Сегмент – 22. Подстава за подставой.
17 февраля 2025 г., 01:21
В Маль-Серене также происходило много событий. Приемник Корвина отвоевывал у судьбы дочерей своей супруги. То тут, то там исчезали ячейки последователей Ромулы. Ну а между тем спаситель детей Матери-Воды, герой Терлассы, Эдвард Корвин сейчас подпитывался от стихийного фона храма. Единение стихий начало приходить в норму ещё после применения желтого активатора.
Эдварду было запрещено покидать храм до тех пор, пока стихии в его теле не сбалансируются между собой. И даже когда первоэлементы войдут в равновесие надо будет прождать ещё много времени дабы тело набралось сил. И в этому Огненный элемент очень поспособствует.
Его друзья ассасины были рядом. Тадаши сейчас находился на крыше храма и наблюдал за территорией. Хенрик у статуи Хозяина Лесов и, как казалось священнослужителям, Первейший Бер и ликантроп разговаривали впервые за семьсот с лишним лет. Наверняка ситуация с Демьяном и Полиной заставила их двоих выйти друг с другом на контакт, хоть это и не исчерпывало претензий к Михаилу у Хенрика. Хозяин лесов хотел встречи с волком, чтобы хотя бы отблагодарить за помощь в спасении детей, чему ликантроп был не против. Однако Дулин был бы очень счастлив, если бы имя его семьи было очищено от ложных обвинений, а также чтобы Хозяин лесов признал свою вину перед народом Блакории за несколько веков рабства.
Также в храме Лафицет ухаживал за своей возлюбленной Ингой. Розе с помощью сил монархов удалось пробить корень белого цветка настолько, что теперь до центрального узла можно было хотя бы добраться с помощью инструментов. Операцию механик проводил не один, в храм подошли ассасины из серенитского братства, в основном врачи и виталисты, чтобы всё прошло удачно. Монахи Триединого выдали одно из помещений и старались не мешать последователям теней, однако почти все беспокоились о том, что эти люди добровольно стали убийцами и не искали прощения за пролитую кровь. Что же это — принятие суровой реальности или же они просто были честны сами с собой?
Эдвард решил проветриться и вышел на балкон; будто специально, вид открывался на неподалёку стоящий прекрасный дворец царицы Маль-Серены. Вновь на уровне инстинктов Эдварда потянуло туда, чтобы увидеть кое-кого близкого ему.
Роза Аркана обнаружила своего возлюбленного и сразу все поняла. Ещё она заметила его метания по поводу протезов, которые Эд рассматривав время от времени. Лишь сейчас до него дошло, что при спасении целых трех монарших домов от трагедии он немного переборщил с самопожертвованием. И дальше будет всё только хуже.
Он слышал, как к нему шагают сзади, знал, что это его любимая домохозяйка. Роза обняла его, ткнулась лицом в спину, и у Эдварда кожа покрылась мурашками, когда он почувствовал её дыхание.
— Прости, — сказал ассасин возлюбленной. — Походу, я действительно перестарался.
— Только дошло? — спросила она печально. — Ты вообще себя не бережёшь в последнее время. В Рудлоге, а затем на Милокордерах. И вот сейчас.
— А как я мог не вмешаться? — спросил он, глядя на царский дворец. Роза догадалась, к кому тянуло её возлюбленного.
— Тебе надо было рассказать твоей семье, — проговорила она. Ассасин положил свои руки на обнимающие его грудь ладони домохозяйки.
— Ты не представляешь, что бы произошло, если бы мама узнала, — ответил Эд печально. — Да и тем более нельзя было позволить ей вновь выйти победительницей.
Роза вспомнила ухмылку царевны и тяжело вздохнула.
— Да, было бы очень опасно, узнай Ирина Константиновна правду, — говорила Роза. — Однако я думаю, что со мной всё бы обошлось.
— Розочка, ты ведь знаешь, что…
— Я знаю, Эд, — ответила заочно домохозяйка.
Эдвард повернулся к любимой и прижался к ней. Роза не замечала холода «стальной руки» у любимого. Главное, что он был жив, пусть и не совсем здоров.
— Какая сейчас стихия у тебя активна? — спросила Роза, чтобы сменить неприятную тему.
— Огонь, — просто ответил Эдвард. Роза слегка удивилась, потому что любимый был неестественно спокоен. — Слушай, я…
Роза не позволила ему договорить и поцеловала в губы. Эдвард не собирался прекращать сладкий процесс, так как сам был не против. Поцелуй был недолгим, так как вновь клятва дала о себе знать и Эдварда начало сдавливать во всем теле. Роза оттолкнула ассасина, чтобы он мог прийти в себя.
