Невзрачный

В «Центре спасения Фантастических существ», или по-домашнему уничижительно в «цэсэфэсэ» творился привычный бардак. Тот самый бардак, который проклинают в каждом учреждении, и который, как известно обладает великолепным умением объединять коллектив, и от того он прекрасно справляется с представленной ему миссией и от того он становится неискоренимым, ведь отними бардак у коллектива, отвергни его и не будет коллектива, и растеряется народ… Но сегодня даже по меркам «цэсэфэсэ» в главном коридоре было мрачно-бесновато. Со стороны могло показаться, что тут произошло пять-шесть конфликтов чисто личного, межотдельного столкновения. Но на самом деле нет, всё было проще и веселее, и от того ещё более безысходнее, чем обычно. Дело в том, что в «Центре», посреди утра появился маленький человечек — растрёпанного вида, одетый чёрт знает во что — не то в лохмотья, не то по миланской моде — Шеф «цэсэфэсе» всегда не угадывал в этом, и возникший из воздуха сначала привлекал к себе внимание, оглядываясь и изучая беснующихся по-утреннему сотрудников, а потом начал разговаривать. Ну, впрочем, как сказать «разговаривать»? Он начал комментировать обстановку, отказываясь отвечать на вопросы сотрудников. И если Шеф был ещё согласен со сравнением главы Отдела по Волшебным Цветам с серым мхом, то вот остальное было всерьёз обидно. –Ты безмозглое древо! — объявил человечек тонким звонким голосом, ткнув длинным пальцев с Главу Отдела по изучению Волшебных Древ. Глава обиделся и развернулся к Шефу, призывая его в свидетели. Шеф развёл руками — отчасти человек был и прав, глава Отдела по изучению Волшебных Древ и в самом деле был высок, худ, но при этом имел удивительно кудрявую, точно крону, голову и длинные нескладные руки. Но этого человека Шефу было жаль. В отличие от той, кого прежде назвали «серым мхом». –Уважаемый, — кашлянул Шеф, отодвигая в сторону «древо», — вы, собственно, кто? –А ты кто? — поинтересовался гость. — Голова на палке или рот на лбу? Шеф не до конца понял, но, на всякий случай, решил не реагировать. –Вы попали в «Центр спасения фантастических существ», — объяснил он, стараясь быть твёрдым руководителем. В конце концов, дело происходило на глазах у всего или почти всего коллектива и нельзя было давать слабину. — Если вы принадлежите фантастическим существам, то, пожалуйста, назовите род принадлежности, и… Человечек смотрел выразительно. Так выразительно, что Шеф даже почувствовал некоторую солидарность с ним против воли — дело в том, что и сам Шеф умел также выразительно смотреть, например, на гениев из Рыбного отдела, которые всё отлавливали по морям-океанам золотых рыбок, и каждый раз вроде бы находили, но только ни разу не волшебных, а самых обыкновенных. –Короче, вы кто? — смутился Шеф. Взгляд гостя, в котором легко читалось одновременно «дал же господь мне идиотов на моём пути» и «да что ты, чёрт возьми, несёшь?» — давал Шефу надежду на то, что существо адекватное и успело кое-что понять о мире. –Да давайте его просто в мешок и в лабораторию! — предложил Альбер. Он был полевиком, то есть из числа тех сотрудников «Центра», что презрели теорию, наплевали на предостережения и выехали на каждый сигнал о фантастическом существе, поступивший в «Центр», не комментируя того, что сигнал зачастую заранее бредовый и является (к гадалке не ходи!) — следствием белой горячки. Шеф посмотрел на Альбера внимательно, обещая себе сдержаться. Только то, что должность полевика была опасна и не имела пачки желающих позади себя, заставляло его сдержаться. Поэтому Шеф ограничился вопросом: –Ты идиот? –Кххх! Кхе-кхе! — выразительно и нарочито громко закашляли рядом. Шеф перевёл голову. Ну конечно! Дорогая Нинель Михайловна, кадровик всея «Центра» — яркая женщина, мечта поэта-футуриста, способная