Циркуль Сатурна

«Сначала я решила, что он шутит...» — мои нервно стиснутые зубы оставили на искусанном карандаше новые следы. Когда-то давно во французском фильме я увидела, как герой-писатель держал в зубах карандаш и лихо отстукивал текст на печатной машинке. Бельмондо в «Великолепном»? Сейчас уже не помню точно, но я всегда закусываю карандаш, если хочу сдвинуться с мертвой точки. «...он шутит, — повторила я про себя, все еще не зная, каким образом преподнести новость мужу, пальцы легли на клавиатуру, и я продолжила письмо: — ...но он был совершенно серьезен, так что сомневаться не приходится. Денег он нам даст, единственное условие, которое он поставил — я должна поехать с ним. Но ты не беспокойся, все будет хорошо, и я не дам себя обмануть. Целую и очень люблю». Быстро пробежала глазами текст, и отправила. Все, теперь осталось собрать вещи, взять документы и дождаться, когда за мной придет машина. Главное не оставаться без дела, иначе мысли не дадут покоя, и так в голове вертится один и тот же вопрос: зачем? Курить, глубоко затягиваясь и затем вдавливая сигарету в стеклянное дно пепельницы, я научилась с тех пор, как мы начали сдавать позиции. Именно так — одна затяжка и все. Помаявшись еще минуту, я вдруг отчаянно захотела кофе, ароматного, крепкого, сваренного с сахаром и щепоткой соли. Суета моя принимала истерический характер, и я поняла — это страх. Страх оказаться наедине с человеком, которого предала, и боялась я не предстоящих упреков и унижений, а обмана. Да, обмана — пройти все круги ада и не получить ничего, ведь наш договор вещь весьма условная и скрепленная лишь словом, а вот честным или нет, я узнаю лишь через три дня. Я встретилась с ним перед посадкой в самолет, в VIP-зале павильона бизнес-авиации, куда меня привез его водитель. Кожаные кресла, плазменный экран, девушки в униформе — стандартный набор, и посреди всей этой атрибутики преуспевания и власти — он. Увидев меня, встал навстречу, равнодушно пожал руку, и представил провожающим: — Екатерина Сергеевна. Провожающие ждали продолжения в виде «секретарь» или «такая-сякая», но он ничего не сказал, так я и осталась сама по себе при президенте компании, что было весьма компрометирующим. Ну да, это первая ласточка, подумалось мне. Что будет дальше? Номер на двоих в отеле? Нас пригласили на посадку, и мы поднялись по трапу на «Гольфстрим». В салоне я смогла рассмотреть его, мы сидели напротив, и свет из иллюминатора падал на его лицо. За шесть прошедших лет он мало изменился, только тонкие морщины от носа до губ стали резче. — Тебе идет этот цвет и короткая стрижка, — сказал он. — Французская, модно сейчас. — Мне нравились длинные волосы, — впервые напомнил он о прошлом. — Волосы вырастут, — пообещала я, давая понять, что готова к диалогу. Он хмыкнул и протянул мне бокал с шампанским. — Ты даже не интересуешься куда мы летим? — Уже интересуюсь, и куда же? — На остров. — Остров? У тебя там дела? — У меня там счет в банке. При упоминании счета я покраснела, так неловко было чувствовать себя просительницей. И все же не смогла не съязвить: — А просто перевести деньги нельзя было? Он улыбнулся. За эти годы его улыбка стала другой, в ней было меньше циничности, и он уже не напоминал молодого зверя. — Зачем лишать себя удовольствия? — ответил он. — Вряд ли бы ты согласилась провести со мной выходные или как ты говорила «уикенд». — Да, не согласилась бы, — сказала я, и за несдержанность укусила себя за язык. — Но поскольку ты не держишь на меня зла, — я изучающе взглянула из-под челки, — то почему бы нам не прокатиться вместе. Я чувствовала себя неудобно, мне приходилось подстраиваться под обстоятельства, врать, и еще я все время думала, какую пакость он задумал, не может же он просто так отпустить меня с деньгами. Не угадала. Не было ни отеля, ни номеров... на острове у Шаранина был дом. Огромный коттедж, как и положено с бассейном и кортом. Слуги вывалили из дома, и сцена стала напоминать приезд помещика в свои владения, не хватало цыган, хлеба с солью и лафетника с водкой. «К нам приехал, к нам приехал Сергей Саныч дорогой!» Меня проводили на второй этаж, и пока я принимала душ, хорошенькая горничная успела повесить мои вещи в шкаф. С полотенцем на голове я вышла на лоджию, внизу, в ярко голубом овале я увидела