Эдвард сразу начал хватать ртом воздух в попытке начать дышать. Лафицет тут же получил сигнал об очередном приступе у друга. Однако ассасин знал, что инженер сейчас занимается излечением Инги, поэтому по нейро-чату отписался, что у него всё хорошо. Лафицет не ответил — не из злости, просто операция по выведению корня проклятого цветка была сейчас в самом разгаре.
Роза отвела Эдварда в зал, где в данный момент работала куча монахов, подготавливая народ к потрясениям и печальному известию. Снова Эдварду стало мерзко на душе, а ведь до этого и так было тошно.
С крыши храма Триединого Тадаши Сакакибара наблюдал за тем, как вокруг здания собирались несколько десятков серенитов и приносили к храму подношения. Со временем число людей стало увеличиваться, что не слишком нравилось ассасину. Вдалеке на ипподроме приемник Корвина всё ещё занимался спасением детей богини. Всё сооружение для спортивных игр окружил маскировочный щит и лишь по редким бликам мимо проходящие могли понять, что там происходит нечто невероятное. Возможно, из-за действий Януса народ и стекался туда и, несмотря на закрытые двери, все подносили к храму свои дары и молитвы.
Сакакибара решил спуститься вниз и проверить всё и в это время ему поступил вызов по нейросвязи. Звонивший был Хань Ши и Тадаши без промедлений принял запрос на сеанс связи.
— Уто-сан, — тут же после установки связи позвал император.
— Что случилось, мальчик? — тревожно спросил Сакакибара. — Снова тебя попытались убить?
— Нет, что ты, — успокоил император, — со мной всё в порядке.
— Но ты все равно тревожен, — непонимающе заметил Тадаши. — Давай, малыш, что там у тебя стряслось?
— Уто-сан, — начал Хань как можно мягче, — скажи мне, где сейчас Эдвард?
— У в храме Триединого, в Терлассе, — ответил ничего не подозревающий Тадаши.
— Хорошо. Эдвард как раз просил меня о встрече неделю назад. Скажи ему, что я буду рад его…
— Стоять, — прервал Тадаши императора, когда догадался, что что-то не так, — а теперь рассказывай, что происходит? Почему ты так хочешь видеть Эдварда?
— Отец, — позвал Хань рейванца на своем наречии, — просто, когда закончите дела, приходите ко мне и Эдварда обязательно приведите с собой. И… постарайся сделать всё, чтобы он не читал новости.
— Новости? — изумленно поинтересовался Тадаши.
— Я очень жду вас, — настаивал Хань, — и тебя в особенности.
— Не переживай, сын, — отозвался охотник на тигров тоном любящего отца, — я приду в ближайшее время. И внукам скажи, чтобы там не слишком баловались. А то прийду и застрелю, — то ли шутливо, то ли намекающе добавил рейванец.
Хань посмеялся, решив превратить всё в неудачную шутку. Оба попрощались и завершили сеанс связи. Но не мог Тадаши не беспокоиться о словах Ханя и новостях. Он вызвал по нейрочату своих друзей, Хенрика и Эдварда.
Ассасины собрались в углу большого зала на скамейке, чтобы обсудить странное поведение императора Йеллоувиня.
— Значит, господин Ши согласился меня принять? — с облегчением спросил Эдвард.
— Думаю, что тут не всё так просто, — охладил пыл друга Тадаши. — Хань действительно был очень обеспокоен.
— Может, переживал за тебя? — спросил Хенрик в надежде, что в мире не произошло очередной трагедии.
— Я позвоню своим, — вмешалась Роза. — Может, чего и узнаю.
— Да вряд ли в Йеллоувине что-то произошло, — успокаивая всех (и себя в частности), сказал Эд. — Скорее Хань просто хочет попытаться схватить в свои путы Единение.
— А что, не имеет права? — саркастично спросил Тадаши друга. В следующий миг рейванец почувствовал на себе пронзительный взгляд домохозяйки.
— У меня семья, — сказал Эд искренне, — я обещал матери…
— Как после Драконьего пика? — напомнил Хенрик другу его прошлое обещание.
— На сей раз я серьезно. Думается мне, что ещё немного и… — Эдвард поднял ладонь кибер-протеза. У друзей в этот момент внутри защемило от тревоги за своего товарища.
— Я пойду всё проверю, — сказал Тадаши, чтобы прервать нависшую тишину. — Узнаю, чего Хань так забеспокоился.
Ассасины одобрительно кивнули рейванцу и тот выпрыгнул из храма через ближайший балкон. Хенрик же вернулся к статуе Хозяина лесов и продолжил разговор с божеством. Эдвард не стал допытывать друга расспросами. Вместо этого он вышел из большого главного храма и зашел в помещение отдыха. Неподалеку в другой комнате проходила операция по извлечению цветка из головы Инги. Эдварду хотелось как-то помочь подруге, но всё уже было сделано.
