Страна роз

Сеул – место, где сбываются мечты. Множество возможностей открываются для тех, кто приезжает в этот удивительной красоты город. И люди действительно спешат урвать хотя бы кусочек этого пирога, но получается не у каждого. Этот рай не для простаков, которые умеют желать, но ничего для этого не делают. Иногда им везёт, но не всегда. Дани стоял в стороне от своей компании, наблюдая за тем, как парни спорят о том, с кем сейчас устроить гонку. Омега кутался в куртку Минги, которая была ему не по размеру, пока альфа участвовал во всеобщем оре, забывая о том, что у него сломана рука. Этот человек, даже на инвалидной коляске бросил бы вызов мотоциклу. Местом сбора молодёжи являлся небольшой район столицы, отдалённый от центра. Неподалёку здесь жил Югём. Альфы любили, подвыпив, садиться на байк, и устраивать дебоши с местными парнями. Дани нравилась такая атмосфера. Поздними вечерами он забывал о своей жизни, и стоя под козырьком уже закрытого магазинчика в свете уличного фонаря, искренне улыбался тому, что видел. Парни, определившись, кто сейчас поедет, а это был Чимин и незнакомый Дани альфа, покатили мотоциклы к старту, который нарисовали на дороге баллончиком задолго до того, как омега впервые появился здесь. Югём подошёл к нему на минуту, чтобы спросить, не замёрз ли он, и, забрав из портфеля, стоящего у ног Дани, пиво, вернулся к шумной компании. Друзья омеги были простаками, которым удалось схватить удачу за хвост, но никто из них никогда не говорил, что был доволен своей жизнью. Дани додумывал сам, что альфы хотели бы размеренно жить без проблем, которые могли быть смертельными, иметь не опасную работу и семью. Но может быть, парень ошибался. Он и не слышал, чтобы альфы жаловались. Наверное, лучше существовать так, чем быть кем-то вроде тех, кто сейчас за стеной, как Ингук. Дани не успел увидеть его вживую перед тем, как альфа уехал, и страдал из-за этого пятый день. Днём мучают мысли об альфе, а ночью отец устраивает с ним разборки. У Дани час здесь, чтобы собраться с последними силами и заверить друзей, что с ним всё будет в порядке. — Я вот всё думаю, — подходит к омеге Минги, — как ты в ту ночь добрался до бара? Ты говорил, что сбежал, но как дошёл? И откуда звонил? — Мне помог один человек, — отстраненно рассказывает Дани, вспомнив о том, что Чонгук знает его тайну. — Он тоже был на ужине с отцом и Сокджином. — И ты мне это сейчас говоришь? — силой разворачивает омегу к себе лицом альфа, испугав Дани. — Что за скрытность? Кто это был? — Какой-то мужик, я не знаю его, — пытается оправдаться омега. — Он забыл ключи от машины у нас и вернулся за ними, и пока отец искал их, я убежал. На парковке мы встретились, и он дал телефон, подкинул до бара. — Случайно не на кёнигсегге, который стоял через дорогу? — напирает Минги, и омега сдаётся, пискнув. — Почему ты это скрыл? Что такого в этом человеке? — Есть вещи, которые никто знать не должен, это мое личное. — Почему тогда вся компания в курсе, что ты спишь со своим отцом? — Как у тебя язык повернулся это произнести? — всхлипывает омега, смотря на Минги с отвращением. — Я может, не только с ним сплю. У меня личной жизни быть не может? Ты кто, что я отчитываться должен? Минги делает один большой шаг, прибивая парня спиной к стене магазина, и здоровой правой рукой крепко обхватывает его плечо. Дани никого не боялся, кроме отца, но в этот момент, холодный пот выступил у него на теле, когда друг посмотрел на него так, будто он предал весь их клан. В мыслях Минги, оказывается, всё так и было. Он смотрел на омегу с осуждением, мучая себя догадками, кто был тем парнем, с которым омега убежал от отца, но что важнее, с кем ужинал Хёнбин. — Ты должен отчитываться, — заключает Минги, — всё, что касается работы твоего отца, касается нас. Если ты, гуляя с нами, забываешь, кто мы такие, я напомню тебе, что Югём – правая рука Ким Намджуна, нашего обожаемого босса, который торгует не водяными пистолетами, а настоящим оружием, из которого в меня, Югёма и босса стреляли не один раз. А я, не только твой дружок, который при первом зове приедет спасать тебя, а главнокомандующий армией людей Намджуна. Ясно? — Но, Минги… — Если мы кажемся тебе полными идиотами, раскатывающими на мотоциклах пьяными, и ломающими себя руки, то мне жаль. Потому что, когда встаёт солнце, в каком бы состоянии мы не были, должны быть рядом с боссом, решать серьёзные дела, а не вроде тех, что отец играется с сынком, который не может признаться себе в том, что его это устраивает, — Дани слыша такое от друга, теряет дар речи. — Есть проблемы поважнее тебя, Дани. И не надо заговаривать мне зубы, я спросил тебя в ту ночь, что случилось, ты промямлил сказку, а факт нового человека в своем доме скрыл. С какой целью? Не забывай, что находясь с нами, ты являешься частью нашей семьи, а не своего отца. Или же у тебя двойная игра? Аплодисменты и крики отвлекают Минги от разгорячённой речи, и он отпускает плечо омеги, но пространства, чтобы дышать, не дает. — Не нужно бояться меня, ты ещё не видел настоящего зла, — оборачивается Минги, смотря на Чимина, выигравшего гонку, и направляется к нему. Дани ни живой, ни мертвый, стоит прибитый к стенке, наблюдая за тем, как парни поздравляют Чимина, а сам ни шага сделать не может. Отстраняясь от стены, куртка Минги с его плеч падает на асфальт, и с тем же начинается дождь под завывания выпивших альф. Кто-то стремится прокатиться под ним, кто-то прячется под навесы неподалеку стоящих домов. Дани соскребает последние остатки гордости, и, подняв куртку, направляется к компании альф, всё ещё стоящих у финиша. Омега со всей силы, что была у него, разворачивает Минги к себе лицом, и смотрит с такой злостью, что некоторые отступают, почуяв неладное. — Ничего я не должен тебе, козёл! — кричит Дани и ударяет Минги в плечо. — Ты не имеешь права судить меня, нихера ты не знаешь, что у меня дома происходит, чтобы говорить такие вещи. Тебя это не касается! И я не твоя шестерка, чтобы отчитываться. Буду спать с тем, с кем хочу. Захочу, поеду с первым встречным. Я не часть твоей семьи, да я даже не имею никакого отношения к твоей работе. Мне семнадцать лет, я школьник и помимо домашки и траханья мозгов дома, иногда хочу повеселиться. Что плохого в том, чтобы просто быть рядом с людьми вроде тебя? Разве ты чем-то лучше меня? — Дани, что с тобой? — всё ещё сидящий на мотоцикле Чимин удивленно следил за сценой, не понимая, что случилось за время, что он был в дороге. — Так что, прикуси язык, — не обращает внимания на Чимина омега, всё ещё обращаясь к Минги. — Если ты ещё хоть раз тронешь меня, скажешь хоть слово о моем отце, я не побоюсь взять дома ружьё и пристрелить тебя. — Дани, — тянет руку к нему альфа, но омега ударяет по ней. — Я предупредил тебя. — Тогда и предупреди того, кто разъезжает на тачке за два лимона долларов, что ничего не остановит меня, если я узнаю, что ты с ним спелся, — звучит новая угроза и Дани сдаёт позиции в этой схватке, ему не достучаться до Минги. Омега бросает куртку альфы ему в лицо, и молча уходит, пока позади происходит какая-то возня. Когда Дани берут за руку, он собирается скинуть её, но увидев перед собой Чимина, успокаивается и дает ему обнять себя, ничего не объясняя.

