Критическая ошибка

Утро встретило Шан Цинхуа мягким солнечным светом, лёгким ветерком и чириканьем птиц. Благостное настроение словно изливалось прямиком с небес, потому бывший лорд хребта Цанцюн с большим удовольствием потягивал горячий чай и косился на тарелку, полную подсоленных тыквенных семечек, — планы на день были ясны и полнились покоем и наслаждением. В последнее время его сочинения расхватывались как горячие пирожки и псевдоним Сян Тянь Да Фэйцзи повторяли шёпотом едва ли не повсюду. Даже в этой маленькой деревеньке почти на самой границе с землями демонов, в деревеньке с единственным чайным домом, который также предоставлял редким путникам комнатку на ночь, Шан Цинхуа уже видел копии своих трудов. И был крайне этим доволен. Жизнь была прекрасна и почти беззаботна. Особенно в такие моменты, когда Мобэй-цзюнь, занимаясь собственными демоническими делами, великодушно позволял Шан Цинхуа праздно шататься по людским поселениям, собирать слухи и лузгать семечки. Последняя история, вышедшая из-под кисти Сян Тянь Да Фэйцзи, повествовала о том, как красавец Лю Цингэ оказался сломлен, повержен… в определённом смысле повержен, после чего наконец обрёл счастье в любви. Последней его одарили сразу двое так же небезызвестных героев, занимавших центральное место в произведении «Сожаления горы Чунь». Пусть то написал вовсе не Сян Тянь Да Фэйцзи, но настало время привнести в этот мир немного кроссоверов. Лю Минъянь ведь всё равно вряд ли смогла бы узнать, что это его рук дело. Шан Цинхуа как и прежде не ставил на первое место ни логику повествования, ни слог, но зато его тексты пестрили множеством пикантных подробностей. И незатейливым вкусам толпы это как раз нравилось, а ему нравилось слушать, как люди пересказывают самые удачные куски и пытаются представить, что же он напишет дальше. Потянувшись налить ещё чая, Шан Цинхуа рассеянно улыбнулся — чья-то тень накрыла столик, у которого он сидел, и, кажется, повеяло настоящим холодом. — Ваше Величество, — мурлыкнул он, про себя умилившись, что его демонический идеал так скоро заскучал по нему. — Но мы ведь договаривались, что мне дозволено будет… — говоря, он медленно разворачивался, а когда наконец поднял взгляд, чайничек выскользнул у него из рук и с грохотом упал на каменные плиты двора чайного дома, а улыбку сменило выражение ужаса. Позади него стоял вовсе не Мобэй-цзюнь, уставший от недолгой разлуки. Одинаково сложив руки на груди, над Шан Цинхуа возвышались Лю Цингэ и Лю Минъянь. И приглядываться было не нужно, чтобы распознать, что брат и сестра взбешены до крайности. Шан Цинхуа прекрасно знал, в чём виноват перед каждым из них, как и понимал, кто именно во всём этом мире мог открыть им его тайны. Но главное — он вовсе не был уверен, что Мобэй-цзюнь явится спасти его вовремя. В конце концов, эта парочка была не из тех, кто много болтает перед расправой. Но важнее всего было то, что он вовсе не хотел ничего объяснять и не собирался оправдываться! …Уведомление от Системы внезапно всплыло прямо перед глазами, подсказывая простой и изящный выход из сложившейся потенциально опасной ситуации.

[Приложение установлено. Запустить?] И две разноцветные кнопки: красная [Да], зелёная [Позже].