В комнате отдыха никого не было и ассасин, потянувшись, решил подремать. Все равно под действием красного активатора лучше ничего не предпринимать. Однако через полчаса он проснулся и разум его бодрствовал из-за активной стихии.
Эдвард пытался расположиться на деревянной скамейке, но лишь испытывал неудобства. Стихия огня не позволяла просто так проводить время. Нужно было что-то сделать.
Он начал ходить по различным помещениям храма в надежде отыскать хоть что-то, где его навыки могут пригодиться. Может, разломать что-нибудь, а потом починить, чтобы не спалили? Такие мысли беспокоили сейчас героя Маль-Серены.
Он зашел в комнату, где остановилась Роза. И, разумеется, домохозяйка уже успела обустроить здесь кухню, весьма скромную, даже несмотря на убедительную просьбу местных служителей ничего не делать. Но увы, Арканы и в стародавние времена не могли просто устоять на месте больше суток. Чего уж говорить о современном поколении бывших чемпионов Гёттенхольдов.
Роза заметила в дверном проеме любимого и вопросительно уставилась на него.
— Тебе надо чего починить? — спросил он в надежде на поддержку любимой.
Сильнейшая горничная в мире поняла, в чем дело. Она прошлась по комнате и даже подумала разломать несколько предметов мебели.
— У нас телевизор сломался, не посмотрите ли? — послышался голос со стороны двери.
Двое влюбленных обернулись и увидели старенькую женщину, настоятельницу храма богини, в скромных одеяниях. В храмах Триединого к служению допускались лишь мужчины, однако на Маль-Серене нести службу дозволялось и женщинам, хотя им всё равно не позволялось участвовать в половине мероприятий и церемоний. К служению женщин в храмах Триединого допускали и в Блакории до момента исчезновения Черного Жреца. После этого в блакорийских храмах возрос патриархат.
Эдвард вопросительно посмотрел на служительницу. Кажется, ей было лет девяноста, однако, судя по одеждам, служила она Триединому, а не исключительно богине. Ко всему прочему, она была не серенитка. По чертам лица Эдвард предположил, что старушка эта из Инляндии.
— Конечно, — ответила Роза Аркана и жестом указала возлюбленному идти за служительницей.
Эдвард на чистом автомате зашагал за женщиной, и они прошли через главный зал в другую сторону храма в комнату, где, скорее всего, смотрели кинофильмы, с дозволения главного настоятеля, разумеется. Телевизор в комнатке был не передовой модели, но и не старый. Поэтому с ремонтом проблем возникнуть не должно.
Старая служительница храма наблюдала с улыбчивым лицом, как юноша работал с техникой очень увлеченно, что даже её, кажется, не замечал. Но всё же Эдвард был начеку, всё-таки он ассасин как-никак. Служительница знала и это и лишь данный факт печалил женщину.
Юный гений быстро нашел проблему, на всякий случай проверил микросхемы, почистил всё от пыли и поместил всё назад. Тут начались проблемы. Телевизор стоял на двойной подставке и у Эдварда вызывало сложность одной рукой держать экран, а другой пытаться вкрутить шуруп в необходимое отверстие.
Старушка тихо подошла и поддержала экран, чтобы у Эдварда освободилась рука. Таким образом Эд быстро закончил с ремонтом. Затем он попытался сам поднять телевизор на комод, где он стоял изначально. Однако габариты техники были не совсем удобны и ассасин не мог нормально ухватиться.
— Нет ничего зазорного в том, чтобы попросить о помощи, дитя, — внезапно проговорила старенькая служительница храма.
Это были простые слова, однако вновь Эдвард почувствовал, как его ударило молнией.
— Да не нужно, — ответил он, пытаясь скрыть неуверенность, — я сейчас поставлю.
Старушка подошла и положила руку юноше на плечо.
— Ты берешь на себя слишком много, дитя стихий, — сказала старушка.
Эдвард посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. Не могла ли она знать?
— Ты не один. Есть те, кому ты нужен. Семья, друзья, возлюбленная, — продолжила женщина и на перечислении она явно остановилась.
Эдвард посмотрел по сторонам. Всё вроде бы было хорошо, однако в окружающем пространстве чувствовалось напряжение.
— Не бойся открыть свое сердце, дитя стихий. Не запирай свои чувства в себе. Поделись ими.
Эдвард ещё немного помолчал. Зашли молодые служители храма и уже они поставили технику на место.
Служители Триединого вышли из комнатки, оставив Эдварда одного в раздумьях. Даже боги не могли его отследить благодаря Кредо. Это было необходимо, чтобы Танатос не смог его обнаружить. А чувства свои он и так закрыл в себе очень давно. В моменты, когда он всё же осмеливался открывать свою душу, непременно кто-то погибал. Эдвард с большой болью вспоминал обо всех погибших товарищах.
Особенно выделялись трое.
Дракон Теонии, который погиб, защищая Эдварда от солдат корпорации MidEOS.
