Дорогая

За кулисами было душно и слишком светло. Я стояла у зеркала в небольшой комнате, но не смотрела себе в глаза будто боялась встретиться с собой раньше времени. Корсетное платье держало спину ровно, почти строго, напоминая, что сейчас нельзя сутулиться, нельзя сжиматься. Тёмная ткань обтягивала талию, рукава пышные, воздушные казались слишком красивыми для моих дрожащих рук. Когда я двигалась, они тихо колыхались, словно жили собственной жизнью. Пальцы подрагивали. Совсем чуть-чуть, но я это чувствовала. Я глубоко вдохнула, положила ладони на холодный край столика и закрыла глаза. Ты справишься, сказала себе мысленно, но голос внутри звучал неуверенно. Пахло пылью, деревом и холодным светом. Текст я знала. Движения тоже. Но сердце вело себя предательски громко. Дверь тихо скрипнула. —Добрый вечер. Светлана стояла позади, чуть в стороне от суеты. В этом хаосе она выглядела почти нереальной — чёрные волосы аккуратно убраны, на этот раз голубые глаза внимательные, спокойные. Она смотрела не на платье, не на сценический образ а на меня. —Добрый... Вечер. Я не обернулась сразу. Её голос был ровным, спокойным таким, каким говорят люди, у которых всё под контролем. Я кивнула, глядя в пол чувствуя огромную неловкость. Она подошла ближе, встала сбоку. Я чувствовала её присутствие кожей. —Это нормально переживать перед каким-то событием. Я усмехнулась коротко, почти болезненно. —Нет. Сегодня иначе. Пауза вышла неровной.Я вдохнула и сказала, не глядя на неё — потому что если посмотрю не смогу сказать. —Может быть я виновата. Что дала вам повод на что-то надеяться, однако и я сама не знаю что происходит со мной. Светлана молчала. Я почувствовала, как она напряглась. —Кроме того, я не свободна. Светлана медленно выдохнула. —Я знаю. Сказала она спустя секунду. Я наконец повернулась. В её взгляде не было ни упрёка, ни злости только сдержанное спокойствие. И что-то ещё. Почти незаметное. —Откуда? —Это не важно. Я повернулась вновь к зеркалу. Светлана тихо подошла ближе и со всей нежностью положила руки на мою талию. Наклонившись она оставила лёгкий, почти незаметный поцелуй на моей шее, а после ещё один ближе к плечу. Светлана задержала взгляд ещё на секунду. —Я буду смотреть, сказала она и потом резко отойдя от меня на уважительное расстояние. —Спасибо. Я кивнула. Сказать что-то в ещё не получилось горло сжалось. —Удачи. Помни что ты самая прекрасная здесь. Она отошла от меня покинув комнату оставив по себе лишь тонкий аромат парфюма. Я выдохнула, положила ладони на холодный край гримёрного столика и закрыла глаза. Телефон завибрировал. Сообщение было коротким. Наталья. Я уже приехала. Ты со всем справишься. Я очень люблю тебя. Я невольно улыбнулась. Улыбка вышла нервной, но тёплой. Перечитала сообщение дважды, будто впитывала каждое слово. Я прижала телефон к ладони, как талисман. Пока я стояла у самого выхода, между кулисами и светом сцены, ко мне начали подтягиваться наши. Сначала моя одногрупница Аня она была уже в гриме, с чуть размазанными ресницами и этим своим вечным выражением лица, будто всё происходит «ну ладно, живём дальше». Она ничего не сказала, просто сжала мою ладонь крепко, уверенно, так, что дрожь в пальцах стала меньше. —Ты сегодня красивая, бросила она будто между делом. И ты это знаешь. Я выдохнула. Чуть глубже, чем раньше. Потом подошёл Илья, поправляя ворот рубашки, нервно усмехнулся: — Если вдруг забудешь текст смотри на меня. Я всё равно забуду раньше, чем ты. Кто-то тихо рассмеялся, напряжение треснуло, словно лёд под ногами, и на секунду стало легче дышать. Мы стояли рядом такие разные, в разных костюмах, с разными страхами, но сегодня почему-то удивительно вместе. Кто-то поправлял кому-то рукав, кто-то шептал реплики под нос, кто-то просто молча стоял, уткнувшись лбом в холодную стену. —Лиз, - окликнула меня Марта, самая спокойная из нас. —Ты не одна, слышишь? Я кивнула. Горло снова сжалось, но теперь иначе. Не от ужаса, а от чего-то тёплого, почти