Помоги
22 февраля 2024 г., 08:44
Помоги мне, Лололошка.
Я больше не хочу этого видеть. Каждый день и каждый раз, когда я ложусь спать, а глаза смыкаются, я вижу их... Уже слишком поздно. Они исчезли навсегда.
***
Закрытые тёмные шторы. Они не позволяли солнечному свету пробраться в помещение, но отдёргивали их так давно. Парень уже долго не вставал с постели, зная даже то, что прогулял сегодняшние пары. Так хотелось хоть день, хоть час-другой поспать и не видеть эти напуганные... Уши пронзил истошный вопль. Такого крика он не слышал никогда. Казалось, что уши от него вот-вот взорвутся. А холодные руки закрывали их, чтобы больше никогда не слышать этого. Скорее оглохнуть, чем вновь слышать это... Второй. Это становилось невыносимо. Свернувшись калачиком тот поджимал свои колени, опираясь на них подбородком, до сих пор не открыв глаза. Будто он не мог проснуться из этого кошмара. На глаза наворачивались слёзы. Такие горькие, такие жалкие. Капали на белую подушку. Третий. Самый душераздирающий. Самый громкий. Самый ужасный... Глаза распахнулись, а онемевшие руки всё так же закрывали уши. Он резко поднял голову, настолько сильно, что та закружилась. От страха тот схватился на своё предплечье, впился ногтями до покраснения. Чуть не появилась кровь. Тот проснулся в холодном поту, а слёзы продолжали сочиться из уже красных глаз. Застывшее выражение ужаса на его лице ясно показывало его рассудок на данный момент, а в его голове, что раскалывалась с такой силой, будто вот-вот поделится надвое, проносились мыслишки, что тот больше никогда не сомкнёт глаз и не уснёт, даже если это будет стоить ему смерти. Но кто знает, может после смерти эти сны всё также будут его преследовать? Это ли зовётся Адом? А под глазами появились красные синяки. От слёз. И скрыть их не удастся даже за стёклами очков.***
«PrestonArt» "Добрый день, ученики! Извините, сегодня курс по фотографии отменяется. Я уточню, когда будет следующее занятие". Мало кто ответил на это сообщение. Было пару студенток, что спрашивали о том, по какой причине отменили, и после ответа Престона о его плохом самочувствии пожелали тому скорейшего выздоравления. Но никто точно не знал, насколько парню было худо. А в голове была каша. Будто он думал обо всём на свете сразу, и ни о чём одновременно. Взгляд был расплывчатым, то ли от наполненных слезами глаз, то ли от кружившейся головы. Но никто не пришёл ему на помощь. И это поглощало его изнутри. В дверь торопливо постучались. Престон испуганно взглянул на дверь, которая, кажется, оберегала его от внешнего мира, такого страшного, такого неизвестного. И именно в неё постучались. А в мыслях появился страх. Страх того, что кто-то мог узнать о его переживаниях, о его сновидениях и кошмарах. Страх того, что и с ним в любой момент может случиться нечто подобное. Он закрыл рот, чтобы не издавать ни писка, а дыхание было менее различимым. Из-за чего появился этот страх было неясно даже самому парню. Но после этого он вытер рукавом своей клетчатой рубашки лицо, чтобы не было видно его недавнего горя. Разумеется, он не хотел обременять этим кого-то ещё. В дверь снова постучались. Видно, кто-то очень хотел увидеть именно его. В блоке не был заселён никто другой, поэтому Престон точно знал — это к нему. Он сжал кулаки, а ногти впивались в ладонь, как до этого вцепились в предплечье. Но в этот раз кровь появилась. Такие мелкие раны, от такого огромного страха. Ведь ему не было предела. Престон встал с постели и приблизился к входной двери своего блока, медленно и неуверенно вставив ключ в замочную скважину. Руки дрожали, а на ключе остались мелкие капли крови, созданные совсем недавно на ладони. Но Престон надеялся, что гость не увидит этого. И он всё размышлял, кто же это может быть. И гость, появившийся на пороге, заставил его вздрогнуть и попятиться. Это был Лололошка. И было понятно, что он смотрел Престону прямо в душу, даже сквозь стёкла очков. И молчал. Будто дожидаясь, что Престон сам спросит его зачем он здесь. Он оказался прав. — Ох, Л-Лололошка... — запнувшись произнёс он. А на ум пришли те разговоры, которые произошли совсем недавно. Возможно, в те разы он наболтал слишком много. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, стараясь выбросить эти воспоминания. — Пришёл проведать тебя, Престон, — непринуждённо сказал парень в клетчатом синем шарфике. — Ты ведь сам писал в группе, что чувствуешь себя неважно. Ты ведь не против? — говорил он чётко, и даже могло показаться, монотонно. Будто заучивал эту речь, ведь говорил так ровно. Этому мог позавидовать и сам Престон. — Ох, не стоило... — прошептал парень, поправив прядь, падавшую на лицо и мягко улыбнувшись соседу, который всё также стоял в дверном проёме. — Прости, — от этого слова Лололошку передёрнуло, а блондин того даже не заметил. Глаза смотрели не на него, а будто сквозь него, и тот был пуст. Но как Престон узнает об этом, если даже не видит его глаз? — проходи. — И после этого закрыл за Лололошкой