Иан Кесслер, маленький гений, что дал темным шанс на нормальную жизнь.
Матильда, жрица богини, архивариус братства. Она помогла Эдварду во время психологической реабилитации, когда юный ассасин очнулся после сотни операций по восстановлению его тела. И Эдварду же пришлось сделать страшное, но того хотела сама Матильда…
Эдвард не раз порывался открыть сердце любимой и, как только решился, произошло непоправимое. Ассасин рассмотрел свою левую руку. Наложенная иллюзия, слава богу, работала без перебоев. Если бы Эдвард мог, он бы вернулся домой к родным вместе с Розой. И стала бы семья вновь крепкой. Но учитывая происходящее, вряд ли для Эдварда наступит счастливый конец, в частности из-за того, что он изменил ход истории и плата за это будет ужасной.
Страхи Эдварда касались и его друзей, за которых его сердце очень сильно болело. Инга сейчас на операционном столе. Тадаши и Хенрик рискуют своим существованием ради него. Лафицет не может забить прошлого. Гории, который был его единственным родным и близким родственником…
Эдвард вышел обратно в зал и тихо прошагал до самого отдаленного угла, чтобы сесть на пол. Может, ещё удастся провести время с родными… Даже если он и спасет мир, Танатос все равно доберётся до него.
Вокруг ассасина собрались духи. В основном водные чайки и четвероногие терсели, явно появившиеся здесь, чтобы поддержать героя, спасшего детей их создательницы.
— Уйдите, — попросил их Эдвард печально. — В порядке всё со мной. Так что не надо…
Всё было не в порядке. Эдвард не мог понять, почему ему вдруг стало так плохо. Вроде бы системы ничего не выявили. Даже когнитивных аномалий не наблюдалось. Но все равно было так мерзко и холодно от нависшего одиночества, которое грозило стать обыденностью…
Один из терсели вышел вперёд и улегся рядом с Эдвардом. Затем ещё один улегся у ног. Чайки тоже подлетели поближе.
Может, где-то внутри своей души, очень-очень глубоко небольшая частичка естества осознавала, куда ведёт путь, который ассасин выбрал. Сознательное одиночество. Никаких обязательств перед окружающими. И ответственность тут ни при чем. Эдвард будет рад принять её. Всё дело в том, что все, кто находятся рядом с ним, либо теряют самое дорогое, либо погибают. Так Роза потеряла Бёрка. Так Инга и Лафицет потеряли возможность вновь иметь ребенка. Его мама потеряла трон. Многие товарищи из-за него погибли.
В храме пронесся легкий ветерок, летевший в определенном направлении. Эдварда сразу накрыло туманом. И чья-то легкая, но огромная рука накрыла его. Однако из-за Кредо, а ещё точнее, из-за того, что последний Гёттенхольд полностью закрыл себя от мира, мальчик не почувствовал прикосновения. Он боялся открыть свою душу, ибо в его разумении это было наилучшим решением, чтобы оградить близких.
Ветерок дунул, сильнее пытаясь вырвать Эдварда из отчаяния, которое ассасин сам же не осознавал. Он чувствовал скорее тяжелый дискомфорт. Юный ассасин силой заставил части себя собраться. Он вновь наглухо закрыл сомнения в недрах своей души. И, словно какой-то робот, встал и осмотрелся.
***
[Включение основных систем]. [Выход из режима сна].***
Ты обнаруживаешь себя лежащим на диване в одной из комнатушек служителей. Затем откидываешь легкое одеяльце, которым тебя, очевидно, накрыла Роза. Часы, что весели на стене, показывают время — половина пятого дня. Но у тебя ощущение, что прошло больше суток. Перед глазами вновь блики от работы нейроинтерфейса, в слепящем свету ты пытаешься найти выход из комнаты. Когда находишь, ты протираешь свои сухие глаза и идешь в большой зал.***
Эдвард, как только вышел из комнаты, учуял запах свежих булочек. Может, это Роза приготовила? Конечно да, а раздавала всё старая служительница. Она же и обнаружила спящего на столе юного героя Маль-Серены. Служительница странно взглянула на Эдварда. — Эй, соня, — радостно позвала Эдварда Роза. — Ты как, выспался? — Я… да, — ответил Эдвард неуверенно. Он даже не был уверен, что видел сон. — Я тебе тут стырила булочки, — домохозяйка заботливо протянула два ещё мягких изделия. Не крала, а только приготовила. — Роза, я… — начал Эдвард, но тут же застыл, неспособный продолжить. — Что такое, милый? — полюбопытствовала Роза. Эдвард хотел попросить Розу о невозможном. Вновь попробовать провести где-нибудь месяц, другой. Нет, не где-нибудь. А в Рудлоге, где сейчас были его родные. — Да нет, ничего, — ответил Эдвард и слегка опустил голову. Роза тревожно посмотрела на любимого и подняла его взгляд, такой опустевший. У глаз виднелись явные дорожки от слез. — Всё в порядке, не бери в голову, — уверенно (нет) проговорил Эдвард, потирая лицо. Он тут же начал уплетать булочки, приготовленные возлюбленной. — По Терлассе разносят добрую весть. Говорят, что Смерть спасла от смерти детей богини, — странным тоном проговорила Роза. — Овливно, — прожевывая, говорил Эд. — Может, стоит куда-нибудь съездить и отдохнуть? — сказала домохозяйка. Эдвард застыл. — А может, провести время с родными, как ты думаешь? Эдвард проглотил кусок булочки и посмотрел на любимую. Он мог бы притвориться, что для него, мужчины, проблем никаких нет. Однако в глазах домохозяйка не увидела ничего, кроме уставшего и измученного человека. — Ты и так сделал столько, Эд. Ничего страшно не произойдёт, если ты сейчас остановишься, — тихо говорила Роза, пытаясь достучаться до любимого ассасина. — Не могу, — ответил измученно Эд. — Нужно столько сделать. Амулеты, порталы, записи Корвина, кристаллы… — начал перечислять Эд. Роза приложила палец к его губам. — Мир никуда не денется, — успокаивала она Эдварда. — Сейчас я прошу тебя: подумай обо мне или хотя бы о своих матери и сестрах. И о том, как ты всем нам нужен. Эдвард хотел её обнять, даже несмотря на риск нового удушающего приступа. — Его величество жив! — радостно воскликнул один из служителей. Эдвард уловил в крикливом монахе общие со старой служительницей черты. Внук, решил ассасин. Эдвард дал себе легкую пощёчину. Даже сейчас его мозг автоматом анализировал все, что видели глаза. Судя по тому, что оба служителя Триединого были из Инляндии, радость молодого была очень оправданна. Молодые монахи пошли в комнату с телевизором и уселись на скамейки, будто собираясь смотреть кино, что было не так уж и далеко от истины. Ассасин с домохозяйкой тоже пошли за ними, чтобы не выделяться из толпы. Ассасин чувствовал на себе взгляды некоторых монахов, но не косые, а скорее обеспокоенные. Ведь не рассказали юноше, что он всё же чинил телевизор. Во время сна в теле Эдварда произошёл резонанс стихии, который на сей раз проявился в приступе лунатизма. И при том, что ассасину удалось ещё и немного усовершенствовать старую технику и теперь антенна работала без перебоев. Даже ловила почти все цифровые каналы, что было невероятным. И, похоже, в дальнейшем технику в храме будут помещать под замок. По телевизору шли новости. Эдвард и Роза туда не смотрели, так как на экране показалась фигура его величества Луциуса Инландера, а также леди Шарлотты Кембритч. — Мы вновь передаем срочные новости, — вещала телеведущая местного федерального телеканала. — Его величество провел срочную пресс-конференцию… Ассасин не слушал. Ему не хотелось слышать речь подонка, виновного в смерти друга. Роза также продолжала не обращать внимание. Она демонстративно начала легкую уборку комнаты. Пресс-конференция проходила в роскошном зале дворца, освещённом холодным белым светом софитов. Луциус Инландер стоял за трибуной, выпрямившись, его лицо оставалось спокойным и уверенным, несмотря на напряжённую обстановку. На кресле, словно на торжественном месте, сидела леди Шарлотта и смотрела на короля взглядом самой счастливой женщины на свете. — Дамы и господа, — начал король, его голос звучал чётко и уверенно. — В последние дни наша страна подверглась беспрецедентной угрозе. Взрывы в Лаунвайте были направлены не только против меня и моей семьи, но и против стабильности нашего государства. Однако я заверяю вас: мы живы, мы в безопасности и никто не сможет поколебать нашу решимость сохранить порядок. Король Луциус был таким уверенным, что Эдварда так и тянуло блевануть. Его величество сделал паузу, позволяя журналистам осмыслить сказанное, прежде чем продолжить: — Благодаря слаженным действиям спецслужб и верных союзников все ближайшие аристократы, а также моя семья, были своевременно эвакуированы и находятся под надёжной защитой. Семья Блакори так же спасена и в полной безопасности. Мы предпримем все меры, чтобы виновные в этом нападении понесли заслуженное наказание. Шёпот в зале стих, когда первый журналист поднялся для вопроса. — Ваше Величество, как спецслужбы допустили подобное покушение? Были ли предварительные сигналы о возможной атаке? Луциус кивнул, ожидая этого вопроса. — Расследование продолжается, — ответил он. — Наши службы выявляют корни этой угрозы. На данный момент у нас есть несколько подозреваемых группировок, но я не могу раскрывать детали во избежание утечки информации. Следующий вопрос задал журналист из независимого издания: — Известно ли вам что-либо о личностях исполнителей? Были ли они связаны с какой-либо зарубежной организацией? Луциус медленно кивнул. — Мы