благодарного. Пока мы ждали сигнала, шёпот снова зашевелился между нами тихий как дыхание за кулисами. —Слышали? Наклонилась ко мне Марта, почти касаясь губами моего уха. — Сегодня в зале новая спонсорка. —Какая ещё спонсорка?. Так же тихо ответила я, не отрывая взгляда от щели между занавесами. —Говорят, серьёзная, вмешалась Аня. — Не из этих «для галочки». Деньги, проекты, ремонты... Ректор сам носился с утра. —Видели её? спросил Илья, нервно теребя пуговицу. —Нет. Марта покачала головой. —Говорят, приехала без лишнего шума. Села где-то в первых рядах. Я почувствовала, как внутри что-то странно сжалось необъяснимо, без причины. Будто кто-то назвал имя, которое ты не ожидал услышать, но оно вдруг откликнулось. Главное, чтоб не из тех, кто смотрит, как на витрину, буркнула Аня. — Терпеть не могу этот взгляд. —Да пусть смотрят, Илья усмехнулся. —Мы сегодня такие, что не стыдно. Я улыбнулась краем губ, но ладони всё равно были влажными. Мы снова замолчали. В этом молчании было всё: страх, ожидание, чужие деньги, чужие взгляды, и наша сцена маленький мир, в который сейчас хлынет свет. Я почувствовала, как Аня слегка подтолкнула меня плечом. —Пошли. Если упадём то красиво и вместе. Занавес шевельнулся. Свет сцены прорезал темноту кулис. В этот момент я вдруг ясно поняла: мне всё ещё страшно да. Но рядом люди, которые дышат со мной в одном ритме. И где-то в зале моя Наталья. И этого достаточно, чтобы сделать шаг. Я расправила плечи, корсет тихо скрипнул, будто напоминая о собранности, и вышла вперёд не одна, а вместе с ними, неся на себе не только собственный страх, но и общее, почти хрупкое доверие. Свет сцены мягко коснулся глаз. ... От третьего лица. Лиза не знала и не могла знать, что в зале, среди строгих костюмов и сдержанных аплодисментов, Наталья сидит не просто как зритель. Её имя уже звучало сегодня в списке людей, благодаря которым университет мог позволить себе этот свет, эту сцену, этот вечер. Один из спонсоров. Одна из тех, кто остаётся в тени. И, возможно, единственная, ради кого Лиза сейчас дышала чуть ровнее. Но она и не знала то что две женщины встретятся лицом к лицу. Они столкнулись почти случайно в коридоре за актовым залом, где ещё пахло светом, пылью сцены и чужими эмоциями... И ещё — духами Лизы, сводившими с ума их обеих. Наталья вышла первой, спокойная снаружи, но собранная до предела. Она шла уверенно, как всегда, будто здание принадлежало ей по праву. На ней было тёмное пальто строгого кроя, дорогое, без показной роскоши, но с тем самым качеством, которое невозможно подделать. Под ним платье спокойного оттенка, подчёркивающее фигуру, не требуя внимания. Украшения минимальные: тонкие золотые серьги, часы с кожаным ремешком, изящное кольцо. Всё говорило о вкусе, деньгах и привычке быть первой - без необходимости это доказывать. Светлана остановилась, когда увидела её. Не отступила. Не улыбнулась. Только чуть выпрямилась. Рядом с Натальей Светлана выглядела иначе контрастно, почти намеренно. Карие глаза скрывались за голубыми линзами, и в этом было что-то притягивающе обманчивое: холодный цвет взгляда не совпадал с тёплой, живой мимикой, с мягкой улыбкой, с живыми жестами. Светлана первой позволила себе лёгкую улыбку. Не приветственную , осторожную. Она была одета светлее пальто пастельного оттенка, шарф небрежно перекинут через плечо, под ним платье простое, но подчёркивающее её естественность. На запястье тонкий браслет, на шее аккуратная цепочка с небольшим кулоном. Её стиль говорил не о статусе, а о привлекательности, не о власти, а о доступности той самой, которая иногда опаснее холодного величия. Если Наталья напоминала мраморную статую строгую, дорогую, вечную, то Светлана была похожа на тёплый свет в окне манящий, живой, обещающий близость. И когда они оказались рядом две женщины, такие разные, но одинаково сосредоточенные на одной точке сцены между ними возникло напряжение, которое не требовало слов. Их объединяло одно: каждая из них