не то что коня на скаку остановить, но и кентавра, да такая и василиска пересмотрит, потому что изначально смотрит матом. Шеф подумывал её уволить от греха, но потом понял, что с нею лучшая защита от самого этого греха и будет. Нинель Михайловна тот ещё параноик, но благодаря её тревожной суете они ни разу ещё не просрочили ни одного отчёта, не попались проверке с нарушениями кадрового порядка и ни разу ещё не имели накладок с отпусками. Спорить с Нинель Михайловной было опасно для физического и ментального здоровья, поэтому она всегда выходила победителем. Такой сотрудник был люто нужен, единственное, на расстоянии… Впрочем, причину сегодняшнего кашля Шеф понял — он назвал Альбера идиотом. При всех. Это пахло разбирательством. А то и иском. Нинель Михайловна пыталась об этом предупредить, правда, поскольку предупреждение было запоздалым, то она, скорее, высказывала своё неодобрение. Но Шеф в Альбере не сомневался. Если Альбер не отреагировал в своё время на полетевшую в него через стол чернильницу, то уж на «идиота» точно не обидится. Нельзя не обидится на более сильное и среагировать на «идиота». Тем более, идиотом он и был. –Уймитесь…– посоветовал Шеф сквозь зубы. –Я не уймусь! — ответствовал гость, решив, что обращение было к нему. — Я желаю видеть вашего…этого… Он защёлкал длинными пальцами, пытаясь вспомнить слово. –Электрика? — настороженно подсказали где-то позади Шефа. Голос явно принадлежал к кому-то из Отдела по Драконам. Они всё время нуждались в электрике — их питомцы — всякие огненные змеи и драконы, привезенные для исследования и защиты, спящие по клеткам и вольерам, далеко не всегда были послушными. Им нравилось жевать пульсирующие провода» проводки, а уж истерика людишек приводила их и вовсе в восторг! А людишки были в ужасе. Они видели, что их драконы реагируют на провода и эмоции, что резвятся, весело обдирая электрощитки, но при этом не могли этого внести в компьютеры — ибо те быстро приказывали похоронить их без стыда и следствия или хотя бы дождаться реанимации в виде электрика, что должен был восстановить их жизни. Да и сам электрик откровенно утомился и прятался по углам не хуже человека-невидимки, которого затеряли в «Центре» ещё в пятидесятые… –Какого…– этого идиотского предположения Шеф не стерпел, но Нинель Михайловна была настороже и уже смотрела матом, призывая Шефа оставить комментарии об интеллекте сотрудников на своей совести. шеф покорился — в конце концов, многие из этих ребят были гениями, и это делало их плохими организаторами и плохими реалистами. –Кого? — обиделся человечек, брезгливо сморщился, услышав про электрика, — видал я ваших… Вот он себе в брани не отказал. Электрики у него почему-то стали представителями интеллектуальных меньшинств в самой грубой стадии. –Так кого вы ищете? — вежливо спросил Шеф, тихо радуясь, что Нинель Михайловна хоть чей-то дух не сможет остановить от брани. Вон как раздулась… –Да говорю же тебе! — расстраивался человечек и щёлкал пальцами, — ну этот… важный! –Сантехник? — сочувственно спросили из другого края зала. Шеф узнал голос, и даже желания огрызаться у него не возникло — говорили из Отдела Водных тварей. После того, как один водяной героически совершил побег через унитаз им вообще только можно было посочувствовать — водяной застрял надолго, раскормился на пайке «Центра» и не пролез в трубу. Так и висел, пока сантехник распиливал всё это дело… –Мне нужен главный! — человечек вспомнил. — Самый главный! Самый! –Ну самый, это, конечно, вы загнули! — усмехнулся Шеф и на всякий случай потёр шею, которую «самый главный» обещал ему намылить за чрезмерный расход бюджетных средств. — Но вот главного поменьше, главного этого «Центра» вы видите перед собой. –Ты что ль?! — не поверил человечек и упёрся