рассматриваем несколько версий. Однако у нас есть основания полагать, что это было хорошо спланированное нападение с целью дестабилизации ситуации в стране. Как только появятся точные данные, мы их обнародуем. Журналисты заговорили громче, многие поднимали руки. Репортаж продолжился вставкой речи телеведущей о событиях, последовавших за покушением. Кратко описали вторжение монстров и темного измерения, затронули тему возможной причастности к этим событиям так называемых последователей Ромулы, а также упомянули инциденты в Галдине. Ну, хотя бы появление Адаманта этот король-гандон оставил без внимания… по крайней мере, так сначала подумал Эдвард. Журналисты заговорили громче, многие поднимали руки, но один из них привлёк особое внимание, встав со своего места: — Ваше Величество, как вы можете прокомментировать недавние события на Маль-Серене? Там так же произошли взрывы и поступили сведения о покушении на царицу и её семью. Эти нападения связаны между собой? В зале повисла напряжённая тишина. Луциус, словно заранее подготовленный к этому вопросу, выдержал паузу, а затем спокойно ответил: — Да, эти события связаны. Враг пытался нанести удар по обеим королевским семьям одновременно. Однако их планы были сорваны. Последовал ещё один громкий вопрос: — Как же вам удалось спастись? Каким образом королевские семьи избежали гибели? Эдвард напрягся. Он был уверен, что король озвучит какую-нибудь удобную версию — например, что некая группа верных бойцов пожертвовала собой, чтобы защитить королевские дома. О судьбе этих «героев» ничего не известно, но они якобы исполнили свой долг… Удобная история, особенно для такого упыря, как Луциус. И уж лучше бы он сказал именно это. Но дальнейшее Эдвард даже в самом жутком кошмаре не мог себе представить. Луциус выждал мгновение, затем произнёс с особым нажимом: — Королевские семьи были спасены благодаря усилиям одного человека. Зал взорвался шёпотом и переговорами, вопросы посыпались со всех сторон, но один голос перекрыл общий гул: — Кто этот человек? Луциус выдержал театральную паузу, словно смакуя предстоящее объявление. Затем, уверенно глядя в объективы камер, произнёс: — С превеликой радостью я могу назвать имя нашего спасителя, — в его голосе зазвучали торжественные нотки. — Я и все королевские дома в неоплатном долгу перед этим героем. Его имя должно быть известно каждому. Этот человек — последний ныне живущий истинный потомок Черного Жреца и наследник династии Гёттенхольд… Луциус сделал короткую паузу и с триумфальной улыбкой произнёс: — Эдвард Гёттенхольд. Зал замер. На несколько секунд воцарилась абсолютная, почти зловещая тишина. А затем журналисты взорвались шквалом вопросов. Казалось, что теперь никого уже не интересует покушение на королевские семьи — все хотели услышать больше о человеке, чьё имя вот так внезапно прозвучало с уст самого короля. Пространство взорвалось гулом голосов. Журналисты заговорили наперебой, стремясь перекричать друг друга, чтобы их вопрос прозвучал первым. — Ваше Величество, что вам известно о прошлом этого человека? — Кто он такой на самом деле? Где он рос? — Как получилось, что наследник династии Гёттенхольд не был известен широкой общественности? — Где он сейчас? Каково его состояние? Луциус поднял руку, призывая к тишине. Постепенно голоса стихли, но журналисты продолжали напряжённо следить за королём, ожидая ответа. — Эдвард Гёттенхольд родился в Инляндии, — начал Луциус, выдерживая должный драматический эффект. — Однако его младенцем похитили фанатики, поклоняющиеся Красному Воину Огня. Его судьба могла сложиться иначе, но по стечению обстоятельств он оказался в семье Рудлогов, где провёл детство в качестве политического заложника. По залу прокатился ропот. Сведения о политических заложниках не были тайной, но тот факт, что один из них оказался потомком Черного Жреца, был шокирующим. — Это означает, что он вырос в Рудлоге? — спросил кто-то из журналистов. Луциус кивнул. — Да, и это предопределило его непростую судьбу. В последние годы, в ходе мятежа против власти Рудлогов, он был арестован по обвинению в государственной измене. Суд признал его виновным и отправил в тюрьму. — Но как же человек, осуждённый за измену, оказался вашим спасителем? — последовал резкий вопрос. — Жизнь порой преподносит удивительные повороты, — невозмутимо продолжил Луциус. — Находясь в плену, Эдвард предотвратил ещё одну попытку переворота, тем самым спасая семью Рудлогов. Однако в ходе этих событий он был смертельно ранен и вынужден скрываться. Долгое время его считали погибшим… до недавнего времени. Зал