дверь. — А-м.. М-может хочешь чашечку чая? — неуверенно предложил хозяин этого блока. — Я бы не отказался, спасибо, — вновь кратко произнёс Лололошка, лишь немного посмотрев на помещение, будто был здесь уже много раз. Но, конечно это было не так. Престон, на его памяти, ни разу ещё не приглашал Ло в свою комнату, а значит и быть здесь он не мог. Парень замешкался, но повёл гостя к столу в основном блоке. Он открыл шкафчик на кухне, в поисках какого-нибудь чая среди многочисленных баночек от акриловой краски. Там оказался ромашковый чай, и он положил чайник кипятиться. — Престон, — резко сказал Лололошка, от чего сам Престон дёрнулся, лишь сказав короткое "А?". — Что с тобой? — В-в каком это смысле? — удивился тот, не поняв о чём именно говорит гость. — Чем ты болеешь? Если я правильно понял, конечно, что у тебя плохое самочувствие. — Эта неожиданная забота показалась Престону странной, но тот лишь замявшись посмотрел на пол. — Простой грипп, ничего особенного, — пробубнил себе под нос очевидную ложь. А на глазах вновь выступило несколько капель, хоть он и пытался их сдержать. — О-особенно утром плохо себя чувствовал, поэтому не пошёл в университет. — Грипп, говоришь? — снова коротко спросил Лололошка, взглянув в открытую дверь комнаты Престона, где даже отсюда увидел лежало куча смятых бумажек и салфеток. — Да! И-и... Оно очень заразно! Ты уверен, что хочешь здесь находиться? Мне бы не хотелось заразить и тебя, — продолжал тот свой спектакль, не смотря своему новому знакомому в глаза. Ему правда не хотелось врать, но ситуация его вынудила. — Хочу. — Лололошка снял свои очки, оголив свои тёмные глаза, которые посмотрели прямо художнику в лицо. От смущения и внезапного неудобства Престон живенько встал со стула, и не зная куда себя деть, взял чайник, который даже не вскипятился до конца, и принялся заваривать ромашковый чай в две чашечки. Комната стала наполняться чудесным ароматом трав. — Спасибо, — сказал Лололошка, приняв чашечку чая и начав пить его, обжигая горло. А глаза всё не переставали смотреть на собеседника. Престон не нашёл слов, которые можно было сказать Лололошке. Этот пронзительный взгляд ужасно смущал его, и тот уже начал жалеть, что так нагло и бесцеремонно соврал своему новому другу. Так и повисло это неловкое молчание. Когда Престону хотелось признаться ему обо всех своих переживаниях, но он не мог этого сделать, а Лололошке буквально нечего сказать. Он и не хотел продолжать этот диалог, и просто смотрел на блондина, что бросал свой взгляд куда угодно, лишь бы не ему на лицо. — Э-эм... — наконец произнёс Престон. — Лололошка... П-почему ты снял свои очки? — какая глупая это была тема для разговора. Но всё же, лучше, чем ничего. — Они вспотеют. — На что блондин вновь выпалил своё удивлённое "А?". — От горячего чая и его пара очки потеют, и через них ничего не видно. — Сухо ответил ему Ло, начиная дуть в свою чашку, чтобы он быстрее остыл. Престон подумал, и понял, что это правда логично. У него никогда не было до этого очков, как солнечных, так и обычных, и поэтому он плохо разбирался в этом. Но теперь развязать диалог стало ещё труднее. — Всё в порядке, Престон? — Лололошка старался сказать это как можно мягче, но голос всё равно звучал монотонно. — В последние дни ты и правда ведёшь себя как-то иначе. Я надеюсь, это не те разговоры так повлияли на тебя. — И это было так метко. Престон дёрнулся, а руки, пусть и незаметно, но стали дрожать. Да и сам он как-то помрачнел, от чего Лололошка всё понял. Он и сам понимал это, ещё давно, но хотел убедиться в этом сам. А гость положил пустую чашку на стол, после чего встал со стула. — Я не хотел тебе напоминать, Престон, извини, — и в этот раз голос правда звучал теплее. А очки снова были возвращены на место. И он пошёл к выходу. Тут Престона и поразила молния. — П-постой! — вновь запнулся тот. Теперь ему никак не отвертеться от ответа. Ведь Лололошка уже повернулся в его сторону со скрещенными руками, дожидаясь, когда же он что-то скажет. И он ведь скажет. Иначе кошмары будут переноситься ещё сложнее. С его стороны это так эгоистично, но эти крики... Престон упал на пол коленями, будто молился кому-то. Но это вышло случайно. А по щекам вновь пробежался ручей слёз. Ло побежал к Престону, чтобы понять, нужна ли ему помощь. — Прости, Лололошка, прости меня... Но... Помоги.... Помоги мне, Лололошка... Я больше не хочу этого видеть. Каждый день и каждый раз, когда я ложусь спать, а глаза смыкаются, я вижу их... Уже слишком поздно. Они исчезли навсегда. — Он горько зарыдал, больше не в силах сказать что-то ещё. А Лололошка, не зная что делать, достал из кармана маленькую пачку влажных салфеток, и подал их Престону. И этого было достаточно. — Спасибо. И... Прости. Больше за этот день Престон не сказал ни слова. А эта пачка влажных салфеток до сих пор хранится у него в сумке. Так он будет помнить, что Лололошка ему поможет. Даже если находится далеко. Даже если всё кончится. Даже если он пропадёт как и все остальные.