Паника и страх физической боли оказались намного сильнее здравого смысла и всего того кома чувств, что прежде столько раз не позволил согласиться. Шан Цинхуа, Сян Тянь Да Фэйцзи, немедленно внутренне завопил: «Да, да, да». Мир перед глазами резко потемнел. *** Сян Тянь Да Фэйцзи, Великое Божество Самолёт, бывший лорд пика Аньдин, привыкший к имени Шан Цинхуа едва ли не больше, чем к своему литературному псевдониму, открыл глаза и некоторое время хватал воздух ртом. Не то чтобы ему было особенно больно, но по груди будто расползлось что-то тяжёлое и не давало вздохнуть в полной мере. Сфокусировав взгляд, он нахмурился, не понимая, что в открывающейся картине не так. С потолком что-то было не в порядке. «Система? — обратился он к единственному доступному справочнику. — Эй, Система?» Но никакого ответа не получил, только осознал, что этот непонятный потолок слишком знакомый. В воздухе пахло пряностями, но аромат был совсем не похож на ставшие привычными запахи деревенских рынков, где специи можно было черпать из деревянных коробок, а не покупать расфасованными в бумажные пакетики или пластиковые банки. А ещё послышался странный звук. Через некоторое время он повторился. И ещё раз. Шан Цинхуа осознал — капля. Это капля падает на пол. В замешательстве он сел и оглядел знакомую ему комнату, изрядно замусоренную, со штабелем лапши быстрого приготовления и… компьютером. Погасший монитор слепо таращился в стену. — Я что, вернулся? Кап! Точно, это не до конца заварившаяся лапша, залившая клавиатуру, продолжала капать со столешницы. Шан Цинхуа — или он больше не был Шан Цинхуа?.. — медленно поднялся с пола. — Это же хорошо? — спросил он снова, но как и прежде никто ему не ответил. *** Мобэй ни за что и никому не признался бы, но когда этот ничтожный Шан Цинхуа отлучался куда-то надолго, рядом словно образовывалось укоризненно зияющее пустое пространство, которое ему хотелось заполнить. Не позволяя Шан Цинхуа догадаться о подобном, Мобэй никогда не препятствовал его желанию попутешествовать, но притом старался ни за что не упускать его из виду. Ему не было необходимости следить за ничтожным самостоятельно, но так или иначе он всегда точно знал, куда подался Шан Цинхуа, что с ним происходит и не стоит ли прийти за ним, чтобы в очередной раз спасти. Это была разумная предосторожность, не более. В конце концов, однажды Мобэй чуть не опоздал, ему вовсе не хотелось снова оказаться в подобном положении и случайно выдать собственные чувства. Да и приготовление лапши точно не было его коньком или любимым хобби. Тёплый и странный комок, поселившийся в груди, разросшийся и требовательный, он скрывал ото всех, может, и от самого себя. Он всё же был ледяным демоном и не собирался позволить хоть кому-то догадаться, в чём заключается его слабость. Но не присматривать за Шан Цинхуа просто не мог. Вот и теперь, едва узнав, что Лю Цингэ обнаружил никчёмного бывшего властителя Аньдин и намеренья его явно далеки от дружеских, Мобэй, не раздумывая, перенёсся в деревеньку, собираясь отстоять своё и сбить с пикового лорда спесь. Если это столько раз удавалось Ло Бинхэ, то и у него должно было получиться. Однако когда он выступил из тени, то озадаченно наклонил голову. Лю Цингэ и Лю Минъянь остервенело спорили друг с другом перед осколками чайника, а на столике рядом стояла полупустая чаша и тарелка с лучшими тыквенными семечками. Шан Цинхуа здесь не было. — Ты его недооценил, — кричала Лю Минъянь. — Как мы теперь его поймаем?! Или хочешь заодно сразиться со всеми подчинёнными Мобэй-цзюня? — Это какой-то трюк, — возмущался в ответ Лю Цингэ. — И вместо того, чтобы спорить со мной, ты бы лучше начинала искать. Здесь поблизости нет никаких демонов, а он сам не мог далеко уйти. — А почему ты сам не начал?! Так и знала, что всё это предлог, чтобы снова сразиться с Бинхэ. Ведь все знают, что ты… …Спор брата и сестры, не уступающих друг другу по горячности нрава, Мобэя интересовал мало, и он тут же перестал вслушиваться в их перепалку. Они же, увлечённые собой, не заметили, ни как он появился рядом, ни как он снова отступил в тень в глубокой задумчивости. Ему-то точно было известно, что Шан