снова наполнился шумом. Журналисты лихорадочно записывали услышанное, осмысливая открывшиеся факты, большая часть которых не имела ничего общего с реальностью. — Ваше величество, — задал следующий вопрос один из журналистов, — значит ли это, что Эдвард Гёттенхольд теперь реабилитирован? Луциус не ответил сразу, позволяя залу замереть в ожидании. — Пока рано говорить об этом, — сказал он наконец. — Но несомненно одно: он доказал свою преданность нашему миру. После короткой паузы журналисты снова заговорили наперебой. — Ваше величество, означает ли это, что Эдвард Гёттенхольд сейчас находится в Инляндии? — Можно ли будет взять у него интервью? — Каково его состояние после всех этих событий? — Где он сейчас? Луциус сделал вид, что обдумывает ответ, хотя слова его уже были тщательно взвешены. Он чуть наклонился вперёд, позволяя голосу звучать чётко и уверенно: — В настоящий момент Эдвард Гёттенхольд проходит лечение от травм, полученных в ходе спасения королевских семей на Маль-Серене. Ввиду его исключительной важности и необходимости восстановления он находится под защитой царствующей семьи. Журналисты снова загудели, но Луциус поднял руку, не давая им сорваться в хаос. — Более того, — продолжил он, — в целях его безопасности Эдвард находится под личной защитой царицы… и богини. По залу прокатился волна изумлённых возгласов. — Царица лично охраняет его?! — Богиня вмешалась в его судьбу? — Какова реакция со стороны Рудлога? — Мы приняли все необходимые меры, чтобы исключить угрозу со стороны Рудлогов. Но мы не можем исключить попыток их агентов добраться до него. Поэтому в данный момент безопасность Эдварда Гёттенхольда — приоритет для царицы Иппоталии и её королевского дома. Репортёры тут же подхватили тему, засыпая Луциуса всё новыми вопросами. На экране вновь появилась телеведущая федерального канала Маль-Серены — элегантная женщина с идеально уложенными тёмными волосами и строгим выражением лица. Её голос был ровным, но в нём явно угадывались нотки волнения. — Несмотря на резкие заявления его величества Луциуса Инландера о биографии Эдварда Гёттенхольда, в сети продолжают появляться новые сведения, которые ставят под сомнение сказанную версию событий. На экране появились кадры из архивных записей: молодой Эдвард с королевской семьёй Рудлогов, его официальные выступления, сцены во время публичных церемоний. Ведущая продолжила: — Источники утверждают, что последний истинный потомок Чёрного Жреца не был простым политическим заложником при дворе Рудлогов, как заявляет королевский двор Инляндии. Напротив, существуют веские доказательства того, что он жил в королевской семье как её полноценный член и, более того, является приёмным сыном её величества Ирины Рудлог. Изображения сменились на официальные документы, запечатлённые в кадре: королевские указы, семейные хроники, даже выдержки из статей прошлого десятилетия. Эдвард был не на всех. Он редко когда появлялся в кадре, а если и попадал, то только с ракурса, где лица было не разобрать. Лишь одно фото полностью показывало лицо Эдварда. Их последняя семейная фотография, сделанная на балу за день до переворота. — Среди общественности его деятельность рассматривается как исключительно положительная. Как отмечают политические эксперты, Эдвард Гёттенхольд не только сыграл важную роль в стабилизации внутренней политики, но и пользовался поддержкой значительной части аристократии и военной верхушки. Многие считают, что его обвинение в государственной измене было не более чем политической провокацией, инспирированной недоброжелателями. В студии вновь появился кадр с ведущей. Она слегка наклонилась вперёд, делая паузу перед следующим заявлением. — Тем не менее появление последнего потомка Чёрного Жреца и его роль в недавних событиях вызвали настоящий мировой резонанс. На данный момент представители королевских домов, в частности дом Рудлогов, пока не сделали никаких официальных заявлений. Однако мы ожидаем комментариев в самое ближайшее время. Она подняла глаза к камере, будто вглядываясь в зрителей. — Мы также ожидаем официального ответа от её величества царицы Иппоталии и будем следить за развитием событий.***
