падению

- Больше со мной не разговаривай и не подходи ко мне, - Авантюрин со страхом, отвращением и непониманием в глазах закрыл дверь в свой кабинет прямо перед носом доктора Рацио. Тот вздохнул. Но дверь тут же приоткрылась обратно и из-за неё послышалось ещё: - Если, конечно, всё сказанное тобой - правда, ты должен меня понять. Несомненно, это было правдой. Доктор Рацио - не Авантюрин, он не скрывает (или почти) то, что думает или чувствует. У него более-менее здоровая психика, а ещё он прекрасно отдавал себе отчёт в своих действиях. Ну так он по крайней мере думал, пока перед ним не захлопнулась дверь в кабинет, который раньше был открыт для него, как и все другие в КММ. А Авантюрин даже прокрутил замок и показательно громко по телефону заявил, что он сегодня больше никого не принимает, чтобы было слышно и за дверью. Прокручивая в памяти недавнюю сцену, Рацио так и не понял, что он сказал или сделал не так - он лишь смутно понимал, что его только что отшили, причём ещё и послали далеко и надолго. Возненавидели. Но сказанное им было правдой, каждое слово. Что ж, он-то переживёт, а вот Авантюрин, сейчас рвавший и метавший в кабинете - ещё не факт. Наверняка снова чтобы отвлечься пойдёт рисковать жизнью, крутить рулетку или играть в покер. Что-нибудь такое, в чём Рацио не видел такой прелести, как сам Авантюрин. На самом деле, Рацио не сказал ничего такого страшного. Но даже на напоминания о прошлом Авантюрин так резко не реагировал. Он всегда был скоплением самых разных эмоций, служивших защитным куполом, отталкивающим от него людей. Но доктор слишком хорошо знал человеческую психологию и его всеми этими манипуляциями и обманами обвести вокруг пальца было нельзя. Авантюрин бесился. Но Рацио стало интересно. Сначала просто интересно. Потом он попытался вставить Авантюрина в формулы. Даже завёл отдельный проект, в котором собирал данные о своём предмете исследования. Для Рацио честность и прямота были частью его сущности, принципом, а для Авантюрина - не более, чем уязвимостью. Для Авантюрина азарт и риск были способом почувствовать себя живым, для Рацио - не более, чем иррациональностью, которой можно было бы избежать при должных расчётах. Авантюрин поначалу просто возбуждал в Рацио интерес. Спустя время он начал возбуждать его тело. А в какой-то момент он возбудил его душу, его сердце. И это чувство было Рацио чуждо, хотя он и понимал природу эмоций, он думал, что свои контролирует. Авантюрин не контролировал вообще ничего, отдавал свою жизнь в руки судьбы, не боялся смерти, а эмоциями кидался направо и налево, пряча зияющую пустоту своей души. С другой стороны, его можно было понять - у него ничего не осталось, кроме жизни, которая ему не принадлежала. Рацио просто принял, что влюбился в Авантюрина и попытался лишь стать к нему ближе. По всем признакам, которые он замечал у Авантюрина, у них должно было всё получиться, хотя бы ну на физическом уровне. Но кое-что Рацио в своих расчётах не учёл, и это парочку травм, о которых авгин не распространялся. К сожалению, в жизни нельзя было посчитать ещё раз, уже с учётом новой переменной. А Авантюрин в своём кабинете рвал и метал. В его мыслях царил полнейший кавардак, а нестабильная психика вывалила на него паническую атаку, не перекрываемую совершенно ничем. И если обычно они проходили у него не больше, чем за полчаса, то эта продолжалась до самой ночи. Вместо того, чтобы найти способ успокоиться, он прокручивал в голове слова, сказанные доктором этим днём. В самом же деле, эти панические атаки были одной из тех вещей, что позволяли ему ощутить, что он всё ещё живой. А ещё напоминали, что если он и живой, то его сестра - уже нет, что вся его семья мертва давным-давно, что он одинок по жизни и за свои поступки будет вынужден гореть в аду, как и несбывшиеся надежды были лишь наказанием за грехи, коих он не совершил бы, родись в обычной семье на обычной планете. Не будь для него это больной темой, он бы нагло воспользовался Рацио. Хотя он знал, что не сможет обмануть его. Что доктор видит любую ложь насквозь. Может, он подыграл бы первое время, а потом бы сказал что раскусил его ещё в самом начале и лишь проверял на честность. Или прямо сразу сказал бы, что это всё ложь. Но это было не просто больной темой, а оскорблением достоинства (хотя Авантюрин сомневался, что оно у него самого вообще было). "Гордыня