Шаранина, резко взмахивая руками, он пересекал периметр бассейна. Неужели для меня так расстарался? Решил показать товар лицом, вот, мол, я какой, богатый, преуспевающий, к тому же спортивный, видишь какое сокровище ты променяла на лоха-интеллигента. Ну да, конечно, Сашка всегда был не от мира сего, даже когда ему везло, казалось, что это какая-то ошибка и сейчас сказка закончится... И это случилось — Сашке вдруг отказало везение, возникли какие-то невероятные долги, и если мы их не заплатим, то все наше имущество пойдет с молотка, кажется, так говорили в прошлом веке. Сумма долга приличная, но во много раз меньше того, что мы можем потерять. Выхода не было, разве что занять... Но наши друзья, сейчас с уверенностью можно сказать, что бывшие, отвернулись от Сашки. Не в пример ему Шаранин всегда мог убедить любого вложить в него деньги, вцеплялся в добычу зубами, и не было такого храбреца, который бы осмелился эту добычу вырвать. Не было, кроме Иванушки-дурачка Сашки Седова. Сказочная зима была у меня шесть лет назад, потому, что я встретила настоящую любовь, своего Сашку. Мне было сладко, как шестнадцатилетней девчонке стоять с ним в подъезде и целоваться, и в тоже время страшно, что о моей измене узнает Шаранин, который считал меня своей женщиной, почти женой. Шаранина я боялась, он был похож на хищника, и имел надо мной странную власть, я никогда не перечила ему и во всем подчинялась. То, что я полюбила Сашку, было похоже на бунт. Жизнь без Шаранина, с милым Сашкой мне казалась мечтой, но мечтой несбыточной. Так бы все и осталось — я бы вышла замуж за Шаранина и сейчас была бы женой президента компании, богача и мецената — если бы в один зимний день Сашка не возник на моем пороге. — Катя, выходи за меня замуж. Я замялась, но он решительно взял меня за руку и твердо сказал: — С Шараниным я поговорю сам. Вот и все. Я не знаю, о чем они говорили, Сашка мне не рассказывал, а Сергея я с тех пор не видела, сказали, уехал куда-то. Муж пошел в гору, мы любили и были счастливы все эти шесть лет, пока наша уютная планета не сошла с орбиты. И вот когда мы были на грани полного банкротства, нам протянул руку враг — мой любовник, от которого я когда-то сбежала под венец с Александром. — Катерина, спускайся сюда, — крикнул Шаранин, вспугнув мои воспоминания. Я надела купальник и вышла к бассейну. Сергей взял с шезлонга полотенце и накинул на плечи, мой взгляд невольно проводил его накачанную руку, скользнул по рельефу пресса и остановился на татуировке. Зеленая лента с мелкой латиницей. Раньше такой татуировки не было, вообще никаких не было. — Ты сделал тату... — сказала я, чтобы что-то сказать. — Экспериментировал, — отозвался он. — С чем ты еще экспериментировал? — спросила я без любопытства. — Сначала пытался жить без тебя, — начал он. Я напряглась, и чтобы занять руки, взяла со столика пинья-коладу, а Сергей продолжил: — Менял работу и занятия, пока не нашел то, что мне нужно, сделал татуировку, начал курить... — Ну, тогда угости сигаретой, — вспомнила я о своей вредной привычке. Шаранин протянул пачку «Монте Кристо» без фильтра. — Ого, какие крепкие... — я закашлялась и потушила сигарету в пепельнице. — Привык на Кубе. — Далеко занесло. Когда вернулся? — Год назад. Ну, а ты? Расскажи, наверно твоя история будет более захватывающей, — попросил он, по-особенному прищурив глаз. Я сразу вспомнила эту его привычку, когда он хотел вывернуть кого-нибудь наизнанку, то делал это с фирменным прищуром. — Да, так... ничего особенного, жили, не тужили, — ответила я с неохотой. — Нет, — остановил он меня, — ты должна рассказать мне всё, начиная с того дня, когда решила выйти замуж за этого... — он оборвал себя на полуслове, на секунду замер и лишь потом произнес имя моего мужа. — То есть, я должна рассказать тебе, — уточнила я, устраиваясь на шезлонге. — Да, я хочу знать, — сказал он, — согласись это совсем немного за те деньги, которые вы хотите получить. Я вскочила, тюрбан из полотенца развернулся и упал к ногам. Шаранин усмехнулся: — Раздеваться я тебя не просил. — Плавать пойду, — бросила я, едва сдерживая себя, и нырнула в воду прямо с бортика бассейна. Под водой было гулко и сине, слишком яркая плитка, почему-то полезло в голову мне, на тон светлее было бы лучше... А вообще-то здесь было хорошо — не