☢️☢️☢️

Праздничные выходные кончились, и Тэхён провёл их так же скверно, как и само торжество. Омега потратил немало сил на анализ произошедших событий, только и, делая, что доводя себя до слёз. Не ожидал он, что жизнь его скатится в нечто подобное после очередной вылазки в клуб. И не казалось, что всё может измениться, или же Тэхён настолько привык ожидать удары судьбы, и мирился с тем, что было. Собираясь утром в университет, единственное, чего он хотел – не встретить в нём Юнги. Пусть он не захочет идти, заболеет, его украдут инопланетяне, только не видеть его наглую ухмылку. Только назло Тэхёну он пришёл и раздражал парня одним своим видом, то тут, то там, подбегая к Джунхи на переменах, и по-дурацки хихикая над чем-то. Тэхён надеялся, что не над ним самим, потому что его самооценка и без этой парочки упала ниже плинтуса, но её можно было легко поднять, встречая Чимина. Особенно если Юнги мог видеть, как они говорят, тогда его рот перекашивался и Мин едва ли мог удержать себя в руках, чтобы не подойти и не подслушать. Но если Юнги не мог быть вовлечен в такой разговор, он после нагло о нём расспрашивал. На обед Тэхён остался в заведении, и, попав в столовую одним из первых, успел урвать себе место подальше от всеобщей суеты, вспоминая, как прятался от гостей на празднике. Но в этот раз компанию составил ему не Ингук, а Юнги, беспардонно присевший с ним за один стол. — Почему к Джунхи не сел? — сразу спросил Тэхён, легко находя альфу среди толпы людей. — Пусть соскучится, — отвечает омега так, будто ему до Джунхи никакого дела. Будь воля Юнги, он бы с удовольствием сейчас был с Чимином, которого в зале не было. Зато он полдня был рядом с Тэхёном. И Юнги умрёт, если не узнает, о чём они ворковали. — А что у тебя с Чимином? — Ревнуешь? — Пф, спросить нельзя? — А что у тебя с Ингуком? — Свидание было, мы катались на его ламбо по городу и пили кофе, — рассказывает омега, даже не краснея. Тэхён смеётся, перестав жалеть, что его личное пространство нарушили. — Что смешного? Не ври, что не хотел бы на моём месте оказаться. — Странное свидание, — задумывается Тэхён, не стирая с лица улыбки, — а мне Ингук сказал, что ты кинул его. — Чё ты мелишь? — шипит Юнги, наклонившись к парню, и только надеясь, что их разговор никто не слышит. — Мы с ним в клубе пересеклись, он рассказал мне. И знаешь, даже не расстроился. Ты ему сразу показался легкодоступным, — режет без ножа Тэхён, утопая в экстазе, видя на лице Юнги шок, который ничем уже не прикрыть. — Признаюсь, сначала меня задело то, что вы нашли общий язык, но после вечеринки Ингук сам нашёл меня, и мы поговорили. Знаешь, его не волновала моя задница, свиданки и прочее. Оказывается, для него есть вещи поважнее этого. — Хватит врать, — горит от ярости омега, тяжело дыша. У него едва не было приступа, когда Тэхён крутился рядом с Чимином, но тронуть Ингука не позволит. Этот вариант ему всё ещё нужен. — О чём с тобой вообще говорить можно? Ты же тупой, как пробка. Даже в моде ничерта не понимаешь. Отстирал рубашку? — Ты мне заплатишь за неё, чучело, — теряет самообладание омега. — Две копейки? Да легко. — Копейки стоит твоё внимание. Найди кого-то, кто будет тебе по зубам, и не целься на тех, кто в тебе только дырку видит. — У тебя наглости хватает оскорблять меня? — уже вне себя Юнги, желая запустить в омегу поднос с едой. — Я буду выше этого и просто уйду. Спорить с тобой, это уже не уважать себя. — О каком уважении ты говоришь, подстилка ментовская? — не сдаётся Тэхён, за что и получает, потому что Юнги взрывается, а потом взрывается бутылка с колой, брошенная в лицо омеги, но уже где-то на полу. Начинается перепалка. Омеги кидают в друг друга едой, а когда она заканчиваются, поднимают кулаки. На удивление студентов, драка не выглядит так, как должна: никакого хватания за волосы, и боязнь сломать ноготь. Парни дерутся, как отпетые тюремщики, избивая друг друга кулаками, и укатываясь куда-то под стол. Юнги сидит на Тэхёне, когда его резко снимают с парня, продолжая удерживать. Кима вытаскивает Джунхи, тоже держа, потому что сдаваться никто не планировал, но если драка кончилась, то оскорбления только начинались, как бы этих двоих не успокаивали. — Сука, ты за слова ответишь! — всё вырывается Юнги, но хватка альфы настолько сильная, что ему не удаётся и вдоха сделать. Его вытащил капитан команды по баскетболу и двигаться было бесполезно, не отпустит. — Легко! Держи руки при себе, когда в обществе приличном находишься! — парирует Тэхён, руки которого за спиной крепко держал Джунхи. — Оно уже неприличное, если ты там. — Взаимно! — То-то же, Ким! Он всё равно не посмотрел бы на такого, как ты. Кому нужен уродливый омега? Тебе со своим шрамом только Барбоса остаётся соблазнять! Твой уровень. — Не завидуй, надо будет, и его получу, — плюется в него Тэхён и попадает прямо в лицо. — Выкуси, Мин. Как ни старайся, а я всё равно лучше тебя буду всегда! — эти слова действуют на Юнги и он успокаивается, пока остальные не понимают почему. Тэхён попал не просто в цель плевком, он ударил словами прямо в сердце. — Пусти, — ноет Юнги альфе, но не успело всё кончиться, как в дверях столовой показался ректор. Сидя у кабинета ректора, омеги молчали, ожидая, пока появятся их родители. Большего позора никто из них ожидать и не мог, но он был. Рядом сидел и Джунхи. Он поглядывал на омег в попытке понять, что произошло. Альфа всегда знал, что они недолюбливали друг друга, но