предшествует падению, господин Авантюрин, и я был слишком горд", - говорил Рацио в его воспоминаниях, - "И кажется мне пора расплатиться за свой грех, и пал я так низко, что сейчас стою перед вами". "Ну продолжай, что-то ты сегодня слишком поэтичный", - отвечал Авантюрин всё в тех же воспоминаниях. "Вам покажется странным, что я назову чувства грехом, ведь продолжай я из гордости молчать, ничего не случилось бы". "Да о чём ты вообще?" "Я говорю, что мой грех в том, что я зауряден и, кажется, глуп также как любой другой человек". "Не верю, что ты распрощался со своим тщеславием". "И наказание за мой грех - это падение". "Что за падение-то?" "До плотских чувств, Авантюрин". "А зачем мне это знать, доктор Рацио?" "Затем, что вы стали причиной". "Не говори мне... нет. Молчи. Я не хочу слышать то, что ты собираешься сказать". "Но я влюблён в вас", - эта фраза эхом мелькала в мыслях Авантюрина с каждой репликой, о которой он вспоминал. "Выйди", - по правде говоря, ему было совсем немного стыдно, что он вот так его оттолкнул. Доктор Рацио ничего больше не сказал. И даже не появился на горизонте до самого вечера, а ночью тем более. Значит, понимал, что если попросили отстать - значит надо отстать. С другой стороны, мог не уходить, мог насильно сделать всё, что ни захотел бы. Только Рацио-то на самом деле глупцом всё-таки не был. И раз он не может отмотать время назад и задержать своё признание, он будет терпелив. Авантюрин ненавидел, когда к нему приставали в сексуальном плане или в плане отношений. Не так важно, кто - мужчины ли, женщины ли. И в любовь он не верил. Всё это казалось чепухой, которую для сказок и придумали. Сестра верила в хорошее, а он верил только пока она верила. Но раз она больше не верит, как он может это делать? Тело его и вовсе противилось мужскому вниманию после всего случившегося с ним когда-то давным-давно. Даже цепи, наручники и ошейник не так сильно триггерили его. Но стоило закрыть глаза и вспомнить всех тех монстров в человеческом обличье, что совали ему в рот кляп, чтобы не кричал, как осуждали за слёзы, как били за кровь, которую он не мог контролировать, как ничего кроме боли и страха он не испытывал, так ему тут же становилось плохо до неузнаваемости - дрожащие колени, непроизвольные слёзы, и сказать он ни слова не мог, будто немой. Утром плохо спавший Авантюрин почему-то вспомнил, как Рацио заботился о нём. (Не)много своеобразно, по-своему, довольно занудно, но даже извинялся, если вдруг обижал. Его, по правде говоря, забота такая раздражала, но пару раз он даже прислушался к советам доктора. Он вспомнил и как тот терпел порой все его закидоны, пускай и не принимал большую часть из них, но в душе как будто понимал, что причина есть, пусть и субъективная, пусть и максимально глупая и тупая, как он не любил. Спустя ещё время он вспомнил совсем постыдную для самого себя ситуацию, о которой забыл, лишь чтобы не терзать себя мыслями об отвратительных для него вещах. Они тогда оказались вдвоём слишком близко друг к другу, и тело Авантюрина само повело себя как-то не так. Авантюрин поначалу запаниковал, а потом оставил вопрос без внимания и лишь замял ситуацию перед Рацио, и тот тогда даже не сказал, что проблему надо решать, как делал это обычно. Он до последнего надеялся, что навсегда сотрёт это из памяти, чёрт. Авантюрин лишь свернулся калачиком, вспомнив это. Он потом увидел его где-то в гильдии эрудитов, когда ему нужно было встретиться с представителями по каким-то делам. И Рацио не подошёл, не напомнил о себе, будто не он признавался неделю? две? назад. Что ж, может, оно и к лучшему. А наедине с собой Авантюрин рвал и метал, что тот даже поздороваться не подошёл. А в глубине души лишь уверял себя, что не нужен ему, что снова история повторяется и ему суждено быть одному всю эту жизнь, пока его ставка в конце концов не проиграет. После пары одиноких заданий он заметил, что скучает. Что ему не хватает болтливого и самовлюблённого Рацио. Что некому его остановить от совсем уж рискованных действий. Он бы и с крыши без страха спрыгнул, и кроме доктора никто бы его не остановил, но сейчас он не был так уверен в том, что тот стал бы его останавливать. "Вот так вот сказал и бросил", - мелькнуло у Авантюрина в мыслях, но тут вдруг Рацио снова явился к нему в кабинет, будто ничего не случилось. - Мне не стоило оставлять вас одного, - сказал