было Шаранина, который задает вопросы, и смотрит на меня с уничижительной улыбкой. Век под водой буду сидеть, пусть торчит на берегу. Но через секунды сквозь толщу воды слышится чей-то голос, вот уже пошли волны от прыжка, голубое тело устремилось ко мне, и мелькнула перед глазами зеленая лента тату. Все-таки я смогла напугать его, и он не задает вопросов, только тревожно смотрит, на меня, как на человека, сошедшего с ума. — Сергей... — мне даже жалко его стало, взъерошенные мокрые волосы, гусиная кожа на плечах, совсем не похож на самоуверенного Шаранина. — Неужели ты подумал, что я серьезно решила утопиться в твоем бассейне? — А ты, Катерина изменилась, — глядя на меня, сказал Шаранин, — видно деньги тебе, ох как, нужны! — Не были б нужны, — упрямо заявила я, — не лежала бы я на твоем шезлонге. Шаранин захохотал, словно я сморозила несусветную глупость, чем разозлил меня и я, схватив полотенце, стала быстро подниматься по лестнице на второй этаж. — Эй, — окликнул он меня, — к шести мы едем в город, не забудь причесаться! Я оглушительно хлопнула дверью, но в зеркало все же взглянула. — Ну и ну, и как он меня еще из дома не выгнал! Был обычный вечер в ресторане, без танцев и брудершафта. Шаранин внимательно выслушал историю моей жизни, всё же пришлось рассказывать, сломать его было невозможно, он все равно настоял на своем. — Неужели тебя устроила такая жизнь? — наконец спросил он. — Чем она плоха? — удивленно спросила я. — Застоявшееся болото: женились, учились, бабки накопили, дело открыли. Помнится, ты мечтала о путешествиях, приключениях, о большой семье... — Мы любим друг друга, — вынула я свой главный козырь. — Но в шалаш ты не стремишься, тогда бы не поехала сюда со мной. — Мы все заработали сами и не хотим терять... — начала я. — Твой муж не может обеспечить семью, — сказал, как вынес вердикт Шаранин. — Кстати, почему у вас нет детей? — Не твое дело, — огрызнулась я, мне не понравилось, что он назвал мою жизнь болотом, а Сашку неудачником. — Почему же не мое? Я до сих пор уверен, что ты попала не в те руки. — Какие руки?! — возмутилась я, зло глянула на Шаранина, и увидела его смеющиеся глаза. — Ну, насколько помню, я увел тебя у Кости Алыева. Помнишь Костю? Я помнила Костю Алыева, моего одногруппника, у нас был студенческий роман и был он в самом разгаре, когда в мою жизнь уверенной поступью вошел Шаранин. Костя Сергею проигрывал явно и, в конце концов, проиграл окончательно. — Ты, Катерина, похожа на угнанную машину, столько хозяев сменила! Вот этого я вынести уже не смогла. Вскочила, ударила Шаранина по щеке и выбежала вон из ресторана. — Глупость какая! — ругала я себя. — И куда денусь на этом острове, я же ничего и никого здесь не знаю! Уже стемнело и редкие фонари освещали площадку перед рестораном, теперь я пожалела о своей вспыльчивости, вспомнила несчастного Сашку, и о том, что не смогла найти деньги, и что теперь мой муж будет всю жизнь проклинать себя за банкротство. В голове зрела трезвая мысль, что надо возвратиться к Шаранину, извиниться за пощечину, но внутри меня все протестовало! Всё кричало, что будь иначе, я бы ушла отсюда пешком, наплевать в какую сторону, но не дала бы унижать себя дальше! Сильный ветер с моря теребил верхушки деревьев похожих на пальмы, и они качали своими широкими листьями, касаясь шиферной крыши ресторана. Стало холодно, в узких брючках и легком пуловере я дрожала, как осиновый листок и пряталась в тень, подальше от фонаря, когда из ресторана выходили посетители. Шаранина не было. «Всё — решила я, он вышел черным ходом и уехал — конец». Мне отчего-то стало легче, и если бы не холодный ветер, то я бы с удовольствием прогулялась по острову. В какую сторону? Да наплевать! — Меня ждешь? Я вздрогнула, Шаранин стоял за моей спиной. — Поехали, — скомандовал он, и я покорно поплелась за ним и села в машину. Всю ночь я ворочалась в постели, ожидая, что откроется дверь и войдет Сергей. Что мне тогда делать? Как вести себя? Отказать сразу? Ага, и получится как в ресторане. Пообещать, а потом... Что потом? Потом, скорее всего, получится, что я вернусь без денег. Что делать? В итоге, я решила — будь что будет, и уснула. В эту ночь Шаранин ко мне не пришел. Все произошло следующей ночью, после того, как мы пили шампанское у бассейна, курили, потом