держали себя в руках. Сегодня произошло что-то, эти руки развязались. — Что не поделили? — решился он спросить. — Это же не я, верно? — Юнги давно променял тебя на Ингука, — цокает Тэхён. — На Барбоса, — кивает омега. — Так, что Джунхи, можешь не обольщаться. — Причём здесь Барбос? — недоумевает альфа, разглядывая синяки и ссадины на лицах парней. — Юнги, ты специально это делаешь? Зачем напоминаешь ему? — А зачем он припоминает мне этого Ингука, если ничего не было? — Какая разница? — поднимается со стула Джунхи, заметив идущих в коридоре пап омег. — Если бы такое случилось с тобой, разве стал бы Тэхён намеренно оскорблять тебя этим событием? Это низко даже для тебя, Юнги. В этот момент Тэхён понимает, как был глуп, бегая за тенью Ингука, когда его любовь, всё ещё здесь, рядом стоит. И лучше него никого нет. После выяснения отношений в кабинете ректора, где на удивление Тэхёна, Джунхи встал на его сторону, рассказывая, как видел, что Юнги первым начал драку, все распрощались с пожилым ректором в смешанных чувствах. Папы омег ещё минут пять беседовали в стороне от компании. — Пойдём, я отведу тебя в мед пункт, — взял Тэхёна за руку альфа, не обращая внимания на Юнги. — Спасибо, что не сказал там про Ингука, — с горечью произнёс Юнги, все знали, чего стоила ему благодарность. — Папа убил бы меня. — Сочтёмся, Мин, — довольный уходит с альфой Тэхён, пока Юнги разбитый и побитый стоит в коридоре, представляя, что будет дома, когда отец узнает о драке.

☢️☢️☢️

Если бы Тэхён знал, что для того, чтобы попасть на свидание с Джунхи, ему нужно набить морду Юнги, он сделал бы это гораздо раньше, но карты сложились так, что день этот настал сегодня. Вечером альфа сам списался с ним и позвал в приличное заведение, чтобы отвлечь Тэхёна от дурных мыслей, как он выразился. Омега на крыльях любви и форде летел в ресторан, не позволив Джунхи утруждать себя, чтобы забирать его. Уж слишком это походило на какую-то сказку. И, прибыв к восьми в заведение, у которого его встречал идеально выглядящий Пак Джунхи, о большем Тэхён и не мог мечтать. Он не отказался от поданной руки и дал проводить себя за столик, после сделанного заказа, наступила недолгая пауза, но альфа легко справился с ней, начиная разговор об учёбе и никак не намекая на случившееся в полдень. И всё же синяки, проложенные на скуле и под глазом Тэхёна, виднелись сквозь тональный крем, а царапины он и не скрывал, что были на его пальцах. Находясь на полу, омега скорее вредил себе, чем Юнги, ведя бой не только с омегой, но и железками под столом. Всё обошлось, но всё же хотелось бы знать, что там с Юнги. Тэхён всё ещё в шоке из-за благодарности, которой не достоин. Он считал, что это не должно касаться родителей, их проблемы, только их. Юнги бы поступил так же, омега уверен. И так образы, что они строили годами, разрушены, и можно уже было не скрывать ненависть друг к другу, правда, теперь ненависти никакой и не было. Что они делили? Тэхён смеётся, потому что знал, что при любом исходе событий, Джунхи будет с ним. — Извини, если вопрос будет неуместным, — начатое издалека испугало Тэхёна, но он сдержал лицо, хоть и боялся поднимать темы, что причиняли ему боль, — но, о каком Ингуке шла речь? Ким Ингук, который сын Дохёна? — Ты всё правильно понял, — коротко ответил Тэхён, потому что хотел, чтобы Юнги оставался только у него в голове, да и обсуждать его уже не было никакого смысла. — Мне кажется, Юнги следует обратиться к специалисту, если он думает, что сможет завоевать такого человека. — А что в нём особенного? — сам того не ведая, Тэхён открывает тему, которая для него после второй встречи с Ингуком стала запретной. О ней только шёпотом с братом в закрытой комнате. — Да ничего, но слухи ходят разные. И, что он купил звание, и с мафией работает, и что, сам имеет картель. — Слухи же не берутся из пустоты. — Может, его манеры выдают в нём человека не очень приятного. Я не общался, рассказывали, но опять-таки, кто-то говорит, что он приятный и честный полицейский. — Я видел его два раза, в первый он был более-менее нормальным, во вторую встречу невыносим. — Лучше не общайся с ним, знаешь же, кто его отец. Мы все для них мошки на окне, какой бы статус не имели. — Разве семьи основателей не важны? Благодаря нашим предкам у страны появилось будущее. — Мы всё ещё на плаву, так, скажем, — прокашливается альфа, — потому что работаем на правительство, но если наших родителей попрут оттуда, то всем будет наплевать на нас. — Я в это не верю, люди ведь всё ещё уважают наш вклад. — Они деньги уважают, — парень молчит, пока официант не уходит, оставив блюда, и продолжает удивлять Тэхёна: — если начнётся война, все мы будем равны, одинаково будем за кусок хлеба бороться. А кто ты там и что у тебя за семья никого не интересует, в наше время важно иметь голову на плечах и пистолет под подушкой, а не статус. — Ты говоришь какие-то глупости, — нервно смеётся омега. Для него слышать впервые о какой-то войне в мире, где сейчас господствует процветание, странно. Конечно, юг всё ещё стоит на месте и там может происходить всё, что угодно. Но здесь, за стеной всё оставалось в порядке. Тэхён не представляет себя бедняком. Чтобы без кровати с шёлковым постельным бельем; вкусной еды от известных поваров; красивой одежды; внимания в сетях; дорогой косметики и процедур в салонах; совсем без крыши над головой. Этого не случиться, правительство не допустит, но если бороться, то… неужели