Рацио, будто даже немного осознавая, что провинился. - У тебя на лице написано. Прости, я не учел, что у вас мог быть травматичный опыт. Авантюрин немного смутился. - Не учёл он, - пробурчал Авантюрин, поудобнее усаживаясь на своем кресле. - Травматичный опыт это мягко сказано. Со шлюхой вроде меня у тебя ничего не получится, мистер идеал, ищи себе девственного гения и не лезь ко мне со своим «содомским грехом», мне мерзко даже думать об этом. Извинения, кстати, не принимаются. - Содомский грех и любовь вещи разные, прошу заметить, - Рацио будто на секунду вернулся в режим лектора. Авантюрин в глубине души скучал по этим его занудствам. - Содомский грех это мужеложство во всем его проявлении, однако же он подразумевает исключительно половой акт меж двух мужчин, а вовсе не эмоциональную привязанность. - Да откуда эмоции у тебя? - Авантюрин звякнул браслетами, утыкая руки в стол. - Ты энциклопедия ходячая, а не человек! Гейская энциклопедия, как оказалось! Мысленно он говорил лишь «уйди, уйди, уйди» и совсем немного и мелко дрожал. - Вовсе нет, женщины способны побуждать во мне такой же сексуальный интерес, как и мужчины, - без стеснения ответил Рацио. - А во мне нет! - Авантюрин уперся в стол руками только сильнее, чтобы не выдавать дрожь. - Уходи. Я не хочу слушать извинения. Особенно после того как ты после признания пропадаешь на месяц! - Прошло лишь четыре дня, - отрицательно покачал головой доктор. - Вам нехорошо? Выглядите нездоровым. - Я абсолютно здоров! - сорвался Авантюрин на крик, когда рука Рацио потянулась ближе к нему. - Не трогай меня! Но как только рука коснулась лба, чтобы оценить температуру, Авантюрин не выдержал и ноги его подкосились. Он чуть было не упал на пол, как Рацио оказался позади и подхватил его. Авантюрин начал осознавать, что он чувствует, лишь спустя пару дней после признания и отрицал до последнего. Он не понимал, как течет время. Он ненавидел те ощущения в детстве, ненавидел рукоприкладство, ненавидел свое тело, ненавидел себя, за то что не мог не выжить, ненавидел когда его, мужчину (тогда ещё мальчика), кладут словно вещь и, не спрашивая о его чувствах, просто имеют. Ему было противно осознавать самого себя в тот момент, когда он, в очередной раз вспоминая ту сцену с Рацио, возбудился и не мог даже сам себе помочь лишь потому что думать мог только о докторе Рацио. Он было обрадовался, что не увидит его, наверное, больше, но он тут же явился снова - с извинениями, с переживаниями о нём, опять занудный и заботливый по-своему, не как сестра, а как кто-то другой, как Рацио. - Отпусти уже, - попросил неспособный различить, хочет ли он оттолкнуть или принять, Авантюрин. - Мне ещё работать. - В таком состоянии? - горько улыбнулся Рацио ему в спину, всё ещё придерживаясь его. - Вы пока даже не можете определиться, хотите ли вы меня оттолкнуть. Но пока что только хватаетесь за меня. - Я непонятно сказал? - заныл Авантюрин. - Такие шлюхи как я вам не нужны. - Не нужно решать за меня, - ответил доктор. - Я ценю в вас не только ваше тело. - Да тут что тело, что душа прогнили до мозга костей, - Авантюрин ухмыльнулся, но с дикой горечью. - Ты для меня слишком хорош. - А чего вы сами хотите? - поинтересовался Рацио, оборачивая Авантюрина к себе и усаживая обратно на кресло. - Чтобы ты отстал и перестал тешить мои н… Я ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛ! - выпалил он на одном дыхании. - Тешить ваши надежды? - договорил за него Рацио. - Я бы не подумал о таком низком способе. - Хорошо, давай, если ты не хочешь уходить, по-другому поговорим, - Авантюрин закинул ногу на ногу, изменяя свой привычной манере сидеть, раскинув ноги в стороны, и сложил руки на груди. - Что же ты во мне ценишь, наш непризнанный гений? - Вашу непредсказуемость, например, - ответил Рацио, вглядываясь в его глаза. А потом как-то резко спросил: - Будете чай? - Нет, - чуть не выпалил Авантюрин, но спустя секунду что-то у него в голове щелкнуло и он с подозрением сказал: - Если ты про напиток, буду. Доктор спокойно поставил чайник кипятиться. В этом кабинете чего только не было, даже крошечный бар. Но сейчас это точно не нужно. - А ещё ваши эмоции, - продолжил Рацио, снова оборачиваясь к Авантюрину лицом. - Они пусть иногда и наигранные, но когда нет, тогда очень привлекательны. И то, как пытаетесь скрыть свою душевную пустоту, тоже весьма