в Шефа сочувственно-настороженным взглядом. Шеф ответил ему тем же. «Я многое видел, мой друг. Я много разочаровался в людях и вообще не верю в них», — говорил взгляд Шефа. –Лады, — согласился человечек. — Тогда мне к тебе. –Расходитесь, — посоветовал Шеф, заметив, что все бездельники продолжают висеть в коридоре. — Ну? Расхождение началось медленно. –А того кто будет через минуту здесь, я лишу выходного! — пообещал Шеф и магия снесла всех из коридора. Нинель Михайловна, выбегая на высоких каблуках, саданула кентароведа по боку локтём, и тот сполз на пол. Альбер, правда, попытался задержаться, но Шефов могло быть много, а вот выходной…нет, это святое, и если уж выбирать, то даже Альбер выбрал бы не в пользу Шефа. –Ты и впрямь голова на палке! — восхитился человечек и протянул руку. — Аз есьм Кобольд! –Будь здоров, — искренне ответил Шеф. — А я глава «Центра спасения фантастических существ». Кобольд шутку не оценил и поинтересовался: –Тебе напекло, али ты всегда дурной? –Всегда, — поспешил заверить Шеф, — простите, я просто не знаю, что такое кобольд. –Кобольд, он же голбешник, доброхотушко, модовейко, лихадзей или постень, — ответил гость и важно раскланялся, при этом нос его коснулся пола. Шеф честно попытался понять что такое «модовейко» или «голбешник», но не получилось. Однако гость ждал реакции, и пока были неясны его намерения, надо было выкручиваться: –Ну Кобольд так Кобольд, а надо чего у нас? Зарегистрироваться хотите? –Ты не понял, добрый человек, — гостя провести не удалось. — Эх, не учат вас, в Центре, ничему? Первая основа жизни какая? –А? — Шеф потерялся и пожалел о том, что отпустил Альбера и Нинель Михайловну. Они бы уже что-нибудь вкрутили мелкому поганцу. Гость посмотрел на Шефа точно так как и сам Шеф недавно смотрел на специалиста из отдела Птиц, когда тот предложил комиссии продемонстрировать раскрашенного павлина вместо феникса: –А то везти дорого, и феникс, как мир видит, так сразу в депрессию опять впадает. А знаете, сколько ему надо потом блинов и мороженого, чтобы он из неё вышел? Мы ж разоримся! –Да гнать его метлой поганой…– не подумав, буркнул Шеф. –Так он как слышит про свободу, так опять в депрессию, — объяснили ему, — симулянт поагный, а птичка-то золотая! И тогда Шеф примерно также посмотрел на этого специалиста, как сейчас Кобольд и всякое прочее смотрел на него самого — с тихой жалостью и гневом. –Из рода мы Невзрачных, мордофиля ты этакий! — Всюду дом охраняем, а иные из нас бани и печки, кто и по дворам ходит, но привязаны мы, вот такая штука. –Домовые что ли? — кое-что стало проясняться, и Шеф обрадовался. –Ну ты и дуботолк! — восхитился Кобольд. — Любое божедурье знает, что на домового учиться надобно три луны, а на Невзрачного…нет, брат, таким родиться только! Оно, знаешь ли, тоньше. *** В кабинете было прохладно и это позволяло Шефу не упасть в обморок. Он сидел за своим столом, напротив него расположился Кобольд из рода Невзрачных. Он весело плескал в блюдце из чашки, шумно дул и пил, прихлёбывая. В перерыве между прихлебами он объяснял: –Ты, конечно, голова на палке, а всё простофиля. Ума в тебе бытового и не т, а не то сам бы пошёл к нашему брату, поклонился бы на порог и попросил прийти. Ан нет! тьфу! «Интересно, с налоговой сработает?» — шальная мысль — самая дурная, но прогнать её Шеф не мог, представил поклон земной на порог налоговой, впечатлился. –Я многое могу, ты не смотри что малого роста, — болтал Кобольд, — могу сено косить, могу коз доить… –Сено это хорошо, а коз у нас нет, — поспешил Шеф. –Вообще? А коровы? –Только кентавры, но они воинственные копытные. За саму идею по морде дадут копытом и исков от них не оберешься. –Всё у вас не по-людски! — расстроился Невзрачный. — Эх, ну ладно. Значит другое могу. Могу обеды