Подожди

Покер не знает, когда это началось. Возможно, как раз после того, как он пришёл в себя в подвале с замахнувшейся на Дурака рукой?.. «Я ДОЛЖЕН найти ответы!» – бьётся с той поры набатом в голове. «Иначе и не может быть». – Стой! – Он бежит за ним, за тенью; та шугается, пугается его высокой фигуры и прячется, но прячется изнутри. Пытается скрыть свои чувства, эмоции, мысли, лишь бы не наделать больше глупостей. Покер считает, что тот делает их прямо сейчас, уходя от ответа и избегая его целых два дня. Ровно столько времени понадобилось играм, чтобы вернуться к прежней жизни. И ровно столько Покеру, чтобы понять: он лишается чего-то важного. И это «что-то» напрямую связано с одной весёлой, тактической игрой… – Подожди. Стратег вздрагивает: голос Покера звучит властно, твёрдо. Непривычно. Вернее, он уже слышал его, но слышался он по-другому: вкрадчиво и… Ай, к Пешке; ему не остаётся ничего другого, кроме как кивнуть и подчиниться, нервно облизать губы: он не хочет говорить с ним. Не тогда, когда в глазах, совсем недавно смотрящих с одобрением, светится одно сплошное непонимание. Ферзь ничего не помнит. И бывший король его за это ненавидит. «Не его», – поправляет себя Шахматы. «Себя». И чуточку госпожу-Фортуну, что отвернулась от него в самый неподходящий момент. Он сглатывает, нервно смотря куда-то в грудь друга. Друга? Товарища? Да он даже имени его теперь не достоин произносить – так он провинился! Какие там… Разговоры… Покер не прочь сыграть в молчанку, но только не теперь; он рывком оказывается прямо перед носом Шахмат и заставляет его вскинуться, хватая за плечи. Он выше него на целую голову и ощущается это странно. Он в принципе чувствует смешанные эмоции, просто вспоминая о стратеге. Пока он медлит, чёрно-белая игра испуганно вздыхает и смотрит почти затравленно. Не как король. И это почему-то раздражает. Покер, когда стратег пытается сдержать себя от позорного побега и смотреть ровно в аккурат глаз, сам всматривается в его лицо. Кожа заметно бледнее, чем привыкла видеть азартная игра, под нездорово мутными глазами, в которых плещется топь из снедаемых личность эмоций, залегли глубокие тени. Шахматы совсем не похож на себя даже внешне – что уж говорить про поведение? Покер хорошо разбирается в людях и может это утверждать с полной уверенностью. Не зря же он «король» азарта? – Шахматы, – Покер старается, чтобы его голос звучал мягко. Стратег от обращения вздрагивает, и это от него не укрывается. – Шахматы, послушай. Я не собираюсь тебе вредить. – Я н-не..! – Хорошо. – Азартная игра показательно отступает и поднимает руки, словно хочет сдаться. Ей кажется, что во взгляде Шахмат мелькает разочарование, когда он отходит на пару шагов. – Видишь? Я спокоен. И советую сделать то же самое тебе. «Успокойся». Бывший король громко дышит, но смотрит уже не как зверь, которого собираются убить. Покер от сравнения незаметно вздрагивает и чувствует себя странно. Снова. Словно хочет защитить Шахматы от невидимой и несуществующей эмоции и… сделать из него сильную личность? Чего? – Я-я… – Голос у серой игры резко сипит, она вздрагивает и осекается; Покер в последний миг хватается за рукав рубашки, которую никогда не видел, когда стратег начинает пятиться назад. Азартная игра останавливает его одним взглядом. В по-женски худощавой руке, выглянувшей из-под рукава, бьётся вена: бешено колотится сердце. Покер зачем-то сжимает пальцы чуть сильнее. Надавит немного больше – и станет больно, а так просто… дискомфортно. Шахматы чувствует себя странно, когда чужая рука касается его. А когда пальцы сжимаются на вене… С одной стороны он хочет сбежать, а с другой… Ему хочется обнять Покера, но после всего он никогда так не сделает. По крайней мере, сам. Но если этого захочет Покер… «Нет, – обрывает себя Шахматы и трясёт головой. – Нет, он никогда так не сделает! Ферзь не знает всего, попросту не помнит, хаха! Как…глупо». Из груди стратега всё-таки вырывается полузадушенный истеричный хрип, отдалённо напоминающий смешок. О, озадаченное лицо Покера бесценно: он смотрит так, как НИКОГДА не смотрел на него под действием сил Ходилок. Жалости во взгляде не было ни разу. Только чёртово понимание, которое короля и подкупило. А надо было остановить себя и не совершить одну и ту же ошибку дважды. «Класс, я привязался к образу, созданному собственным воображением и чужой способностью», – фыркает чёрно-белая игра, хотя в душе рыдает. Создатель, его сердце разрывается в клочья при этом взгляде. При этом ни черта не помнящим взгляде. При взгляде, который он так любил… В карих глазах которого, возможно, ещё плещутся остатки двухнедельной личности. – Шахматы, я.. От этого мягкого, доброго тона бывшего короля складывает пополам: его тошнит от голоса, от тембра, который совсем недавно сладко оседал в голове. О нет, хаха, Шахматы не собирается так просто сдаваться. Так просто забывать того, кто ему помог, пускай и врал постоянно; Покер – тот Покер, другой, – останется в памяти навеки. В отличие от бесящего, добренького друга… – Мне пора, – холодно отрезает стратег, резко выпрямляясь: в его взгляде ни капли эмоций. – Надеюсь.. – Шахматы. Игра давится словами: наспех натянутая маска спадает мгновенно. Этот взгляд и интонацию он не спутает ни с чем. – Да?.. – глупо спрашивает он, хлопая глазами. От образа «неприступного короля» ни следа, и Покер это видит. Успокаивается разом под рваный вздох Шахмат и продолжает уже спокойно: – Шахматы. Если я всё забыл, не значит, что эти воспоминания нельзя вернуть. И если ты думаешь, что я изменился из-за сил Ходилок, то сильно ошибаешься. Я это я. И никакие способности это не изменят. Стратег смешно хлопает глазами и таращится на него, как на новое чудо Света. Он выдаёт: – Но это ведь из-за меня ты.. Но Покер перебивает его, тяжело вздыхая: – Агх, Шахматы, забудь об этом. Никто тебя не винит. – Легко сказать… – грустно и в каком-то недоверии усмехается бывший король. Он не верит. Не может быть всё так просто. Покер с уверенностью кивает: – Я помогу тебе забыть случившееся, как страшный сон. А ты, – он выразительно смотрит на него, – обязательно поделишься со мной всем тем, о чём я трагично не помню. И, к слову, – он ненавязчиво ведёт головой, – не хочешь сходить в бар? Шахматам всё это кажется сном, но он запоздало кивает и позволяет увести себя за руку. Хватка у бывшего ферзя крепкая, но в то же время непринуждённая, словно всем своим видом говорит: всё в порядке. Стратег не слушает, что говорит ему Покер; только глупо улыбается и чувствует себя счастливым. Другие встречающиеся по пути игры – он этого не замечает – провожают их удивлёнными взглядами, вскоре меняя их на тёплые. Возможно, всё ещё наладится. И без всяких костей вероятности. Верно?