с югом? Тэхён не силён в политике, для этого у него есть отец, который занимается важными вопросами и главное, делает так, что его дети живут, не зная забот. Родители всегда будут оберегать их, и никакая война не коснётся этих процветающих мест. Ни одному южанину не под силу разрушить то, что построили первые основатели кровью и потом. — А я иногда подслушиваю, когда отец говорит по телефону дома. Многое можно услышать интересного. — Я так низко не паду, лучше буду в неведении. — Я другого мнения. Хочу знать, чего ждать и быть готовым. — Да, как может быть война, если всё хорошо? Мы контролируем юг и здесь всё в порядке. — А люди то судачат наверху, боятся, что слишком тихо в последние десять лет на юге. Раньше, мы всегда успевали подавить восстание, как только они что-то замышляли, а сейчас штиль. — Да как они смеют против нас что-то замышлять? — Ты там не был и не представляешь, что за жизнь на юге. — Я и не хочу представлять, но не думаю, что всё настолько плохо, чтобы устраивать войну нам. Причём мы? — Мы то причём. Особенно семьи основателей. — Всё хватит, иначе я не засну сегодня, — машет головой омега и Джунхи прекращает пугать его. Только мысль о войне поселенная в голову омеги, там и остаётся. Тэхён боялся юга, но думал, что они не способны на что-то подобное. Он, как и любой другой гражданин в этой части страны представлял, что за стеной обитают мутанты, убийцы, людоеды. И всю эту анархию правительство старалось контролировать. Только… Разве Барбос был таким? Тэхён снова вернулся к нему. Что этот человек хотел и почему был в городе на самом деле? Тэхён отходит под предлогом в уборную, но на самом деле покидает ресторан и закуривает у входа, стараясь не мешать входящим и выходящим из него людей. Он отступает в сторону, скорее для того, чтобы никто не сфотографировал его, иначе в газете завтра он будет крупным планом и с глупой надписью под фото. Тэхён отвлекал себя тем, что у него есть проблемы важнее какой-то несуществующей войны. Пытался думать о Юнги, хоть и не время было, и омега старался не поднимать этой темы с Джунхи. Но лучше бы они говорили о Мине, чем альфа продолжал запугивать его глупостями. Войны не будет, и она не сможет взять Тэхёна за руку. — Огоньку не найдётся? — раздается рядом, и омега, вынырнув из своих мыслей, обращает внимание на подошедшего альфу в дорогом костюме. Мужчина тянет сигарету, а Тэхёну нужно ещё пару секунд, чтобы сообразить, что от него хотят. — Вы в порядке? — Да, конечно, а что? — омега включается в разговор, только бы забыть слова Джунхи. — Спасибо, — возвращает зажигалку парню Чонгук. — Вид у вас встревоженный, господин Ким. — Мы знакомы? — Грех вас не знать, — скалится Чонгук, обрисовывая взглядом знакомые черты лица, которые приметил, стоило омеге войти в ресторан. Альфа узнал и его спутника, успел за время, что живёт в городе, выучить лица важных персон. Его мало интересовала встреча друзей или же парочки, он следил за эмоциями Тэхёна, пока его дружок тихо о чём-то ему рассказывал. После этого парень вышел с круглыми глазами из зала, а Чонгук к тому времени закончил ужин. — Ким Тэхён известный в городе омега. — Я иногда забываю об этом, — хихикает парень. — Знаете, вы очень напоминаете мне одного человека, — наконец, успокоившись, Тэхён заинтересовывается новым знакомым, рассматривая его лицо в искусственном свете. И чем дольше он смотрит на мужчину, тем быстрее до него начинает доходить, что напротив Ингук. — Кажется, я понимаю, о ком вы говорите. Некий Ким Ингук? Красавец, гений, миллиардер? — Надо же, одно лицо, — у Тэхёна сигарета из пальцев падает. — Я бы принял вас за него, если бы лично не знал Ингука. Вы намного приятны в общении… — Чон Чонгук, — представляется альфа. — Что ж, мне приятно это слышать, господин Ким. Так же не могу не заметить, что выглядите вы потрясающе, когда не бежите из ресторана в ужасе. — Ах, — вздыхает омега, — разговор был не очень приятным. Так вы просто хотели познакомиться со мной? — Скорее сделать комплимент вашей улыбке при входе. — Я сейчас раскраснеюсь, — тянет улыбку Тэхён невольно. — Мне нужно возвращаться, меня ждут. — Не смею задерживать, — Чонгук провожает его до входа в ресторан и направляется к своей машине, улыбаясь своим мыслям, когда Тэхён, возвращаясь к Джунхи, понимает, что хотел бы сейчас уехать с Чонгуком. Альфа направляется прямиком домой, смакуя в мыслях встречу с Тэхёном. Он не собирался искать его намеренно и изводить, напоминая о том случае. Потому что Чонгук к нему никакого отношения не имеет, а Барбос – да. Заехав на парковку, альфа закрыл за собой дверцу автомобиля, собираясь провести вечер в тихом уединении, ведь Сокджин ничего интересного не предлагал, а в одиночку Чон не собирался никуда выбираться, разве что на ужин. Планы альфы изменились быстро, стоило ему обернуться и столкнуться лицом к лицу со своим прошлым. Напротив стоял Хосок с поднятым пистолетом. Чонгуком охватил стыд перед содеянным. Запрятав в себе слабость, что он имел, сбегая из прошлой жизни, та вырвалась наружу, показавшись тучами на ясном небе. Альфа опустил руки во всех смыслах, в одно то мгновение, увидев некогда лучшего друга, брата. Обменялся с ним взглядами, и его рассказал о том, почему всё это случилось с ними, но Хосок не понял, потому что его взгляд был пустым. Не сожалеющим отнюдь. Он видел перед собой слабака и подонка, но никак не того парня с юга. Чонгук знал, что слушать его не