смотрели на звезды, потом он обнял меня за плечи и... — Сергей, я не могу изменить своему мужу. Кто тянул меня за язык! Ну не могла подождать еще немного? Немного чего? — отвечала я себе. — Немного и его хватит апоплексический удар, произойдет инфаркт миокарда или разобьет паралич? Опомнись! Шаранин — тридцатилетний мужик, и единственное что может с ним случиться в такой обстановке это эрекция! — Не можешь? — вдруг услышала я. Кто это? А, да, Шаранин. — Не могу, — горестно подтвердила я. — Ну ладно, ты подумай, если надумаешь, спальня моя в левом крыле. Встал, взял сигареты со столика. — Спокойной ночи, Катерина. — Спокойной ночи, Сергей. Я пришла в три. Он не спал. Ждал, это я поняла сразу. Я привыкла к полутьме, к тому же гардина не закрывала окно полностью, и комната была освещена лунным светом. Подошла к постели, он сел, облокотившись на подушки. — Серёж, я ради этих денег готова на всё... Но я люблю Саньку, и если ты можешь вот так, то я... — Поцелуй меня, Катя. Его голос звучал завораживающе, я присела на постель и потянулась к нему, как кролик к удаву. — Катенька... Катюша... Катюшхен... О, это его Катюшхен! Столько нежности было в этом прозвище, он называл меня так только в самые интимные минуты, когда любил меня. Стоп, стоп! Что же это делается... Зачем? Господи, я как пьяная! Ничего не понимаю... А Сашка? Что же это... — Катерина, ты чего рыдаешь? Рыдаю? Да, я рыдаю. — Насиловать я тебя не буду, — заявил Шаранин, и вскочил с постели, потянув меня за собой, — пойдем, провожу тебя в спальню. Эх ты, нюня... На следующее утро Шаранин уехал куда-то один. Полдня я провалялась у бассейна, почитала найденную книжку Сидни Шелдона, покурила, и затушенные сигареты торчали из пепельницы длинными белыми тельцами. Я успела устать от лени, и вот тогда-то вернулся Сергей. — Привет! — обрадовалась я ему. — Привет, — он нагнулся и поцеловал меня в щеку. — Приятно, когда тебя встречает любимая женщина. Я залилась краской, вдруг поняв, что он ездил за деньгами, и сейчас наступит час расплаты. Да или нет. — У нас сегодня вечеринка, — объявил он, — тебе на подготовку два часа. Весь вечер я принюхивалась, не готовится ли ужин, но в доме было тихо, никто не включал в гостиной света и не гремел посудой. Опять в ресторан поведет, решила я и специально не стала наряжаться. Вдруг получится, как в прошлый раз. Но, спустившись вниз, обнаружила накрытый на веранде стол, свечи и Шаранина в галстуке. Мне стало стыдно, и я отпросилась на минутку, переодеться. И вот мы торжественно уселись друг против друга. В полной тишине Сергей с хлопком открыл шампанское, мы разговаривали о разных мелочах, стараясь не касаться главной темы. Здесь красиво, и спокойно, Шаранин не зря построил здесь дом, похоже, он ничего не делает зря. Что же он хочет от меня? — Знаешь, сейчас ты мне нравишься больше, чем тогда... — сказал вдруг Шаранин. — Ты все время сравниваешь меня со мной? — спросила я. — Да, — подтвердил он, — сейчас я не уступил бы тебя ему. Я опустила глаза. Время пришло. Сейчас он скажет... — Ну да ладно. Как сказал один известный герой: Монте-Кристо из меня не получилось... Я не поверила своим ушам. — Это ты?! Ты сделал так, что Сашка обанкротился? Шаранин поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. — Я. — Зачем, Сергей? — на мои глаза навернулись слезы, и тут же послышались в голосе. — И я сделал так, что если бы ты не согласилась на мои условия, то денег в этом городе, да что там, на этой планете, не нашла. — Это же гнусно! — Это месть, — он произнес это так привычно и спокойно, что заставил меня поверить. — Месть, это что-то такое из древности, — всхлипнула я, проведя по щеке тыльной стороной ладони. — О, нет, ты ошибаешься, — оживился Шаранин. — Месть — это очень даже современно, не приходится пачкать руки, всё и очень чисто сделают хакеры. Но пороху мне не хватило, успокойся, я вернул что смог, правда, немного. — То есть, денег ты мне не дашь? — мои глаза расширились от ужаса, вот оно то, чего я боялась! — Дорогая, ты же знаешь, в каких случаях женщинам платят деньги? — с легкой улыбкой сказал Шаранин, и потянулся за шампанским. Перед моими глазами мелькнула зеленая лента тату, в первый раз я видела ее так близко и, наконец, смогла разобрать бледную латиницу: REVENGE — прочла я на его предплечье.