очаровательно. - Да, я пустышка, - кивнул Авантюрин. - Ну зачем я тебе? - А зачем мне это доказывать? Или вы хотите сказать, что это не манипуляции? - перенаправил вопрос Рацио. - Вы же не доказываете мне свою удачу. С другой стороны, если вы действительно боитесь, что в вас меня интересует какая-либо выгода, ваш страх не безоснователен, однако не сбудется. Сами подумайте, какая мне с вас выгода, если вы не эманатор эрудиции? - Чайник вскипел, - Авантюрин сам встал и направился к прибору. Он хотя бы уже не дрожал. - Я понимаю, что у вас проблемы с доверием, - сказал Рацио, принимая свою кружку чая. - И они не устраняются одним днем и даже неделей или месяцем, это тяжелая работа на протяжении долгого времени. - Так я ещё и не хочу эту проблему решать, - закивал Авантюрин. - Давай заканчивай уже со своими подкатами, мне ещё работать надо. - Не перенапрягайтесь, - попрощался Рацио, выходя из кабинета. Оставшись наедине, Авантюрин буквально сполз на пол под рабочим столом. Он сжался калачиком и слёзы как-то неожиданно потекли по щекам, спадая на мягкий коврик. У него была детская мечта - счастливо жить с сестрой под солнцем. Но мечте этой не было суждено сбыться. Обычно судьба авгинов не любила, да и над ним как будто шутила - он рисковал жизнью направо и налево, пытаясь снова почувствовать, что живёт, снова почувствовать надежду или наконец отправиться к сестре. Но каждый раз он волшебным образом оставался в выигрыше. Их знакомство с Рацио тоже было для него чем-то вроде попытки суицида - хотя на самом деле он лишь хотел доказать ему, что в этой жизни он всегда выходит победителем. Почему сейчас он вспомнил о детских несбыточных мечтах - он не знал. Он знал только, что эти прикосновения Рацио заставили его испытать что-то непривычное и необычное. Авантюрин не хотел признавать и осознавать, что сердце заколотилось быстрее, а в штанах было слегка тесновато, и даже когда вспомнил все свои мучения, не смог отделаться от ощущений, что из-за Рацио с ним что-то не так. Он опять отменил все встречи, созвоны и приемы. С этого дня доктор Рацио приходил к нему в кабинет чаще, подходил в кофейне в КММ, брал с ним вместе задания. И не трогал его больше. Только смотрел и вставлял душные реплики. Казалось, что всё стало как обычно. Или нет, или не стало… для Авантюрина эти их встречи медленно перестали быть раздражающими и стали успокаивающими. А потом и вовсе стали вызывать тепло в глубине души. Каждый день он думал о своих чувствах к Рацио. Он не хотел признавать, что испытывает что-то возвышенное. Это не жажда наживы и не уныние. Ну ладно, иногда это чувство было похоже на жажду наживы. Например, когда он вдруг хотел разложить доктора на столе или сам перед ним лечь. Но тут же аннигилировал эту мысль. И после такого ему становилось мерзко от самого себя, он не хотел уподобляться тем, кто уничтожил его детство. С другой стороны, он всё ещё жил в рабстве. Сейчас хотя бы лишь в экономическо-трудовом, но всё ещё мерзко. Рацио еле держался. Он видел метания и страдания Авантюрина, но тот не подпускал, и ученый не собирался давить на него. Лишний шаг - и эта хрупкая связь исчезнет. Он продолжал по-своему душно заботиться об Авантюрине, и тот медленно терял сопротивление. Авантюрин и не заметил, как начал сам иногда касаться доктора, который трепетал в эти моменты и самодовольно улыбался. Авантюрин сначала не замечал, но потом вдруг осознал, что касался Рацио и даже чувствовал в эти моменты распирающее изнутри тепло, но не признавал. Он вовсю уверял себя, что испытывал только тепло тела от прикосновения, но никак не теплоту душевную. Никогда. И как-то раз КММ и Гильдия Эрудитов сняли им один номер вместо двух, отчего Авантюрин даже разозлился на такое клише. Правда Рацио ночью так и не пришел. Блондин ворочался в своей кровати, искоса поглядывая на соседнюю, но там всё было пусто. И в итоге он в своей шелковой пижаме отправился ходить по коридорам отеля. Отели вызывали у него неприятные эмоции, если говорить начистоту. Как только встретил каких-то других посетителей, спросивших у него дорогу, он тут же вспомнил, что позабыл напялить маску самовлюбленного нарцисса, но быстро реабилитировался - дорога была указана в обещание на какую-нибудь выгоду, а Рацио так и не находился. Авантюрин даже подумал, что его спутник снял себе в итоге другой номер. - Ищете меня? - послышалось совсем