смотрела вперёд с одинаковой внимательностью. Туда, где была Лиза. Наталья ответила едва заметным кивком. В её лице не дрогнул ни один мускул, но внимательный взгляд говорил больше, чем слова: она не удивлена она настороже. —Добрый вечер. Сказала Наталья ровно, оценивающе. Взгляд её был внимательным, слишком внимательным. Светлана вышла из тени чуть позже. Не спеша. Будто позволяла себя рассмотреть. Чёрные волосы аккуратно убраны, голубые глаза глубокие, спокойные, слишком спокойные для случайной встречи. В ней не было вызова, но было присутствие. Они посмотрели друг на друга одновременно. И в этот момент стало ясно: это не знакомство. Это распознавание. Но только когда они встречались раньше? —Не думала встретить вас здесь. Наталья? Сказала Светлана. Женщина напротив спокойно кивнула. —Мир теснее, чем кажется. Светлана. Они прошли к первому ряду почти синхронно. Сели рядом без спешки, без суеты, как люди, которые понимают, что отступать некуда. Между ними осталось минимальное расстояние, и одна темноволосая девушка которая засела в сердце каждой. Зал погружался в полумрак. На сцене шла подготовка, свет мягко скользил по кулисам, и когда появилась Лиза, обе женщины одновременно перевели на неё взгляд одновременно улыбнувшись. Наталья внимательно смотрела на неё. Она сидела прямо, не скрещивая рук, будто была готова в любой момент встать. Взгляд её не отрывался от сцены. Не от роли от Лизы. Она видела всё: как та чуть сбивается с дыхания, как незаметно прикусывает губу, как собирается и идёт дальше. Внутри женщины поднималась тихая, тяжёлая гордость та, что не требует слов. Наталья смотрела не мигая. В её лице не было ни одной лишней эмоции, но пальцы на подлокотнике кресла чуть напряглись почти незаметно а на глазах блистали застывшие слёзы от восхищения. Светлана откинулась на спинку, склонив голову набок, будто позволяла себе любоваться открыто, без попытки это скрыть. Она первая нарушила тишину. —Она сильно выросла за эти пол года нахождения здесь. —Да. Спокойно ответила Наталья. —И продолжает расти. —Вы вместе? Давно? Не выдержав задала вопросы темноволосая женщина. —Давно. Светлана выдержала взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но пальцы на мгновение сжались на подлокотнике. На сцене Лиза сделала паузу. В зале стало так тихо, что было слышно, как кто-то за кулисами неловко передвинул стул. Она подняла глаза и на мгновение их взгляд будто прошёлся по залу, скользнул... и остановился. Она увидела Наталью. Её плечи едва заметно расслабились. Голос стал увереннее. Реплика прозвучала глубже, точнее. Светлана это заметила. —Она ищет вас взглядом. Сказала она. Не упрёк. Констатация. —Потому что знает: я здесь и вижу её самой очаровательной. Всегда. Светлана задумалась и не отрывая взгляда от девушки произнесла. —Она тянется к тем, кто даёт ей опору, ещё к тем, кто видит её не только как «чью-то». Но и как самостоятельную. —Я никогда не делала из неё тень. Ответила Наталья спокойно, но в голосе появилась сталь. —И не позволю никому даже пытаться. —Я её видела в разные моменты, сказала Светлана. — Когда она сомневалась. Когда злилась. Когда была упрямо честной. —А я видела её... Тихо сказала Наталья. —Когда она плакала ночью и думала, что не заслуживает ничего хорошего. Вам не знакома её тревожность. Эти ночи, когда она не спит. Страх ошибиться. Это чувство, что она постоянно должна доказывать право быть живой и счастливой. Эта фраза легла между ними тяжело, почти осязаемо. —Вы считаете что я люблю в ней только её ум? —Я считаю... Спокойно сказала Наталья. —Что вы любите её красивое личико, харизму, и красивые волосы до попы... А я её целиком. Больше жизни. На сцене Лиза сделала шаг вперёд, свет лёг на её лицо, и в этот момент обе женщины одновременно подались чуть ближе каждая по-своему, но одинаково неосознанно. —А вы уверены, что ваша любовь её не душит? Наталья посмотрела на сцену, потом снова на Светлану. —Моя любовь защищает, сказала она. —А если даже