Цинхуа не знает никаких трюков, что могли бы помочь раствориться в воздухе и избежать неприятного столкновения с кем бы то ни было. Он, Мобэй, был единственным таким трюком в запасе этого никчёмного. Какими бы ни были претензии к Шан Цинхуа у семьи Лю, ему пришлось бы униженно ждать спасения, он не сумел бы сбежать. Но что же тогда произошло на самом деле?.. Неприятное чувство заворочалось где-то в груди. Мобэй упрямо сжал челюсти, но оно всё разрасталось, занимая всё его ледяное сердце, а затем перехватив и горло. Он никак не мог почувствовать Шан Цинхуа. Такого не случалось ранее. Даже когда этот ничтожный маленький человечек ушёл и скитался неизвестно где, и тогда Мобэй знал, что может отыскать его без особого труда. Но теперь… Та пустота, что он чувствовал прежде, когда Шан Цинхуа отправлялся странствовать, в одно мгновение увеличилась настолько, что захватила собой весь мир. Куда бы он ни направил мысль, нигде не оставалось ни малейшего намёка, что Шан Цинхуа вообще существует. Наверное, впервые в жизни ледяной демон, умевший сохранять спокойствие и величественно глядящий на всех вокруг — за редким исключением — сверху вниз, ощутил накатывающую панику. Не в силах справиться с ней, он сжал кулак, вонзая собственные когти в ладонь, и от всплеска внутренней силы всё вокруг того места, где он остановился, заледенело почти что на ли. *** На клавиатуре западало несколько клавиш, но компьютер уцелел и после недолгого раздумья загрузился. Сян Тянь Да Фэйцзи снова вышел в сеть и некоторое время с удивлением смотрел на экран, пытаясь вспомнить, что это такое и как правильно этим пользоваться. Тронув мышку, он глубоко вздохнул. В комнате воцарился полный порядок. Он не только убрал растёкшуюся и успевшую размякнуть лапшу, но заодно собрал мусор в несколько пакетов, вытер пыль и вытряхнул заменявшую ковёр циновку. Каждое действие понемногу примиряло его с действительностью, а заодно обнажало очевидное — ему не привиделось путешествие в мир его собственного романа, он получил множество бесценных навыков, которыми не владел прежде, он помнил слишком много такого, что раньше и придумать-то не мог. Он… стал другим человеком. Шан Цинхуа. Теперь же, глядя на когда-то так насмешившие его комментарии Непревзойдённого Огурца, он с тоской сознавал, что, кажется, уже начал скучать по всем тем возможностям, которые таила выписанная им самим вселенная. Никто из собравшихся под последней главой читателей даже не представлял, что он куда-то исчезал. Для них не прошло и дня, а он сам, глядя на комментарии, не чувствовал совсем ничего. Они потеряли всякую важность. Поднявшись, он отошёл в свою крохотную кухоньку, чтобы заварить новую лапшу, тот самый вкус, что не попробовал. Еда, наверное, примирит его с этой непонятной болью и чувством пустоты, верно? Должно быть, он проголодался, ведь прошлую лапшу так и не съел. Конечно, теперь чувство притупилось — потому что для него самого прошло так много времени — но для этого тела всё уложилось в несколько минут. Однако погрузив в лапшу палочки, он замер от острого приступа сердечной боли. В грудь словно вбили ледяной гвоздь, и он упёрся прямиком в трепещущую мышцу. — Ваше Величество, я вас вовсе не бросал, — прошептал он, будто бы Мобэй мог его услышать. — Не бросал, совсем даже нет. Я только лишь случайно оказался в… [Приложение установлено. Запустить?] — тут же всплыло в памяти. Вздрогнув всем телом, он крепко зажмурился. Никакая это была не случайность. Он испугался, но сделал выбор сам. И никак не получалось оправдаться даже перед собственным разумом. Он действительно бросил Мобэя, даже не попрощавшись с ним. …Когда он всё же сунул лапшу в рот, она показалась ему безвкусной. — Братец Самолёт, неужели ты хотел вернуться сюда только ради этого? — пробормотал он, прожевав. Он как наяву увидел холодный облик Мобэя. Ледяной демон смотрел на него снисходительно, чуть щуря глаза, и был так прекрасен, что захотелось немедленно коснуться его. Можно было не признавать прежде, но теперь стало очевидно, что без него жизнь кажется неполноценной и ненастоящей. Реальный мир умел только разочаровывать. *** Настроение Мобэя стремительно портилось. И