Устанавливаем планку

Простыни постираны и повешены на перилах балкона, собственными руками. Ренн бы сгорела со стыда, если бы он оповестил ближайшего сотрудника отеля, а там и прачку, что у неё началась менструация. И, хотя лично он сам не видит в этом проблемы, всё же поступил как обычно делает она: всё постирал сам, используя перекись. Ну, возможно, здесь на его решение повлияла ещё и неоправданно высокая цена за использование услуг прачки. Правда, слишком завышенная, ещё и дополняемая штрафом за порчу имущества. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о свободный край перил, вдыхая холодный ночной воздух. Сегодня им пришлось остановиться в ближайшем поселении, в неоправданно дорогом отеле, скорее напоминающим поселение маргиналов, ибо, хоть Ренн и всячески уверяла его, что с ней всё нормально, она перетерпит, и, вообще, это далеко не первый и не последний раз, когда она будет переживать очередной цикл в забытой пустыне, спустя пару часов её свалила с томаса* болезненная рвота, головокружение и тепловой удар прямо в песок. Признаться честно, он был искренне в ужасе, видя, как девушка падает рядом с лужей рвоты, корчась от боли и не стесняясь хлебать песок, попутно сжимая руками живот изо всех сил. Он поклялся больше никогда не верить её словам о полном здравии, и принудительно останавливать их путь в её менструацию. – Вэш? Девушка стояла в дверном проёме, сражённая наповал убийственным обезболивающим. Заснула она с влажными после небрежного мытья волосами, и теперь они напоминали птичье гнездо. – Сколько часов? – она морщится, ведя ладонями по лицу, пытаясь заставить мышцы растянуться и начать бодроствовать, а не пребывать в коматозном состоянии. По ней видно, что ей всё ещё плохо, но, по сравнению с первой половиной дня, она будто воскресла после распятия. – Одиннадцать вечера. Ты проспала часов пять, – Он переворачивается, упираясь поясницей в перила и протягивая к ней руки. Ширина крохотного балкона позволяла это, даже не делая и шага. Пальцы мнут её уши, немного грубовато, немного болезненно, как при массаже затёкших мышц. Затем переходят вниз, к небольшим выступам на шее, под челюстью. Ренн сглатывает, всё ещё морщась и не открывая глаз, дуясь как ребенок, готовый заплакать в любой момент, но не решивший, надо ли ему это. Вэш ведёт руками дальше вниз, к ключицам, обводя их костяшками пальцев в стороны, чтобы завести руки ей за спину и притянуть в объятия. – Как себя чувствуешь? – Как будто меня переехал поезд.