и душит, поверьте она никогда от меня не уйдёт. Светлана на секунду отвела взгляд, будто приняла этот ответ как вызов. —Специально стали спонсором чтобы ещё и здесь контролировать свою девочку? —Моя девочка и так всегда под моим контролем. Сцена жила своей жизнью: свет скользил по ткани платья Лизы, голос её становился крепче с каждой репликой, будто она медленно входила в собственную силу. Зал слушал, затаив дыхание. —Вы говорите так, будто она принадлежит вам. —Так и есть. Она моя. Наталья чуть усмехнулась уголком губ. —Забавно, мягко произнесла Светлана. — Я всегда считала, что таким, как она, важна свобода. Пространство. Люди, которые не давят. Блондинка поманила Светлану пальцем на что она нагнулась чуть ближе. Наталья низким голосом со сталью проговорила: —Ты даже не представляешь через скольких мне пришлось пройти чтобы быть с ней рядом. И если ты сейчас хочешь у меня её увести... Она ослепительно улыбнулась глядя на Светлану. —Я тебе сейчас просто горло перегрызу чтоб херню свою на английском не рассказывала. Процедила сквозь зубы Наталья со всей своей злостью возвращая внимание на сцену. На сцене Лиза закончила свой монолог. Светлана спокойно улыбнулась принимая все слова блондинки. —Не разбрасывайся такими словами Наталья. Особенно сейчас... Когда она смотрит на нас и переживет. Ищет кого-то. Наталья чуть приподняла подбородок. —Она же знает, где я. Светлана кивнула, медленно, будто принимая поражение но не сдаваясь. Две женщины сидели рядом, плечо к плечу, и между ними не было вражды только тонкая, опасная конкуренция, в центре которой находилась девушка, сияющая под светом софитов. Как только Лиза закончила и поклонилась на равне со всеми : Они поднялись почти одновременно не переглянувшись, не сверяясь друг с другом, словно это движение было продиктовано чем-то гораздо более глубоким, чем вежливость или правила зала. Аплодисменты вспыхнули вокруг, но именно их жест выделялся на фоне общего шума: спокойный, уверенный, полный внутреннего смысла. —Браво! Крикнула Светлана улыбаясь и хлопая в ладоши. Зал аплодировал стоя, шумно, широко, но для них обеих существовала только она девушка на сцене, их девочка, уставшая, светлая, настоящая. В этот момент не было соперничества, не было лишних мыслей: только общее, редкое чувство видеть, как она справилась, как выстояла, как стала сильнее. А они - две женщины, которые смотрят и видят в ней не просто талант, а свою слабость. Звуки аплодисментов ещё не угасли, когда Наталья медленно спустилась с ряда в зал, её походка была лёгкой и уверенной, как у женщины, которая знает цену момента и свою власть над ним. В руках она держала огромный букет роз — глубокие алые, с бархатистыми лепестками, словно сама страсть и забота были собраны в этих цветах. Букет был слишком большим, чтобы казаться обычным подарком, но именно поэтому в нём ощущалась важность, торжественность, почти ритуальность. Лиза, всё ещё стоя на сцене, увидела её и замерла на мгновение. Сердце пропустило удар. Она шагнула к краю сцены. Руки Натальи протянули букет, и в этот момент их пальцы едва соприкоснулись, но этого касания было достаточно, чтобы напряжение последних недель, сомнения, страхи всё отпустило. Лиза приняла цветы, вдохнув их сладкий аромат. Наталья показательно протянула руку как самый важный спонсор делая вид знакомства. ... От лица Лизы. Аплодисменты гремели так, что казалось, они вибрируют в самой груди, переполняя меня, заставляя дрожать каждую клеточку. Свет прожекторов на сцене делал меня почти нереальной — такой, какой меня видят только когда все волнуются, а сердце бьётся слишком сильно. Я моргнула и, почти невольно, перевела взгляд в зал. И там они. Сразу обе. Наталья и Светлана. Стоят рядом, обе поднялись вместе с залом, и в этот момент весь шум вокруг как будто растворился. Моё внимание полностью захватила Наталья: уверенная, спокойная, величавая, и в её руках огромный, невероятный букет роз, тёмно-алых, словно сама страсть и забота