— Чудеса, — заговорил один из монахов. — Слава богам, — проговорил восторженно второй, — всё-таки есть надежда. — Не торопись, — осек его третий, — ещё ведь Жрец не явил себя. — А вы знаете, что говорят на улицах? — позвал всех первый. — Никто иной, как сам Жрец, спасает дочерей богини от смерти. — Болтают, — неверующе отозвался другой монах, — если бы боги спустились, то им бы пришлось платить долг. — Не знаю, — засомневался молодой монах инляндец, — его величество говорил так правдоподобно. Неужели в Рудлоге его так мучили? — Вот бы увидеть этого героя, — замечтал ещё один монах, — для меня было бы честью познакомиться с таким достойным человеком. «Достойный человек» замахнулся и с невероятной силой кинул первый попавшийся под руку предмет в телевизор. Небольшую статуэтку какого-то дерева. Треск поломанной техники был таким громким, что кое-кто даже лег на пол, чтобы избежать возможного попадания в себя. Один из монахов повернулся и увидел Эдварда, стоявшего, словно статуя. Лицо у него было бледным и каменным. В стороне от него абсолютно такая же стояла Роза. Более того, девушка была в таком шоке от поступка короля-гандона Луциуса, что на секунду выпала из реальности. Эдвард испытывал невероятную смесь из ярости, отчаяния, негодования, обиды и непоколебимого желания убить белого короля собственными руками. То же самое испытывала и Роза Аркана, плюс ко всему она раздумывала о том, чтобы поднять холм королей вместе с основанием и кидануть его в Глорентийский дворец, дабы не оставить потомку бога-развратника и шанса на выживание. Старая служительница подошла к остолбеневшим гостям храма, попыталась обнять сначала Эдварда, однако он протестующе выставил руку и, медленно шатаясь, вышел из комнаты. Роза же не отвергла заботы женщины и позволила себя обнять. Что угодно, лишь бы не начать ломать всё и вся в храме. Ненадолго хватило Эдварда. Около двери он остановился. — …сука… Ебаная падла. Блять! Сука, блять! Пиздаебский ты гандон! Мудак ебаный! Мудила недоебаная! Сука! Пиздабол! Уебать тебя сразу ебдарем до еблета мало! БЛЯДЬ!!! Дико начал материть он Луциуса всеми известными ругательствами, бить по двери. Когда он сорвал её с петель, то кинул в коридор. Но и после этого он не успокоился. — Пиздабольская ты хуйня! Сука, чтоб тебя пять ебарей переебало! Чтобы ты уебался булыжником размером с твое ебучее эго. Сука! Тварь! Мразь! В коридоре послышались звуки неистового бешенства, а также разбивающейся, летящей во все стороны мебели и ударов в стену. И хвала богам, что Эдвард бил только протезом. — Распидросить тебя на хуй, чтоб не выебывался! Сука! Пидор! Ебаная ты блядская ебнина! Монахи порывались остановить взбешенного юношу, однако Роза их учтиво останавливала. Да и пыл у священнослужителей немного остывал из-за нарастающего инстинкта самосохранения. Тадаши, как только всё узнал, сразу же рванул обратно в храм — предупредить друзей о поступке Луциуса. Кроме Эдварда, с учетом того, что красная стихий активна, последствия были бы не самыми приятными. Но, увы, они уже наступили. Тадаши влетел в храм через открытое окно и тут же по коридорам двинулся в зал. По пути он встретил Хенрика. — Хен, — запыхавшись, позвал друга Тадаши. — Луциус? — заочно предположил Хенрик. Тадаши без лишних слов утвердительно кивнул. — …лядина ебучая! Гондон ебучий! Сука, выблядок шалавы-свиноматки на хуй! — послышалось из коридора на противоположной стороне зала. Эдвард вышел и глаза его горели огнём. — Друг? Только давай спокойно, — позвал Тадаши осторожно. — Ты находишься на святой… — Убью, — проговорил Эдвард, тихо и жестко прерывая Хенрика. — Разорву блядину на хуй! — Блять, — выругался Хенрик, — у него отходняк от активатора огня. В этот момент из другого коридора, ведущего в зал телепорта, вышли монаршие особы. Королева Василина с матерью и старшей сестрой, а также король Гюнтер. — Какого хуя тут происходит? — послышался жесткий голос Лафицета Крайса, только успешно закончившего операцию. — У вас тут война, что ли? Почему фон стихий так вскочил? За Крайсом вышло ещё два человека. Оба несли койку с лежащей на ней Ингой. Она была вся перебинтованная, но чувствовала себя очень хорошо после операции по извлечению проклятого цветка. — Эй, ребят, — позвала Сапиенка своих друзей, рассчитывая, что они рядом. — Ну, или кто-нибудь, скажите, что происходит? Механик посмотрел на Эдварда и ответ на один вопрос был найден. Но появились вопросы другие. — Разорву суку! Разорву блядину! Убью, зажарю и съем! Ебаная сучья мудоблядская пиздоболина! Эдвард кричал на весь храм и казалось, что его можно было услышать и за пределами святого места. — Эд, мальчик, — попытался позвать Гюнтер. — Ты успокойся. Не всё так плохо. — СУКА!!! — заорал Эдвард, подняв голову и устремив свой взгляд на открытый потолок главного зала. Серениты могли наблюдать, как из храма Триединого в небо полыхнул поток огня. Это же наблюдали и члены царствующей семьи с прародительницей и спасшим их от трагедии приемником Корвина.