за ухом у Авантюрина, когда он уже протягивал к двери ключ-карту. Он встрепенулся, даже чуть не подпрыгнул. - Не надо людей так пугать, я всего лишь… - он запнулся, обернувшись. Доктор Рацио стоял так близко к нему, опираясь руками на дверь за его головой. Авантюрин тут же коснулся картой двери и дернул за ручку. - Вы не испугались, - опроверг Рацио, как только оба оказались в комнате. - Но сердце ваше и правда было быстро. Авантюрин не хотел продолжения разговора. Жалея, что вообще пошел искать этого ученого выскочку, он укутался в одеяло с головой и проклинал себя за то, что выдал волнение сердцебиением, а еще согнул ноги в коленях, чтобы прятать от самого себя этот чертов стояк. Доктор Рацио безмолвно отправился в ванную, но на следующий день Авантюрин вновь наслушался лекций, советов и выводов Рацио по заданию. А когда ему, чтобы заткнуть, вместо колкости захотелось поцеловать, Авантюрин от самого себя был не то в шоке, не то в ярости… Они расследовали какое-то дело, до которого самому Авантюрину вообще было фиолетово. Дело было не рисковое - так что он просто выполнял свою работу. А после их обсуждений, когда они пошли на завтрак, продолжая что-то вроде перепалки на счёт улик, в отеле сработала пожарная сигнализация и началась давка. - Всё идёт не по плану, - сказал в этот момент Рацио, а Авантюрин мог только в мыслях кричать, что вся эта ситуация - лишь клише для них двоих, чтобы они сейчас за ручку, чтобы не потеряться в толпе людей, выходили из здания. В самом деле, они подержались за руки не более пары минут. Хотя им обоим не составило бы труда выбраться из горящего отеля, когда уже никого не было, они собирались сунуться в пекло. - Думаешь, это подстроено? - спросил Авантюрин, как только они оказались наконец там, откуда люди уже эвакуировались. - Уверен, - кивнул Рацио. - И подстроено явно, чтобы что-то скрыть. Значит очаг возгорания явно там, где пытались это сделать. С другой стороны, это могло быть способом отвлечь нас… - Тогда я иду к очагу возгорания, а ты преследуешь врагов, - предложил Авантюрин, основываясь на том, что для него рискнуть жизнью еще раз - не проблема, а для Рацио вычислить тех, кто им нужен, тоже плевое дело. Доктору пришлось согласиться, потому что он сомневался в вычислительной мощности мозга авгина, хотя и в его умении искать улики, тоже. А вот дипломатом Авантюрин по его мнению был относительно неплохим, и если бы догнал искомых людей, может смог бы договориться. Но он правда понятия не имел, кого искать. В итоге Рацио велел Авантюрину заняться-таки уликами, а сам отправился за теми, кого они вроде как преследовали. Разобрались они с этим делом в конце концов довольно быстро, но Авантюрин потом ещё долго жаловался, что его любимую шляпу ветром унесло в огонь и в итоге она сгорела быстрее, чем он успел её спасти, а второй такой у него не было. Рацио на следующий день просто из ниоткуда достал ему точно такую же. - Спасибо, - почти беззвучно ответил Авантюрин, и их руки в тот момент, когда он забирал свою новую шляпу, соприкоснулись, а дыхание на момент остановилось. В офисе КММ будто никогда не было ещё так тихо, и доктор Рацио отчетливо слышал сердцебиение Авантюрина в этот момент. - У вас тахикардия, - нарушил молчание Рацио. - Вы не выспались? - Я выспался, - Авантюрин наконец вырвал шляпу из рук доктора и недовольно уселся на свое кресло. - Я просто очень соскучился по шляпе. И это все вовсе не потому, что наши руки соприкоснулись! - Если бы вы не сказали, я бы и не подумал, - покачал головой ученый. - Но теперь это не даст мне покоя. - И я тоже тебе не дам, иди уже отсюда, - проворчал Авантюрин, показательно начав копаться в компьютере. - У меня дел по горло. Рацио вышел из кабинета с неприкрытой улыбкой. - И зачем он тебе, - пожала плечами Топаз, случайно вышедшая из своего кабинета одновременно с выходом Рацио из кабинета Авантюрина. - Мало ли зачем, - из ещё другого кабинета вышла Яшма. - Может он считает его привлекательным, или они закадычные друзья, а может он влюблён в него… ну либо просто забота. Ты же тоже об Авантюрине иногда заботишься. - Да ни в жизнь, я просто предупреждаю его, что он может сесть на кол, если будет продолжать вытворять всякие свои выкрутасы, - пожала плечами Топаз, немного даже надув щёки. - Я не очень хочу, чтобы у нас появлялся новый коллега вместо него, с которым я тоже не