станут, всё было очевидно. Слова ничего не значат, они не доведут до сердца Хосока всей правды, что бы ими Чонгук не рисовал. Он протягивал руки к некогда чему-то важному для себя, хотя ещё пару месяцев назад хотел бы их рубить, когда одна только мысль возникала в голове, что он хочет домой. Сейчас Чонгук умолял прежнюю жизнь не сбегать из его памяти, он должен помнить, что привело его сюда. Но она ускользает от альфы, касается кожи и уходит прочь, оставляя на ней порезы от ножа, который всегда был у неё в руках. Битва казалась проигранной, настоящее фиаско, Чонгук собирал на поле сражения отрубленные конечности, и волочил своё тело прочь. Он отступал, иначе не могло быть. Альфа выдержал бы всё, что угодно в этой жизни, но не взгляда Хосока, когда понимаешь, как и он, что назад пути нет, и будущее остается туманным. Больше ничего от Чонгука не зависело. А потому первая пуля прилетела ему в плечо, прибив его к боку машины. Вторая сразила руку. Его не пришли убивать. Чонгук знал, какой вопрос ему хотят задать и знал ответ, но что будет перед тем, как разговор состоится, он не понимал. Хосок жестокий человек, ровно настолько же, насколько и его друг, и Чонгук прекрасно понимал, как в такой ситуации поступил бы сам. Хосок так же знает на что способен Чонгук, поэтому не жалеет его. «Странно», — думает Чонгук, потому что не чувствует боли. У него настолько внутри всё было переломано, что сдались, кажется, и нервы. Он думал, что умирает. Предполагает, что Хосоку может быть наплевать на оправдания, так был он зол. Всё написано на его лице. И кулаками он подтвердил это, начиная избивать Чонгука прямо на парковке, вкладывая в удары всю обиду и боль, что причинил ему друг. Оглядываясь назад, Чонгук думает о том, что по-другому сложиться его жизнь не могла. Он такой человек и его не исправить, не доказать, что есть кто-то или что-то важнее его собственной персоны. Но и соврать альфа не мог, говоря, что не думает о других. О друзьях он думал в последнюю очередь. Они должны оставаться в его прошлом, а не выскакивать перед глазами, когда Чонгук совсем этого не ожидает. — Ненавижу, — рисуя кровью на лице Чонгука, кричит Хосок, продолжая уродовать его с такой силой, что продолжи он ещё пару минут, и вместо красивых черт, на нем уже ничего не останется. — Бей, — булькая кровью в горле, просит его Чонгук, не находя сил ухватиться за альфу. Его руки лежали без сил у переднего колеса кёнигсегга атрофированными, одна из них была дважды ранена, и пули жгли плоть. Горячие слёзы появились в глазах. Они не останавливали Хосока. Слёзы не были показателем раскаяния, но Чонгук и не пытался оправдаться или показаться слабее, чтобы его прекратили избивать. Ему было всё равно, даже если Хосок его убьет. Это будет заслужено, но альфа остановился, когда услышал, что кто-то едет. Машина припарковалась в соседнем ряду и Чону пришлось оставить Чонгука в покое. Выпрямившись, Хосок встретился взглядами с альфой, вышедшим из автомобиля, и поняв, что его засекли, схватил пистолет и бросился бежать прочь. Сокджин быстрым шагом подошёл к лежащему без движения Чонгуку, не собираясь догонять незнакомца. Оценив состояние альфы, Ким вызвал скорую, продолжая искать пульс у друга, который казался ему уже мёртвым. В себя Чонгук пришёл через пару дней, узнав это от врачей. Рядом никого с ним не было, что являлось наказанием ещё худшим, потому что приходилось анализировать ситуацию. Чонгук хотел умереть, только бы не встречаться с Хосоком снова. На его счастье к нему заглянул Сокджин, принеся цветы и фрукты, и выглядя так глупо, что альфа позволил себе улыбнуться, хотя было ему не до улыбок. Видел ли Сокджин нападающего? Может, Хосок уже в тюрьме? Или же его убили? — Я успел вовремя, — сев на постель, сказал Ким, визуально оценивая состояние Чонгука. — Этот мерзавец скрылся, но его ищут. Лицо помнишь? Что он хотел? Отжать кошелек или машину? — Не знаю, какой-то бродяга. Я не успел ничего понять, — соврал Чонгук, надеясь, что вышло правдоподобно. Чонгуку нужно было время очухаться от этого кошмарного сна и скорее забыть его, но, кажется, теперь в его памяти крепко засело то, от чего он пытался избавиться. Альфа ещё неделю назад не хотел помнить голоса близких, места, в которых вырос, и город, который создал его и остался без благодарности. Хосок любезно принёс Чонгуку эти воспоминания и встал в их топе по значимости на первое место. Никто и не против. — Мы найдём его, запись с парковки уже в полиции. Смешная ситуация вышла, сначала они решили, что напали на Ингука, — усмехнулся альфа. — А потом опомнились, что он за стеной. Представляешь? Его отправили туда в командировку. — Что?! — Чонгук резко выздоровел, начиная осознавать, чем грозит ему сходство с местным шерифом. Да, если хоть с одним знакомым Чона этот коп пересечется, всё разрушится. Он ведь не просто по работе поехал. Чонгук знал, зачем именно и кого он ищет там. Если Ингук и, правда, так хорош, как о нём говорят, то не пройдёт и недели, как Чонгук будет не то, чтобы возвращён на родину, его тихо казнит сам король. — Ты чего? — Сокджин похлопал легонько его по здоровому плечу, успокаивая. — Такое бывает, полицейские иногда едут за стену, смотрят, что там происходит. Ингук скоро вернётся, надеюсь с новостями. Чонгук знал, новости для него лично не будут утешающими. Но что было хуже? Лицо Хосока засветившееся на камере видеонаблюдения и его образ, выдающий в нём южанина, или правда Ингука?