готовить на всех, могу убираться, могу потолок покрасить. Шеф глянул на потолок. Белый как белый…чего его красить? –А чего потолок-то? Хороший, натяжной… –Так грустный он! — объяснил Кобольд. — Захочешь улечься, на потолок посмотреть, а там белый цвет. И хоть умри, а он белый и останется. Я мыслю так…у вас сто семь помещений, включая вольеры и кабинеты. –Сто три, — возразил Шеф. –Сто семь, — поправил невзрачный. — Ещё четыре — это заброшенная кладовка, помятый вольер, затухший аквариум и тот спуск на помойку, где всегда гололёд, т ак вот — предлагаю везде сделать роспись потолков. Вот ляжет кто-нибудь на пол… –Зачем на пол? Мы же на работе! –А на работе нельзя лечь на пол? — удивился человечек. Шеф подумал и решил не спорить — его сотрудники, бывало, и в пещеры лазили, и в болота, и в горы, на полу им может даже и комфортно. –Покрашу потолки. Блины буду печь. Пельменей на всех налеплю. Подмету везде, а то за Грифоном не убирают! Шеф почувствовал бешенство. Касген! Негодяй! Обещал приглядывать за Грифоном, всё докладывал, что работа ведётся, а на деле вон как? А если врёт… –Не вру, — Кобольд будто бы прочёл мысли, — мы народец тихий. Всюду есть и всюду нас нет. от того и невзрачными зовёмся. Почему, думаешь, домовые такие слабаки? То кошку спугнут, то магниты с холодильника снесут, то жрать из мисок, что оставлены, начнут… а мы, невзрачные, не такие. Мы народ сдержанный, воспитанный. Себя не покажем, если не надо. Потому и невзрачные, незаметные, тихие… –Чего ж ты тогда моих сотрудников оскорблял? — поинтересовался Шеф с тихой ехидцей. От беседы с этим человечком у него мутился ум и хотелось спать. –Оскорблял? — удивился Кобольд, — я думал, они знают! Короче, голова на палке, ты ж в целом человек нормальный, возьми меня на службу в Центр, я тебе всех сотрудников беречь буду. Ухаживать за зверушками да народ кормить… –Зверушками? — уточнил Шеф на всякий случай. –Обижаешь! Шеф задумался. С одной стороны — Нинель Михайловна уже три месяца шипела ему на то, что висит ставка завхоза, по которой надо что-то делать — либо обращаться в центр занятости, либо снимать саму должность и три месяца Шеф держал оборону, надеясь, что кто-то придёт и спасёт его, а заодно и Центр от бардака, ну или хотя бы от его части. И вот теперь появилась кандидатура. Но она принадлежала фантастическим существам. Подраздел домовых относился к ведению «цэсэфэсэ», но заявившееся существо домовым не являлось и не относилось к отделам Центра. Оставалось выбрать: затеять дискуссию с начальством и выпросить дополнительные средства на исследование ещё этих существ — невзрачных или принять невзрачного на работу, избавляя себя от проблем с нехваткой рабочих рук. –Что ты вообще можешь делать? про сено я понял, про коз обсудили…про блины я слышал. –Всё могу! Могу стены красить, могу мышей ловить, могу суп приготовить. –Из мышей? –Могу и из мышей. Но вообще люблю грибной. Или солянку, но чтоб обязательно с лимоном! Но по заказу… я вообще всё могу. Могу и управлять, если надо. –Нет. Это я сам, сам, — поторопился Шеф. — А это…просишь чего? –Как это чего? — не понял невзрачный. — Работу! –Нет, а за работу. Что нужно? Деньги? Сколько? Кобольд обиделся и пожевал губами, даже блюдце задрожало в тоненьких ручках: –Ну ты вроде мудрый человек, а оказалось, так, негораздок! Я же невзрачный! От рода Невзрачных, мне работа нужна. Ради работы. Так уж я создан, так уж устроен. –Ужасно, — посочувствовал Шеф, даже поёжился, представив, как он сам бы обивал пороги учреждений и просился на работу. –Так ты ещё хуже! — обрадовал его Невзрачный, — я-то вольный. Нравится работа — останусь. Не нравится — дом сменю. Я ж не домовой, что б к одному дому привязанным быть. –А к нам почему пришёл? Кобольд из рода Невзрачных впервые замялся, затем