нашли форму в лепестках. Светлана смотрела на меня иначе. Её взгляд был более порывистым, более личным, с едва заметным напряжением, будто она пыталась вместить в один миг всю ту нежность и внимание, которые кинула в меня за эти годы. Но я не могла оторвать глаз от Натальи. Медленно, с той грацией, которая всегда меня завораживала, Наталья поднялась к сцене. И когда протянула мне букет, наши пальцы соприкоснулись. Это было совсем немного, но этого касания хватило, чтобы сердце дернулось, а всё остальное спектакль, зрители, свет растворилось в фоне. Я осторожно сжала её руку. И тихо, чуть шепотом, с едва заметной улыбкой сказала: —Приятно познакомиться мой дорогой спонсор. Наталья слегка приподняла бровь и это улыбнулась. Это была не просто улыбка был взгляд женщины, которая знает цену каждому мгновению, которая владеет собой, ситуацией, мной. —Ты была невероятной Сказала Наталья, голос мягкий, но твёрдый, полный любви и уверенности. —Горжусь тобой, больше, чем сможешь представить. Я сжала букет поближе, вдохнула аромат роз, который казался почти неестественно сладким, и в этот момент поцеловала Наталью в щёку — тихо, едва заметно. Сердце у меня колотилось, а глаза сияли от волнения и счастья. Мне было плевать кто и что теперь обо мне подумает зная о связи с таким важным человеком . Я была счастлива. Я улыбалась впервые за вечер. ... Мы вышли из университета вместе с Натальей. Перед этим я ждала пока она поговорит в университете с важными людьми и попила ароматный кофе с одногрупниками. Холод ударил сразу остро, без предупреждения. Воздух был плотный, звенящий, такой, от которого дыхание превращается в белые облака. Над корпусом висела полная луна большая, холодная, будто кто-то специально включил её для этой ночи. Свет ложился на ступени, на пустой двор, на наши тени, вытягивая их длинными и тонкими. Я зябко повела плечами, и Наталья тут же замедлила шаг, подстраиваясь под меня. Ничего не сказала просто оказалась ближе. От неё исходило тепло, даже сквозь пальто. Она обняла меня за талию прижимая к себе. Мы молчали но всё было понятно. Ветер шевелил деревья у входа, где-то скрипела вывеска, университет за спиной постепенно затихал, будто выдыхал после спектакля. Мне казалось, что всё вокруг стало тише, чем обычно как после громких аплодисментов, когда уши ещё звенят. Светлану после выступления я не видела. До машины мы дошли быстро. Наталья открыла дверь, придержала её, и я почти нырнула внутрь в тепло, в мягкий свет салона, в знакомый запах. Дверь закрылась с глухим щелчком, отрезая нас от ветра и холода. Букет она положила за заднее сиденье. Он занял собой почти половину. Она села за руль, включила обогрев, и только тогда позволила себе чуть выдохнуть. Резко взяв меня за подбородок она впилась жадным поцелуем в мои губы удостоверившись что на нас наконец-то никто не смотрит. Одна рука легла мне на колени, другая на затылок не давая шанса даже вырваться. Словно в поисках опоры, рука запуталась в моих волосах , притягивая ближе, нарушая последнее личное пространство. Вдох смешался с выдохом, а от нежности перехватывало дыхание. Нежная кожа ощущала тепло, а легкий аромат духов кружил голову, заставляя забыть обо всем, кроме этого момента абсолютного единения. Отстранившись мы прижались друг к другу лбами. —Я так тебя люблю моя принцесса. Прошептала Наталья погладив меня по волосам. —Как вам моё выступление? Она улыбнулась глядя на меня с любовью. —Прекрасно... Я заказа нам ужин из ресторана. Придётся заехать и забрать. Ты врятли сейчас в состоянии ещё сидеть где-то в людном месте. Я кивнула подтверждая её слова. Наталья нахмурилась и достала с заднего сиденья тяжёлый пакет. —Это тебе дорогая. Поешь сейчас. Аккуратно сложенный, явно собранный с мыслью обо мне. Наталья подтянула его ближе. —Что ждёшь? Быстро я сказала что-то взяла. Я заглянула в пакет: там были сладости, фрукты, маленькие пирожные ровно те, которые я выбирала сама, когда хотела себя порадовать. Любимая водичка