смогу поладить. - Позвольте оставить вас, леди, - Рацио ушёл от ответа и спокойно удалился. - Хрен их поймёт, этих мужчин, - сказала Топаз с недоумением. - Они нас тоже не понимают, - ответила Яшма. - Забей. Они переглянулись и разошлись обратно по кабинетам. Авантюрин тем временем боролся с мыслями. Он очень боялся своей с каждым разом усиливающейся влюблённости. Он уже даже не был уверен в том, что сейчас интересен Рацио. Но принять, что он тяжело дышит от прикосновений мужчины, ему было сложно. Но он уже медленно искал лазейки для своего подсознания, вроде тех, что Рацио совсем другой человек, что у него нет над ним власти, а ещё что ему самому Рацио просто приснился или показался. Но Веритас Рацио ему не приснился и не показался. Он продолжал напоминать о себе. Каждый день, а иногда и каждый час. И Авантюрин иногда вместо того, чтобы оттолкнуть, сам предлагал встретиться снова. Рацио понимал очень хорошо, что его терпение делало дело. Он никогда не пытался поцеловать Авантюрина, не пытался потрогать без причины и тем более не пытался уложить его или приставить к стене. Не считая того случая с дверью. Но доктор заметил реакцию блондина, а потом провел в ванной дольше обычного. А Авантюрин с чего-то вдруг попытался написать пост на анонимный форум психологической помощи. Написал в тему «внутренняя гомофобия» примерно «ненавижу геев, но у меня стоит на парня». В ответах чаще всего мелькало «да ты латентный гей, лол. ну или би». Кто-то написал ему длинный ответ о своём опыте принятия, были и те, кто оставлял только смеющиеся смайлики. Авантюрин читал это «латентный гей» и ловил панические атаки каждый раз, когда читал, но он боялся поговорить с Рацио ещё раз обо всём этом, в конце концов, прошло достаточно времени с тех пор, как тот ему признался. Вот сам Авантюрин, если бы его в такой форме отвергли, не пытался бы дальше даже думать о дальнейшей взаимности и вообще начал бы избегать. Но раз доктор Рацио продолжил с ним общаться, может, он уже ничего не чувствовал? Или просто не сдавался? Ладно, Авантюрину всё равно до сих пор было сложно читать словосочетание «латентный гей», какие ему сейчас разговоры с Рацио? Прошло ещё сколько-то времени, и каждый раз Авантюрин продолжал прокручивать в голове «да ты латентный гей, лол». Это «лол» триггерило еще даже больше, чем само слово «гей». Осознавать, что его действительно привлекал Рацио, было тяжело, сложно, невыносимо. И постепенно мысли о том, что он тоже мужчина, сменились мыслями о том, что он душнила. - Рацио, подожди, ты у меня последний, - в один из вечером задержал его Авантюрин уже совсем у двери. - Давай выпьем или… - он замолчал, когда ученый обернулся. - Чай? - спросил он, воспользовавшись образовавшейся паузой. - Нет, вино… ну или если ты про напиток чай, то давай чай, - выпалил Авантюрин в ответ. И снова Рацио взял на себя задачу поставить чайник, пока Авантюрин, сидя в своём кресле, поглядывал на каждое его действие крайне внимательно и сглатывал, когда взгляд цеплялся за мышцы доктора. - Часто так выпиваете с последними посетителями? - спросил ученый, поставив перед ним кружку. - Да я впервые кому-то такое предложил, - пробубнил он в ответ. - Я думал, вы используете бар по назначению, - продолжил ученый диалог. - А он у вас как декор? - Типо того, - ответил Авантюрин, глотая чай. - Ты же сам как-то отчитал меня, что алкоголь на рабочем месте - это плохо. - Было дело, - кивнул Рацио. - Рад, что мои советы не прошли мимо. Но на самом деле Авантюрину просто не с кем было пить. В одиночку он не хотел, не алкоголик же. А вот эти Топаз, Яшма, не дай бог Опал… только не с ними, нет. С Рацио он был не против выпить. Но ученый распинался о вреде алкоголя и наотрез отказывался впускать в свой организм эту бренную жидкость, так что они вместе пили крепкий пуэр, который тоже вводил в состояние, немного похожее на опьянение, и при этом разум оставался чист, а организм получал какую-то там пользу, о которой доктор говорил часами, а авгин не задумывался и просто заливал в себя чай. Они молчали уже второй чайник. У Авантюрина сильно давило на клапан, как и у Рацио, но оба почему-то продолжали молча смотреть друг на друга, общаясь глотками чая. - Рацио, - начал вдруг Авантюрин. - Ты ещё не бросил ту навязчивую идею? - А с чего вы спрашиваете? - отразил вопрос доктор. - Я просто не знаю, о чем говорить, - признался