прежде суровый к подчинённым, ближе к ночи он распугал всех демонов жестокостью. Те, кому не повезло, украсили коридоры, обратившись причудливыми ледяными статуями. «Отныне не ищите меня, даже если будете гневаться, — всплыли в памяти слова Шан Цинхуа, брошенные давным-давно. — Ведь я вернусь туда, где вы не сможете меня разыскать…» Неужели именно это и случилось? Но где Мобэй совершил ошибку?.. Как ему следовало измениться, чтобы… удержать при себе? И отчего ему вообще приходят подобные мысли? Мобэй-цзюнь, ужасный ледяной демон, покорившийся разве что Ло Бинхэ, о силах которого в принципе не стоило заговаривать, внезапно осознал себя беспомощным и несчастным. Едва ли не настольно же потерянным, как когда совсем ребёнком оказался в Водной темнице. Этот Шан Цинхуа проник в его сердце, как будто тоже мог выпустить кровяных паразитов, завоевал его, хотя был слабым и ничтожным, приручил, как делают люди с дикими животными… И оставил?.. Бросил одного, просто ушёл, улыбаясь, как обычно? Что за коварство? Что за боль?.. *** Ночь навалилась на город. Сян Тянь Да Фэйцзи пустым взглядом уставился на так и не доеденную давно остывшую лапшу. Ни комментарии, ни чудом сохранившийся файл с продолжением, ни пусть заедающая, но всё же оставшаяся в строю клавиатура ничуть не радовали его. Он хотел бы слышать, как люди на улицах пересказывают друг другу отрывки из его историй про постельные сражения пиковых лордов, а не видеть холодные буквы на экране, за которыми ни за что не узнать истинных эмоций. Он скучал даже по проклятому Огурцу, что нашёл своё счастье в им, Сян Тянь Да Фэйцзи, созданном мире и нежился теперь в любви очарованного Ло Бинхэ, вкушая домашнюю лапшу, а не дрянь из картонных коробок. Но больше всего, разрушительнее всего он скучал по Мобэю. «Да я, должно быть, совсем помешался, — Сян Тянь Да Фэйцзи опасался произнести это вслух, но в голове мысль возникала снова и снова, казалась всё громче и громче. — Совсем помешался, я, что же… я…» Зажмурившись, он видел Мобэя, и сердце начинало странно трепыхаться в груди. Он не мог больше думать, что персонаж ему определённо удался. Он видел его живым, чувствовал прохладу его кожи, он… Согласился бы снова прижаться к нему. Но всё это было неосуществимо, а в реальности обнаружить хоть кого-то похожего привыкшему просиживать дни и ночи в маленькой квартирке неказистому человеку невозможно. Да и может ли реальность породить такое совершенство? Конечно же, нет. «Как тогда мне попасть обратно? — задумался он, бессознательно смахнув слёзы со щёк. — Неужели для этого нужно снова подвергнуть свою жизнь опасности? Или и вовсе умереть? Но это же ужасно! И страшно. Я… я вообще-то… не хочу умирать! Где гарантии, что я действительно вернусь туда, куда хочу?!» Система не откликалась. Взывать к ней казалось даже большим сумасшествием, чем всерьёз размышлять о возможности путешествия в созданный им самим мир. Не зная, как иначе избавиться от тягостных эмоций, Сян Тянь Да Фэйцзи взялся за единственное дело, которое ему хоть сколько-то удавалось в реальной жизни. Открыв новый файл, он принялся писать, а так как думал только о Мобэе, уже через несколько минут перед ним оказался целый абзац текста, в котором самым подробным образом описывалась незаурядная внешность ледяного демона. «…и видя его во всём великолепии, — продолжал Сян Тянь Да Фэйцзи, — Шан Цинхуа подумал, что…» Слёзы застлали глаза, Великое божество самым ничтожным образом всхлипнуло и опустило голову. — Ваше Величество, это просто нечестно! — заявил он. — Почему вы не придёте и не ударите меня хотя бы? Взвалили бы на плечо и утащили прочь… — он безутешно разрыдался. *** Мобэй не собирался просить помощи или совета у кого бы то ни было. Он и вовсе никого не хотел видеть — если это не Шан Цинхуа, то там и не на что смотреть. С одной стороны, он едва не сорвался на поиски, очевидно бесплодные, но всё же помогавшие подавить беспокойство и хоть сколько-нибудь занимавшие разросшуюся пустоту, с другой — он изо всех сил пытался удержаться от этого, потому что если уж Шан Цинхуа решил уйти, нарушив собственные обещания, значит, он не достоин, чтобы сам Мобэй тратил на него