и сок. Я разворачиваю пакет почти торжественно, будто это не еда, а подношение богам. Беру мандарин и пирожное тут же одновременно кладя в рот закатывая глаза. —Всё, говорю с набитым ртом и тут же смеюсь. —Я официально подтверждаю: вы самая лучшая женщина в моей жизни. Наталья бросает на меня быстрый взгляд, приподнимая бровь. —Я готова построить вам алтарь. Небольшой. На кухне. Она сначала замирает, будто не до конца понимает, шучу я или нет, а потом смеётся тихо, искренне, так, что у неё чуть смягчается взгляд. —Ты невозможная, говорит она, и в голосе столько тепла, что мне хочется есть ещё медленнее, чтобы этот момент длился дольше. —Я переживала. Признаётся она. — Думала, вдруг не то взяла. —Всё то. Идеально. Она качает головой, но улыбается шире, чем раньше. —Ешь, боготворящая ты моя, мягко говорит она. Я снова принимаюсь за еду, счастливо жмурясь. Я доедаю уже без прежнего энтузиазма. Вилка замедляется, я машинально кручу её в пальцах, и Наталья это замечает я знаю, она всегда замечает такие вещи. —Что случилось? спокойно спрашивает она, не отрывая взгляда от дороги. Я молчу пару секунд, собираясь с мыслями, потом всё-таки поднимаю на неё глаза. —О чём вы говорили со Светланой Владимировной? Даже сели вместе. Слова выходят тише, чем я хотела. Почти осторожно. Я сама хмурюсь, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается тревожное любопытство, которое не даёт покоя. Наталья улыбается легко, уверенно, слишком спокойно для моего вопроса. Одной рукой она поправляет ворот пальто, другой чуть сильнее сжимает руль. —О тебе, отвечает она так просто, будто речь идёт о погоде. Я напрягаюсь ещё больше. —И?.. Она бросает на меня быстрый взгляд тёплый, но с тем самым взрослым спокойствием, за которым всегда что-то скрыто. —О том, какая ты у меня талантливая, говорит она. —Это всё? я не скрываю сомнения. Наталья тихо усмехается явно что-то от меня скрывая. —Дорогая. произносит она мягко, но с лёгким нажимом. — Иногда разговор это просто разговор. Не больше и не меньше. Она на кладёт ладонь мне на колено уверенно, будто ставит точку. —Ты сегодня слишком много думала, добавила она мягче. А сейчас тебе нужно просто быть рядом и отдыхать. Я кивнула, принимая этот ответ не потому что он всё объяснил, а потому что рядом с ней вопросы теряли остроту. За окном снова показалась луна, отражаясь в лобовом стекле. Я положила руку на её ладонь и крепко сжала задумавшись о своём. Холодный вечер остался за стеклом, а внутри пахло чем-то мягким и дорогим свежими розами, которыми Наталья, как я теперь поняла, всегда умудрялась наполнять воздух. Я дышала глубоко, наслаждаясь этим ароматом, пока она аккуратно вела машину по пустынным улицам. — Ну что, рассказывай как тебе выступать? Понравилось? спросила Наталья, слегка наклоняясь к мне, словно пытаясь заглянуть не только в лицо, но и в мысли. — Это было странно прекрасно. Сердце колотилось, но... это был хороший страх. Мне казалось, будто зал держит меня за руку, и я не могу подвести его. Она кивнула, лёгкая улыбка играла на губах. Я, немного вздыхая, решила рискнуть: —Наталья... а... зачем вы стали спонсором университета? Я имею в виду, это ведь... серьёзно, сложно. Она улыбнулась, и в этой улыбке была привычная уверенность, немного загадочная. —Чтобы быть ближе к тебе, сказала она тихо, ровно, словно это была самая естественная вещь в мире. Слова простые, но их тяжесть. —Ближе ко мне? переспросила я, осторожно, почти шепотом. —Да, - подтвердила Наталья, и её голос стал чуть теплее. —Чтобы знать, что у тебя всё в порядке, что ты защищена. И чтобы иногда вот так, она слегка коснулась моей руки просто быть рядом, когда тебе нужно. Я повернулась к ней, и в её глазах, голубых и холодновато-сияющих под светом приборной панели, вдруг показалось столько... заботы, столько нежности, что я даже не могла сдержать улыбку. — Тогда да. Я не против. Она тихо рассмеялась, и в салоне снова стало уютно. —Это мой способ любить тебя, дорогая. ...