☢️☢️☢️

Приехав в столицу юга, Ингук первым делом обжил квартиру, которая станет для него на некоторое время домом. Он снял её по дешевке, по объявлению, чтобы не привлекать к себе внимания и соврал, что родом из Пусана. Но всё же ушлый хозяин квартиры начал задавать ему вопросы по поводу его татуировок и одежды. Альфа быстро избавился от него, стоило ненароком намекнуть, что у него имеется оружие. Новая обитель являлась полуразрухой, как и всё трехэтажное здание. Однокомнатная квартира из себя ничего не представляла, хоть в ней и мелось всё, что нужно было для проживания. Ингук ни к чему, кроме холодильника и матраса на полу, не притрагивался. Он разложил на полу оружие и снимки Барбосы с камер, куда тот успел попасть. И, недолго просидев в тишине, поставил чайник, чтобы заварить себе рамён. Утро было жарким, но окна не открывались, запечатанные кусками тряпок и скотчем ещё с зимы, потому Ингук мог только снять с себя футболку, никак не спасаясь от погоды. После завтрака, которого таковым язык у альфы сказать бы не повернулся, он переоделся и ушёл на прогулку. Первый его день в Тэджоне прошёл быстро, большую часть времени Ингук ходил по улицам города, изучал людей, осматривал местность. Второй день альфа потратил на раздумья, так сильно ему не хотелось выходить на пыльные улицы, видеть уродливых от шрамов или от жизни граждан. Никто ведь не узнает, чем Ингук занимается, лишь по телефону его могли контролировать, но за пару дней никто не звонил и не спрашивал, как он добрался. Он хотел домой, каждый раз прикрывая глаза, представлял, как будет рад оказаться в своей квартире с горячей водой и постелью, не пахнущей плесенью. Юг был адом, как и рассказывали те, кто из него бежал. Ингук никогда не интересовался им, предпочитая жить свою лучшую жизнь. Ужасов ему хватало и в Сеуле, хотя, казалось бы, что ничего особенного там не происходило. И всё же, случалось видеть трупы и насилие разного рода. А здесь рассадник всего этого. Альфа с содроганием сердца заглядывал в людские глаза и повторял про себя, что никогда не вернётся сюда. А потом думал о Барбосе, начиная понимать, почему он стал выбиваться в люди. Очевидно, он хотел бежать отсюда, разделяя чувства Ингука. На месте беглеца, альфа поступил бы так же, не будь у него возможности выбирать, где родиться. На третий день Ингук снова вышел на улицу, бродил по рынку, прислушивался, о чём говорили люди. И понимал, что ему достаточно пребывать в этом месте, он ничего не мог вырвать из бедняков, которые могли и не представлять, что кто-то из их горожан, представляет опасность для всей страны. Ингук было собирался позвонить начальству и сообщить, что ничего не нашёл. Ему проще унизиться и шокировать их тем, что он вдруг стал ни на что не способным, нежели убивать себя в этом месте, но произошло странное событие в его жизни и пришлось задержаться, забыв о желании ехать домой. — Чонгук! — произнеся это имя, низкорослый омега набросился на Ингука, повиснув на нём обезьянкой, и обнял насколько крепко, насколько могли его худые руки. Пока альфа стоял столбом, парень стал говорить о том, как скучал по нему. Тогда же Ингука словно молния ударила и он начал вспоминать, как вчера несколько раз слышал это имя, но не думал, что окликают его. Его ли? Альфа поставил парня на ноги, всматриваясь в миловидное лицо с широкой улыбкой на лице. Омега едва не прыгал на месте, как тут же состроил мину, и всё в течение одной минуты, поэтому Ингук успел испугаться, не понимая, что здесь происходит. А Селим всего лишь вспомнил по какой причине Чонгук бросил их, но был настолько рад встретить его, что это затмило всё. — Так, что случилось? — задал вопрос Селим уже спокойнее, но взял альфу за руку, будто она являлась для него опорой. — Хосок нашёл тебя? Ты с ним приехал? Когда приехал? Почему не сказал? — Стоп, — прекратил поток вопросов Ингук, голос из его уст показался таким чужим и неуютным омеге, что он отпрянул, отпустив его пальцы. — Я думал, умру без вас, — продолжил парень. — Наконец-то, всё будет, как прежде. Ингук решил включится в эту игру, боясь упустить хоть какую-то нить, что могла привести его к личности Барбоса. — Я тоже скучал, — поняв, что отношения между Чонгуком и стоящим напротив парнем были близкие, Ингук стал ориентироваться. — Так, что с Хосоком? — Он поехал за тобой. Ты не знал? — вновь вцепившись в руку альфы, Селим повёл его по дороге через рынок. — Мы не встречались. Давно он уехал? — Недели две назад. Сказал, что хочет поговорить с тобой, ты же сбежал, без объяснений, но мы решили, ты сделал это, потому что не хотел участвовать во всём этом. Ингуку всё больше начинало казаться, что он встретил приятеля какого-то беглеца, не имеющего отношения к Барбосу, но что имел парень, говоря «участвовать во всё этом», оставалось ещё разобраться. — Он обиделся? — опустил закатанный рукав на левой руке альфа, пока парень не заметил татуировок, которых не могло быть у его друга. — Что вообще было? — Хосоку было всё равно на деньги, которые ты украл и на мотоцикл. Кстати, мы нашли его. Он был подавлен из-за твоего ухода, — поясняет Селим. — А потом твой папа рассказал ему, что ты и с ним не попрощался, оставив наличку. Если что, Хосок её не забрал. Сказал мне, чтобы я приглядывал за твоими родителями, вот я еду им и приношу. А ты был у них? — Нет, — сразу отвечает Ингук, у него начинает от всего этого болеть голова. Как можно спутать своего альфу или кем был этот Чонгук, с первым встречным? — Позже зайду, не могу так вернуться. — Тогда, может, я отнесу еду и встретимся на нашем месте? Обсудим всё, — предлагает Селим. — На нашем месте? — В ангаре, — смотрит с подозрением на него омега. — Хорошо, — Ингук соглашается, и они расстаются на выходе рыночной площади. Возвращаясь в жаркую квартиру, Ингук первым делом взял с собой ещё один пистолет, боясь не омегу, а того, что могло ждать его в ангаре. Взглянув на карту города, альфа соображал, как ему туда добраться, потому что путь был не близкий. Эти парни ходят туда пешком? Минут десять Ингук удивлялся, а потом взяв карту, и сложив в несколько раз, убрал в карман и отправился в путь, что занял у него около часа. Под палящим солнцем сидел омега, имени которого Ингук по-прежнему не знал. Парень, казалось, сам только появился здесь, но не пешком, а на мотоцикле, забыв, кажется, упомянуть об этом ещё на рынке. Может, это байк его друга Хосока? Альфа покачал головой, только гадая, как эта рухлядь могла ездить, и пошёл в ангар, где внутри было немного прохладнее. Селим усадил его на диван и предложил выпить, но Ингук отказался, понимая, что его мозг и без алкоголя плохо соображает. — Я