Авантюрин. - Это первое, что пришло мне в голову. - С точки зрения психологии, вы скорее всего собирались задать этот вопрос мне с самого начала, просто искали подходящий момент, - заключил ученый. - Однако, я пойму если вы станете это отрицать. Прочитал его как открытую книгу. - Так бросил ты эту мысль или нет? - продолжил напирать Авантюрин, даже встал с кресла и оперся руками о стол, наклоняясь к Рацио поближе. - Не бросил и не подумаю бросать, - голос доктора ни на секунду не дрогнул. - Ну тогда… пока я готов на такое предложение, можешь поцеловать меня, - на одном дыхании выпалил Авантюрин, но тут же заткнул рот руками. - Ваши руки, кажется, против ваших слов, - ехидно отметил Рацио, но встал с места и обошёл стол, чтобы между ним и Авантюрином не было больше преград. - Куда-нибудь не в губы целуй, - проговорил Авантюрин, всё ещё закрывая рот руками. - В губы страшно. - Мм, хорошо, - кивнул доктор и коснулся губами мочки правого неколотого уха, утыкаюсь носом в пушистые светлые волосы. - Ты с ума сошел?! - Авантюрин тут же осел обратно на своё кресло и поджал ноги. - Прекрати! Рацио вернулся на стул с обратной стороны стола, допил свой чай, продолжая смотреть Авантюрину в глаза и слушать его тахикардию. - Я в уборную, - сказал доктор, звонко поставив пустую чашку на стол. - Я с тобой, - Авантюрин выпрямился наконец. - Столько чая - это слишком для моего мочевого пузыря. Авантюрин по дороге отлично держался, делая вид, будто у него не стоит. В кабинке он даже попытался что-то с этим сделать, чтобы упало, но забил в конце концов. - Рацио, - сказал Авантюрин, когда они оба вышли оттуда. - Я, возможно, начинаю понимать тебя. - Понимать, что вокруг столько глупцов и лишь некоторые действительно достойны внимания? - переспросил учёный. - Нет, - выдохнул авгин. - Жопу твою гейскую понимать! - Всё не совсем так, - возразил доктор. - Вы интересны мне не только лишь телом, я уже говорил вам... - Да я помню, - мягко огрызнулся Авантюрин. - Я имел в виду, что я уже не прихожу в ужас от одной мысли от того, чтобы разделить постель с мужчиной. С тобой, по крайней мере. - Принять себя может быть тяжело, - кивнул Рацио. - Особенно, когда за спиной… - Не напоминай что у меня за спиной, - попросил Авантюрин. - Давай лучше подушни про что-нибудь применимое в жизни. - Хорошо, тогда слушайте, о том, что смириться с собой бывает сложно… Авантюрин выслушивал эту лекцию по дороге обратно в кабинет, потом еще и за третьим чайником и когда они уже закончили чаепитие. А потом Рацио предложил выдвигаться по домам, потому что ложиться спать стоит в определенное время и бла-бла-бла. Пока блондин закрывал свой кабинет, доктор, облокотившись на стену, смотрел на его руки, а потом вдруг опешил от того, что произошло следом. Авантюрин, агрессивно достав ключ из замочной скважины, всунул его в карман, повернулся к Рацио, схватил его воротник, наклонил к себе и поцеловал. Он даже спустя секунду не попытался остановиться - и почувствовав вседозволенность, Веритас ответил на этот поцелуй, тут же перехватив инициативу, он ладонями обхватил щёки блондина, потом закопался руками в его волосы. Рацио так активно двигал языком, что Авантюрин чуть не пожалел о содеянном, но, когда внизу заполыхало, он отстранился и чуть было не оттолкнул того, кого сам же и притянул. - Стараюсь… эм… смотреть себе в глаза, или как ты там говорил? - оправдался авгин. Что ж, Рацио ему верил. - Мне понравилось. Вроде бы. Хотя мокро. Но не неприятно. Вот. - Не заставляйте себя, - сказал ученый. - Нет, я не заставлял, я правда захотел, - признался Авантюрин. - А теперь не жди, что я позволю тебе зайти дальше, и иди домой. Больше таких поцелуев не повторялось, но Авантюрину постепенно становилось проще говорить с доктором. Он уже по собственной инициативе мог его касаться, не стесняясь, и позволял трогать себя (иногда). Но как-то раз он всё-таки выпил в одиночестве и, забравшись на собственный стол, полез целовать Рацио сам, но в итоге тот лишь помогал ему протрезветь, уверяя, что всё стоит делать осознанно, а не в состоянии опьянения. Авантюрин никому не открывался, и кроме Рацио никто даже не догадывался, когда Топаз спросила у него «что у тебя с Рацио?», получила в ответ только «и какую выгоду мне принесет то, что я отвечу тебе?». Хотя Топаз всё было ясно почти как белый день - любовь там, или тщательно