под водолазкой

Мага не знает, возможно ли глубже, но просит об этом, когда два крепких члена, вонзаясь одновременно, начинают месить в его раздолбанной жопе сперму ещё пяти ебырей. дырка отказывается сжиматься; Мага не чувствует её краёв — лишь опухшие от взъеба стеночки. они пульсируют, обволакивая два ствола воспалённой влагой, и силятся избавиться от давления — тужатся, выпадают сочной мясистостью… кто-то пытается затолкать их обратно, и Мага дёргается, чтоб увернуться от касания шероховатых пальцев. не получается. братья ловят его за плечи, встряхивают, напоминая о месте в их ногах, и поправляют. это почти больно… а ещё хорошо аж до судорог в ляжках. Мага осматривается поплывшим взглядом, ищет член для своей второй дырки, распахивает её и манит внутрь скольжением языка по губам. они красивые. породистые аварцы. голубоглазые, белокожие, с иссиня-черными волосами, орлиным профилем… все занимаются борьбой; не пьют и не курят, сочатся расовой чистотой… Расул привёл его к лучшим. решил поделиться своей ручной шлюшкой — чисто по-дружески, по-братски. Мага благодарит его за это, подмахивая заебанной жопой. Рустам, Аслан. Халилов запоминает их имена, их члены, их вкус и пьянящий запах… Ибрагим, Адам, Карим… они одинаковые. одинаково ебейшие. сперва опробовали Магу каждый соло, затем, распалившись и осмелев, стали трахать в несколько стволов одновременно. …тереться друг о друга у него в жопе, во рту и подмышках; сдрачивать ему на лицо и грудь, торчащую по-сучьи набухшими сосками. — п-пожалуйста… — Мага просит их на русском без акцента, — блять, я так сильно хочу… третий хуй не поместится в его жопу чисто физически. зато в глотку и на язык, продолжающий дразнить кавказцев русской речью — поместится очень даже… и Магу затыкают. он едва успевает спрятать зубы, как хер, недавно побывавший в его жопе, нанизывает онемевшую глотку на всю длину. ему даже не обязательно втягивать щеки, не обязательно щекотать яйца опухшим языком — ебырь просто воспользуется его пастью, как воспользовался уже задницей, и справится сам. просто поимеет. в лучших кавказских традициях. Магу за вечер ни раз не поцеловали, не погладил по взмокшим патлам… не похвалили, не шепнули на ушко, какая он хорошая сучка. его тупо ебут; используют, как мастурбатор для непривередливых черных членов… и Маге это пиздец как нравится. Мага в ахуе со своей выносливости, со своего сучьего аппетита. ему становится мало трёх. он хочет обслужить всех своих мужчин одновременно; чтобы ему дрочили на волосы, на ебло, на покусанную до синяков грудь; чтоб тыкали в него скользкими хуями, удовлетворяя животную похоть о беспрерывно кончающее тело. им похуй на магину человеческую начинку. похуй на победу, которую он привез им и попытался с ними разделить. похуй даже на его член. их всех интересует лишь разъебанное до состояния пизды очко, в которое они плюют и спускают один за другим… ведь трахать мальчика-сородича, как оказалось, вкуснее, чем пользовать очередную Наташку. Наташка — не харам. Наташка — вещь априори; кафирская дочь, сестра или жена. рвать и без того рвань у них нет интереса. — я не м-могу… — Мага стаскивает себя с хуя, которым его ебут в горло, и сблевывает пеной из слюны и семени прямо на яйца, мазнувшие по носу. — нет… — это «нет» слабое, выскуленное на чистом автомате и потому значащее «да». по крайней мере, для того, кто хватает Магу за волосы и вытирает его лицом свою мошонку. Мага не сопротивляется — вываливает изо рта язык и широко мажет им по волосам, слипшимся в завитки от белесой слизи. чувствует он себя в этот момент до нездорового правильно — шлюхой и конченной мразью, спускающей без семени от вкуса собственной же блевоты. это его третий сухой оргазм за вечер. когда один из членов, трущихся друг о друга в его жопе, стреляет по воспалённым стенкам семенем и резко выскальзывает, Магу хватают за локоть, разворачивают и бьют по щеке. — в глаза нам смотри. он слушается. смотрит. косо и расфокусированно, сквозь пелену слёз удовольствия, которые зависают на его слипшихся нижних ресницах. — хорошая ты шлюха, Мага… глотка рабочая, пизда вместительная… — тот, кто говорит с ним, хватает его за сосок и тянет, чтоб грудью Мага лег на ебыря, ещё не кончившего, быстро долбящего в чавкающую кончой дырку. — че, любишь, когда тебе сиськи мнут? он стонет, судорожно кивая, и вскидывает голову, желая рассмотреть парня, снизошедшего до ласки сомнительной похвалой. у него крепкие загорелые плечи, аккуратная борода-окантовка, раскосые, как у самого Халилова, глаза и тонкий, не раз ломанный нос. Мага в него влюбляется. и понимает внезапно всех русских девочек, полирующих своими щелями только кавказские хуи. он хочет ещё. и получает. член, уничтожающий его жопу до состояния рожавшей пизды, вгоняет семя остальных ебырей так глубоко, что магины кишки скручивает спазмом. Мага понимает, что сейчас обосрется, и даже не сопротивляется своему телу — он обмякает поверх крепкой груди, на которой лежит, и вскидывает ноющую задницу. дырка хлюпает, пошло выпускает загнанный в неё воздух… сжимается, пухнет краями наружу, силясь вытолкнуть мешающий опорожниться хуй. но того, кто ебёт Магу, это не останавливает. — я не могу… н-не могу больше… пожалуйста… — мне нужно в туалет, в душ и выпить как минимум литр Ессентуков. Мага хнычет и вырывается, не в силах поджать очко, срущее сгустками грязного семени прямо на чей-то хуй. парни смеются над ним, снимают это… говорят, что после такого его только прирезать. …но ведь не прирежут. пустят ещё раз по кругу, доебут до бессознанки… потом кинут в постель, спрячут под одеялом и начнут собираться к жёнам. все, кроме Расула. Расул останется; он будет с Магой ласковым, заботливым и ни разу не чуркой… Мага в его руках оттает, заживёт и, без вины виноватый, нежно потрахается с ним всеми своими дырками. на утро Расул спрячет магину разъебанность под чёрной водолазкой, они соберутся, не глядя друг другу в глаза, и двинут на чью-то свадьбу. кажется, это жених всё не может никак закончить… он самый долгий, самый большой; Мага запомнит из всех только его, но завтра они наигранно не узнают друг друга.