не сказал папе о тебе, — но сам парень в выпивке себе не отказал, достав из ящика бутылку пива. — Сам разгребай, меня больше волнует то, что произошло в тот день. Хотя, ясно уже, что ты всё спланировал. И что, не понравилось в Сеуле? — Там хорошо, — не ударяясь в конкретику, ответил Ингук. — Верю, но ты обещал нам не это. Твой уход ударил по нам. Никто, кроме меня, Хосока и папы твоего не в курсе, где ты, — прижался к боку альфы Селим. — Я думал, ты умер, мало ли что произошло за стеной. Тебя могли поймать полицейские или в городе что-то случилось, а может по дороге. В общем, я себя накрутил. А ты изменился вообще-то, — не так ярко улыбался парень, скорее со спокойствием на душе, мягко. — Больше стал, что ли, или причёску поменял, не понимаю. Но ты всё ещё наш Чон Чонгук, босс. Ингук думал, что нарвется на неприятности в ангаре и достанет пистолет, но пока ему хотелось пристрелить лишь себя и этого Чонгука, который, никому не сказав сбежал из города. Обокрал друзей и бросил семью. Ингук сочувствовал и понимал тех, кто бежал от плохой жизни, но жизнь Чонгука не казалось ему столь ужасной. Неужели можно было оставить этого омегу, смотря в глаза которого, видишь безграничную любовь? Он напоминал альфе Дани. — Мне жаль, что всё так случилось, — только и мог ответить Ингук. — Не расскажешь, что делал за стеной? — Ничего особенного, бегал от полиции, — сказал он очевидное, хотя и не помнил, чтобы когда-то ловил человека, похожего на него самого. — Спасибо, что вернулся, — вдруг заплакал он, обнимая мужчину. — Я не жду слов раскаяния, не говори, что с тобой было. Хосок потребует большего, а я только и мечтал узнать, что ты жив. Представлял, как зайду сюда и вдруг увижу тебя, а ты скажешь: «Это была шутка, Селим». Так его зовут? Селим? Ингук посмотрел на его черную макушку, и обнял в ответ, дабы не разрушать иллюзий парня. Скорее всего, его друг мертв, если о нём ничего не известно полиции, а может быть и так, что он скрывается. Телефонный звонок, трель которого пробежала по большому пространству, напугала их двоих. Селим отпрянул, вытирая слёзы, а Ингук поднялся и снял трубку, отойдя в сторонку, хотя его голос эхом гулял по ангару. — Когда вернешься? — спросили без приветствия. — Ты в курсе, что за цирк происходит? — Джунхи? Откуда у тебя этот номер? — Я всё понимаю, наслаждаешься новой жизнью, гуляешь по просторам разрушенной цивилизации, но мог хотя бы смс черкнуть, что сменишь не только форму на старое тряпье, но и номер? — Не хотел, чтобы отец контролировал меня. Пусть посидит и послушает гудки, может, не будет столь беспечным. — А ты думаешь, полковник Кан не скажет ему? — Не напоминай мне о нём, — трет глаза альфа. — Что ты хотел? — Короче, тут напали на одного мужика на парковке. — А о краже молока ты мне рассказать не хочешь? — Я не договорил, — цокает Джунхи. — Этого типа избил кто-то и он сейчас в больнице, его Сокджин спас, они вроде как друзья. И Сокджин полиции всё рассказал и у них видео с камер есть. И самое смешное то, что на камере ты. — Ты пьяный? Чё ты несешь? — теряет терпение альфа. — Человек, которого избили твоя копия и весь отдел был в шоке, думали, что это был ты, а потом опомнились идиоты. История, которую Джунхи пытался донести до нетерпеливого Ингука, начала казаться ему не такой забавной. — Но это не всё, — добавил альфа. — Мужика избили, чёрт с ним, самое интересное в том, кто сделал это. Потому что левый пацан тот не числится в базах. Лица его нигде нет. Походу южанин, а этот ничего не рассказывает, говорит, что не знает его. — Закончил? — А ещё… — Достаточно, я понял. Как зовут его? — Он был с Пак Дани. Слухи ползут, что сын Хёнбина завёл интрижку, но соль вся в том, что вдвоем они не светились. Есть факт того, что Дани катался на тачке... Та самая машина, у которой избили того человека. Селим заметил, как изменился в лице альфа, как играли желваки на его лице от злости и пальцы собирались в кулак. Он контролировал дыхание, но по его виду было ясно, что сейчас он бросится с места прочь. Ингук на имя Дани реагировал, как был на красную тряпку. Селим мог только представлять, насколько он зол и почему. Всё было в разы хуже. — Так, он спит с тем альфой или нет? — собравшись, уточнил Ингук. — Как я понял, он с отцом поругался и сбежал из дома, а тот типок был у него до этого в гостях, вроде к отцу его приходил. Ну Дани с ним и свалил, тот подкинул его к бару. Мой знакомый видел, как он вышел из кёнигсегга и перешёл дорогу. И та же машина на парковке. Сам посуди, таких в городе не много, если, конечно, не одна. Тебе это интереснее драки? — Достаточно, я понял. Имя альфы назови. — Чон Чонгук. Ингук сбросил трубку и вернулся к омеге на деревянных ногах. Селим всматривался в его лицо, то красное от злости, то полностью отрешённое. Значит, друг парня, что смотрит на него оленьими глазами, жив? Ингук почесал голову, пытаясь думать, но мог только представлять, как чужак касается его омеги. Да, что у них там происходит? — Кто звонил? — Друг, — бросил альфа. Чонгук мало того, что жив, так уже успел найти неприятности. И подозревал Ингук, что они имели имя Хосок. Альфа продолжал жалеть новоиспечённого друга в лице Селима, который не представлял, чем занимается беглец. Кажется, живёт отлично, судя по автомобилю, который водил и с кем общался. Первым делом Ингук собирался не увидеть Чонгука вживую, а поговорить с Сокджином. — У нас ведь есть общие фотки? — сбросил груз сказанного Джунхи альфа. — Хочешь скинуть на новый телефон? — заметил другой смартфон у альфы Селим, что отличался от его кардинально. Телефон омеги хоть и был сенсорным, но сильно разбитым. Он не понял, как подкинул идею альфе, что через минуту перекидывал несколько общих фотографий Чонгука и его друзей. Смотря их на экране своего мобильного, Ингук покрывался испариной, и не потому, что в такую жару Селим предпочитал жаться к нему. На первой фотографии Селим, Чонгук и кто-то третий, скорее всего Хосок, стояли у мотоцикла, что был сейчас на улице. Второй снимок, в том же ужасном качестве, у кого-то на квартире, двое альф на нём пьют пиво. Селим хихикнул, когда Ингук приблизил фотографию, и понял, что омега был там же. Третья картинка на месте, где они сейчас сидели, на нём омега и Чонгук, руку которого держал Селим так же, как и сейчас чужую. Новое фото - Чонгук с целой толпой людей, значения её Ингук не понял, а Селим не пояснял, что эта часть их последователей в желании восстания. Последняя фотография – один Чонгук, нехотя позирующий в одной футболке и шортах, возможно, прошлым летом. Ингук угадал, татуировок у него не было. Альфа хотел пить, и, забыв о собственном