продуманный обман на деньги. Хотя скорее первое. Но с чего вдруг её тщеславный коллега, никогда не заводивший даже дружбы, решил завести отношения, она не понимала. Хотя Авантюрина она вовсе не хотела понимать. Авантюрин же постепенно преодолел кризис в своей голове. Хотя бы перестал ловить панические атаки со стояка на Рацио. По крайней мере, он уже принимал это как должное. Но соглашаться на секс он не планировал ещё долго. Хотя бы до того момента, как он сможет совать в себя пальцы без отвращения. Пока что не мог. Но понимал, что чтобы не повторить весь ужас своего прошлого, он должен будет готовиться к этому всему. Потом Рацио дал ему намек, что будет готовить его сам, если у них до этого дойдёт. Авантюрину стало стыдно, что в него доктор будет совать пальцы. Раньше в него только члены и пихали. А пальцы это… как-то очень интимно, лично, романтично… романтично? Он понял, что обречен, поймав себя на этой мысли. - Я хочу сказать, что… - Авантюрин сидел напротив Рацио в их номере в отеле во время задания. - Я готов ответить на тот твой монолог про гордость, грех и падение… - Я внимательно слушаю, - кивнул доктор, вглядываясь в блондина. - Ты сказал, что… «гордыня предшествует падению». Ты же знаешь, какой я гордый. И я упал до того, что раскопал все свои старые шрамы… душевные. Ты знаешь, что я не могу общаться с тобой, как с другими. А ещё ты сказал, что я причина твоих чувств или что-то типа того… так вот, Ра… Веритас, я хочу сказать, что… - Авантюрин остановился, чтобы отдышаться. - Ты тоже стал причиной, по которой моё поведение изменилось, оно вновь напоминает мне того меня, когда сестра моя была ещё со мной… - он помолчал ещё немного. - Я в тебя тоже влюблён, короче говоря. Прошло уже очень много времени, ты всё это терпел, ты ждал, ты даже не разлюбил, кажется… - Я не просто влюблён, - доктор Рацио встал со своего места. - Я могу коснуться ваших рук? - Хоть раздевай, я ко всему готов, вроде бы, - кивнул Авантюрил. - Мне хватит ваших предплечий, - ответил ученый и коснулся голых участков его рук. - Я в вас не просто влюблён, я вас люблю. Может это так глупо, но я за всё это время только сильнее привык, только сильнее хочу, я будто бы даже принял все ваши недостатки, хотя по началу так раздражался с них… - Мне кажется, я твоё наказание, - посмеялся Авантюрин. - Но ты мой куш в этом жизненном казино. - Ваши глаза всегда были пустыми, как и ваша душа, - отвлеченно подошёл к этим словам Рацио. - Этим вы хотите сказать, что… - Ты заполнил мою душу, и на ней иногда даже очень тепло, - ответил Авантюрин. - Разрешаю тебе и моё тело тоже заполнить. - Я заполню ваше тело, когда выполним задание, - пообещал Рацио. - Но моя зависимость от азарта никуда не делась, и жизнь на кон я ставить перестану, только когда проиграю её, - заулыбался Авантюрин, аккуратно вызволяя свои руки из хватки доктора. - Ты готов на такую ставку? - и он провокационно начал снимать с себя каждую деталь образа. - Я готов, - кивнул Рацио. - Но сначала давайте закончим задание. А пока вы можете рассказать мне, чего хотите во время соития. - Ну хорошо, хорошо, слушай… Авантюрин всё ещё вздрагивал, когда слышал слово «гей» вне контекста. Он никому не мог об этом сказать. Ни за что не сказал бы, что получает удовольствие от поцелуев с мужчиной, что спит с мужчиной, и тем более не сказал бы, что этот самый мужчина - доктор Рацио. Женщины бы закидали его камнями (и отнюдь не драгоценными) - за клевету. Мужчины бы не поверили, что кто-то вроде Рацио может обратить внимание на кого-то вроде Авантюрина. И только Авантюрин единственный знал, что всё это не клевета и не обман. Ну кроме самого Рацио. Тот, кстати, и взаправду оказался совсем другим. С ним хорошо, с ним приятно, с ним комфортно, с ним секс - это секс, а не детское насилие. А ещё доктора забавляло, что Авантюрин любил решать, какой именно у них будет секс, игрой в карты, кубики или рулетку, иногда - монеткой, а иногда авгин даже заставлял его играть с ним в покер голым. Всё это было лишь для них двоих. - Послушай-ка, Веритас, - сказал как-то раз Авантюрин, прижимаясь к нему крепче, чем держался за свои ставки в казино. - Что такое? - Рацио всегда оберегал эти объятия. - Спасибо, что решился сказать мне это тогда. - ответил блондин. - Может, гордыня и предшествует падению, но мне кажется это не было падением. Мне кажется, это было судьбой.