время. Можно было бы признать Шан Цинхуа мёртвым. Смириться с этой утратой, почтить его память… Но откуда-то Мобэю было известно, что это неправда и Шан Цинхуа жив. И он даже думать не хотел, что эта глупая надежда могла родиться под воздействием эмоций и чувств такой силы, которых он в себе прежде даже не подозревал. Он не собирался просить помощи. Но прямо посреди ночи оказался вдруг в скромном домике, у постели, которую явно занимали двое. Некоторое время он отстранённо наблюдал за их вознёй, пока вдруг не услышал: — Мы не одни, в конце концов, что ты делаешь? Мгновением позже взметнулся полог, и перед Мобэем застыл Ло Бинхэ с обнажённым торсом и явно очень раздражённый. — Ты чего явился? — спросил он резко. — Шан Цинхуа, — отозвался Мобэй, но прибавить ничего не смог. Ло Бинхэ смерил его взглядом. — Тут его ищешь? — Шан Цинхуа пропал? — на этот раз с постели поднялся и Шэнь Цинцю. И перед Мобэем он предстал в куда более приличном виде. Но то, как именно он переспросил, навело Мобэя на размышления, что для него в этой простой фразе явно скрывается дополнительный смысл. Мобэй немедленно уставился на него, не мигая. Шэнь Цинцю ответил таким же внимательным взглядом. Наконец он прервал молчание первым. — Бинхэ, мне что-то захотелось лапши, ты не мог бы приготовить немного?.. — Бросив на Мобэя уничтожающий взгляд, Ло Бинхэ действительно послушался и ушёл. Но ледяному демону и дела не было до того, как там общаются между собой эти двое. Он жаждал получить ответ. Шэнь Цинцю внезапно расслабился, и голос его прозвучал печально, без всякого притворства: — Его нет в этом мире, никто не сможет тебе помочь его найти. За такие дурные вести Мобэй хотел бы разорвать его на месте, но только развернулся и канул во тьме. *** Сян Тянь Да Фэйцзи встрепенулся и мутным взглядом уставился на экран. Курсор мигал, показывая, что он как будто бы собирался продолжать писать. Изображённый им Шан Цинхуа как раз робко поднял голову и собирался сказать Мобэй-цзюню о своих чувствах. — О каких-таких чувствах? — пробормотал он, слабо сознавая себя после короткого сна. — Что за любовная линия появилась? М… это же я не задумывал… И вздрогнул, а горло привычно сдавило. — Нет! Я… Я не хочу об этом забывать! — тут же он оттолкнулся от столешницы и вместе со стареньким компьютерным креслом отъехал в сторону. — Я не хочу забывать! Он даже… он даже сделал для меня тянутую лапшу! Пусть только один раз. Он, может, никогда не говорил этого, но я ему дорог, по-настоящему дорог, я знаю и не собираюсь от этого отказываться. Он набрал воздуха побольше и закричал: — Я обещал следовать за Вашим Величеством до скончания дней и от слов своих не отказываюсь! Перед глазами внезапно возникла надпись:

[Критическая ошибка. Перезапустить обновление?] И две разноцветные кнопки: красная [Да], зелёная [Откатить к предыдущей точке восстановления].

На этот раз Сян Тянь Да Фэйцзи не раздумывал ни мгновения. *** Утро было наполнено солнечным светом и пением птиц. Шан Цинхуа поднялся с пола и потёр ноющий висок. Он, кажется, упал откуда-то сверху. Может, споткнулся? — Господин, господин, — подбежал к нему чуть запоздавший хозяин чайного дома. — Прикажете сделать чай, господин? Как вам спалось? Шан Цинхуа потёр лоб, как будто бы так мог заставить память не распадаться на цветные кусочки и предоставить ему полный отчёт, но не попросил о помощи Систему. Неуверенно кивнув, он вышел из чайного дома во двор и побрёл к месту, где предпочитал отдыхать утром. «Вернулся? — уточнил он у себя. — В тот же день? Сейчас здесь окажутся брат и сестра Лю?..» Тень неожиданно накрыла его, повеяло прохладой, и Шан Цинхуа зажмурился, ожидая услышать обвинения. Наверное, не стоило писать ту историю про Лю Цингэ… Но вместо этого его ухватили за плечо, разворачивая к себе. Мобэй-цзюнь внимательно смотрел на него. Шан Цинхуа немедленно улыбнулся и, прежде чем сумел совладать с собой, кинулся ему на шею. — Ваше Величество, я так скучал. Он ждал, что Мобэй оторвёт его от себя, может, и отбросит в сторону, потому что не терпел подобного прежде, но ледяной демон обнял его в ответ, ничего не говоря. Система больше не предлагала загрузить обновление.