отказе от спиртного, приложился к открытой бутылке омеги, отпив половину. Он вытер губы рукавом куртки, и проигнорировал вопрос омеги, не жарко ли ему. Было жарко, а ещё странно внутри. Почему этот грязный южанин так похож на него? И что было у них общего, кроме внешности? Это казалось сказкой о принцессе и нищенке, и Ингук смеялся, а омега не понимал. Чон Чонгук – южанин, сбежавшись от всего в новый мир. Вшивый пёс, променявший любящих его людей на общество такого же лживого, как и он сам, Ким Сокджина. Ким Ингук – человек благородного происхождения, с детства имеющий всё, чего желал, но сохранивший сердце. И пусть он будет принцем, только принц этот не имел того, что есть у нищего. Да и Чон Чонгук не такой уж нищий, судя по тому, что теперь у него было. — Говоришь, я ушёл месяца два назад? — не своим голосом спросил Ингук, продолжая рассматривать последнюю фотографию в своём телефоне. — Где-то так, а что? Ингук должен знать ещё кое-что, в чём он уже был уверен, пусть кое-что и не складывалось в его голове. — Помнишь, почему у меня такое прозвище? — пошёл тараном альфа, используя запрещённый приём, он сам взял омегу за руку. — Конечно, — улыбается Селим, смотря на переплетенные пальцы. — Когда твой отец избил тебя и выкинул из дома в шесть лет, тогда ты и получил второе имя. Минджон гнал тебя до самого выхода из подъезда, крича в след: «Барбос». Тогда Хосок жил по соседству и услышал это с площадки. Он смеялся над тобой несколько дней, повторяя это слово. Ты пообещал ему тогда, что перестанешь быть Барбосом, когда вырастешь, и станешь Жужу, как в той басне. Правда, Хосок потом долго припоминал тебе о том, что для этого нужно стелиться перед людьми, а ты всё на своём стоял. Говорил, что всё сделаешь для того, чтобы выбиться в люди и спасти папу. Не знаю, сбылась ли твоя мечта теперь… Единственное, хорошее, что случилось в тот день – ты познакомился с Хосоком. — Можешь отвезти меня к папе? — Ингук не стал больше ничего спрашивать и уточнять, у него на руках было всё, что нужно и он мог в любой момент сделать звонок и возвращаться, но ему вдруг захотелось ещё кое-что проверить. Селим оставил альфу одного у подъезда и уехал. Ингуку пришлось гадать в одиночку, в какой квартире жила нужная ему семья. Но тратить время впустую он не хотел, поэтому, скрыв лицо маской, постучался в первую попавшуюся дверь, которую открыл подвыпивший альфа, не узнавший в Ингуке постороннего или же Чонгука. Он любезно, после протянутой денежной купюры, сообщил номер квартиры Минджона – отца Чонгука. Альфа поднялся на пятый этаж, взглянул на обшарпанную дверь и тяжело вздохнул. Хотел было постучаться, но заметил щель, и, поняв, что та не заперта, медленно приоткрыл её, держа руку на поясе, чтобы в случае чего достать пистолет. В квартире пахло перегаром и гарью, позднее Ингук обнаружил на газовой плите сковородку с картошкой. Он вошёл внутрь, не найдя никого, и встал посередине комнаты, разглядывая старый шкаф с сервизом и фотографиями. Взгляд ухватился за снимок семьи, где было трое человек. Ингук без помощи признал каждого из людей. Он так и застыл с рамкой в руках, ощущая странное дежавю, но разве мог он раньше быть в этом месте, видеть этих людей? Альфа смахнул наваждение и прошёл в кухню. Выглянул в окно. На холодильнике тоже висели фотографии, уже на магнитах. Ингук присел на диван, и, не найдя удобного на нём места, поднялся. Квартира Чонгука казалась ему чудовищной, а его жизнь невыносимой. Пока альфа пребывал в своих мыслях, он упустил момент прихода одного из хозяев квартиры. — Сынок? — первое, что услышал Ингук, стоя спиной к выходу из кухни, и не успев обернуться, ощутил крепкие объятия со спины. У него сжалось сердце. — Ты вернулся… — бормотал омега в спину мужчины. — Ты ведь больше не уедешь? — вопрос, который ударил Ингука под дых, и он развернулся в руках Сушина, вглядываясь в его темные заплаканные глаза. Альфа утер ему слёзы руками и позволил вновь обнять ещё крепче, в голове проклиная Чонгука за то, что он сделал не только в криминальной жизни их страны, но и в жизни своего папы. — Не плачьте, — попросил Ингук, борясь со своими чувствами. Ему ещё сильнее захотелось домой, но ещё больше увидеть Чонгука. — Ты меня не ругай, сынок, — почти умолял Сушин, — за отца-то. Подожди его, поздоровайся хоть. — За что мне его ругать? — удивился альфа, но, увидев, как омега стал смущённо закатывать рукава кофты, начинал понимать, что здесь происходит. — У меня сердце по тебе болело, ночи не спал, думал всё, как ты там. Ингук отошёл от омеги, рассматривая его в полный рост, и думал всё о том же. Сушин же присел на диван, находя его удобным, и не мог свести глаз с сына. Ему не казалось странным, что он визуально изменился. Он думал лишь о том, что на севере с ним ничего не случилось. И, если он вернулся, то всё складывалось у него хорошо. Ингук не рушил его воздушные замки. — Селим мне помогает, — рассказывает Сушин, — мы о тебе каждый день говорили. Он тоже так страдал, — кладет руку на грудь мужчина. — Ты же знаешь, как он к тебе относится. — А Хосок? — Не знаю, где он, давно не видел его. Люди поговаривали уехал. Куда – не знаю. — Не будем об этом, — закрывает начатую собой тему Ингук. — Ты как? — Справляюсь, сынок. Повисло молчание, в котором оба поняли, что придётся расстаться вновь. — Ты не останешься, — первым произнёс это омега. — Зачем тогда приехал, если сил не нашёл попрощаться со мной в прошлый раз? — Если бы я только знал ответ на этот вопрос… — Не уходи. Ингуку показалось, что ещё немного, и он сломается под взглядом этого омеги. Ещё один его вопрос, отдающий мольбой, и альфа сам расплачется от жестокости его сына. Внутри у Ингука всё сгибалось пополам. От атмосферы, царившей в квартире, от вида людей, живущих на юге, от всего, что узнал. Он улыбнулся Сушину, понимая, что снова сделать этого не сможет, надломится. Очередное молчание затянулось всего на минуту, а показалось, что прошло несколько часов, успела пройти ночь и рассвет бил в окно маленькой кухни. В воздухе плавали пылинки и недосказанность. Прошла минута, а в следующую Ингук покинул кухню. — Я схожу на рынок, — сказал альфа. — Но Селим только сегодня принёс продукты, — попытался остановить его омега. — Лишним не будет. Ты пока поставь чайник и разогрей еды, — подмигнул ему Ингук и вышел из квартиры, спускаясь вниз по ступеням так быстро, что споткнулся несколько раз. Он вылетел из подъезда и побежал прочь из этого района, на ходу набирая номер человека, который вытащит его отсюда. Ингук знает, что поступает не хуже Чонгука, но, если ещё одну минуту пробудет в квартире, развалится на части.