признался: –На чудесных птиц и животных хочу посмотреть. Всю жизнь на людей смотрел, все века. Если кого и видел, то их, то есть вас. А у вас тут чудно, интересно, наверное. Шеф испытал стыд. Он настолько погряз в рутине, что и забыл уже о той сказочности, с которой всё начиналось, начинался сам «Центр». когда-то они радовались каждому новому образцу, каждому первому результату, берегли каждого, кто приходил под защиту «Центра». Это потом вольеры начали тухнуть, аквариумы зеленеть, появились недобросовестные сотрудники, подделывающие результаты исследований ради премий и появились торговцы левым товаром… А ведь начиналось с красивой идеи! Со сказки, с желания постичь мир. А скатилось в отчёты, отчёты, отчёты, скандалы, совещания, снова отчёты. Шеф уже и не помнил когда видел живьём, а не на фото в последний раз фантастический образец. Когда? Да чёрт его знает. –Голова на палке, ты чего? — испугался Невзрачный, — ты если думаешь, что сотрудникам сказать, так не переживай, я Невзрачный же, не замеченным буду. –Да, об этом, я переживаю об этом, — солгал Шеф. — Я нанимаю тебя. Спасибо что пришёл. *** Темнота за окном сжирала остатки заката, безжалостно перемалывала, пропускала через свой ненасытный желудок и выплёвывала в виде наползающих на небо чёрных пятен ночи. –Вызывали? — в кабинет Шефа просунулась голова Альбера. Шеф кивнул, и вслед за головой просунулось и тело полевика. –Альбер, ты как-то писал список мест, в которых может быть обнаружена фантастическая сущность. Помнишь? –Да, — ответил полевик, — не переживайте, Шеф, я больше не подниму этой темы, я помню вашу рекомендацию по поводу того куда мне надо засунуть этот список и как надо закатать губу. Шеф поморщился — не любил он, когда указывают ему на его же ошибки! А тогда он и впрямь разошёлся, кричал, что Альбер совсем спятил, раз не понимает, что денег нет от слова совсем и никогда уже не будет, потому что такие как Альбер их транжирят непонятно на что. –Где список? –Уничтожил! –Врёшь, — спокойно ответил Шеф. Альбер согласился: –Вру, — и извлёк его из кармана, — только засовывать я его никуда не буду, помечтать-то можно. –Куда бы ты хотел направиться? Альбер смотрел на Шефа с ужасом. Чтобы Шеф сам предлагал командировку? Наверное, тут подвох! –ну? –В Грецию, пожалуй. Там и Циклоп, и Горгона, и вообще…– Альбер развёл руками и спрятал список в карман. На всякий случай. Само слово «Греция» в «Цэсэфэсэ» было как бранное. Поездка туда и обратно, гид, проживание, поиск — всё это всегда вылетало в такие огромные суммы, что Шеф обещал лично проклясть каждого, кто хотя бы раз услышит новости из Греции. –Завтра полетишь, — спокойно ответил Шеф, и Альбер сполз на пол, не веря в происходящее. –да вы…вы чего? Вы того? –Того, — согласился Шеф. — Полетишь и найдёшь кого-нибудь. Понял? Альбер выполз на четвереньках в коридор, видимо, не имея в себе сил подняться. Ну а то! Он видел много монстров в своей жизни, но доброго, посылающего в командировку мечты Шефа — никогда! Такое явление превосходило собой единорога и феникса, василиска и медовицу вместе взятых! Шеф смотрел на исчезающий в проёме зад Альбера и думал о сути невзрачности в этом мире. Ему было мрачно в уме — предстояло объясняться с комиссией, но так легко на душе. –Ой…– Шеф дёрнул рукой и только сейчас обнаружил, что из пустоты на его столешницы вдруг возникла чашка с горячим шоколадом и тарелка со свежим, ещё горячим, рассыпчатым печеньем. — дела-а… –Говорил же, Невзрачный лучше домового! — хихикнул уже знакомый голос из пустоты, и тихо щёлкнула дверь, закрываясь за Альбером. –Может быть и правда надо быть невзрачным? — вслух подумал Шеф, глядя с сомнением на какао. Ему вроде бы не по статусу, но соблазн был велик. — А к чёрту! И он схватился за кружку как за спасение.