Циркуль Сатурна

Жидкость цвета жженого сахара заливает кубики льда, с замерзшими внутри пузырьками. On the rock. Застывшая вода и огненный шар Chivas Reagal. — Малышка, хочешь потанцевать? Его вечная «малышка» заглушается ритмично-металлическим лязгом музыки. Скука. Пряничная внешность Артема, когда-то потрясшая меня, теперь вызывает приступы тошноты. И танцует он препаршиво, сексуально-вызывающе... Я придираюсь, но что поделать, он мне страшно надоел. Может пойти домой, вот так сказать прямо: иди ты нах, Артем, и уйти... А дома? Что дома? Тот же Chivas и утреннее похмелье? С Артемом я хоть не напьюсь, и он сможет расслабить меня, раскрутить пружину, залить пустоты моего тела, иссушенного равнодушием к нему. Мелиоратор, блин. — Хочешь домой, детка? Он читает мои мысли? Конечно, столько дней вместе, я, к примеру, тоже могу угадать о чем он думает... Неужели все о том же? И не для того ли он так охотно тянет меня домой? — Хай! Артемка, ты как всегда супер! — и только потом мне — Привет, Софи. Это Марина. Ограниченное существо, разбирающееся только в тряпках, модных группах и дамских журналах. Она моя подруга, так считается, мы целуемся при встречах, долго болтаем по телефону и вместе ходим по бутикам. Вчера мы поругались, я назвала ее бойфренда «шлюхой в штанах». А вот и он предмет нашей ссоры, Андрей. Мужественный. Он мне нравился когда-то, очень, пока он не переметнулся к Маринке, и не начал изменять ей налево и направо. Тогда я обрадовалась! Не подумайте, я жалела Марину, а обрадовалась тому, что его выкрутасы мне теперь фиолетовы. — Сонечка, — и теплое прикосновение его губ к щеке, тонкий запах парфюма и алкоголя. Мой оживший взгляд навстречу, пойманный встревоженным Маринкиным. На танцполе разноцветная заведенная толпа двигается в ритме, заданном Ди-Джеем. — Извиниться не хочешь? — спросила подруга, ухватив меня за расшитый стразами рукав, и отведя в сторону. — Ну, извини. Марин, я Америки тебе не открыла, — сказала я, глядя, как Андрей улыбается говорившему что-то Артему, — ты все знаешь сама. — Одно дело знать, совсем другое, когда тебе тычут в лицо, — обиженно промолвила подружка. — Да пошли ты его, коль надоело, — добродушно посоветовала я. — Не, — отказалась Маринка — я тут придумала кое-что гораздо приятнее. Буду так же как Андрейка, трахать всех подряд! Маринкин голосок взлетел вверх к зеркальному потолку танцпола и повис там, в клубах табачного дыма. Я оглянулась на Андрея, он казалось, не слышал истеричный выкрик девушки, и внимал говорившему Артему. — Пойдем, выпьем, — предложила я, и мы двинулись в сторону бара. Бармен приглашающее кивнул, моя страсть к виски со льдом была здесь известна. Марина взяла высокий бокал «Манхеттен» и присела на барный стул. Мне было интересно, о чем могут секретничать такие разные люди, как Артем и Андрей и глазами я все время возвращалась к ним, в пол уха слушая Маринкины бредни. Но кое-что заставило меня встрепенуться. — Что? Дикие возгласы, доносящиеся с танцпола, на время оторвали нас от беседы. — Ну да, Артем. Ты вроде к нему не пылаешь, а мне бы для начала он подошел. А потом, я не просто так, а в обмен... Ты мне Артема, а я тебе Андрея. Я смотрела на нее ошалелыми глазами, не могла понять, то ли она проверяет меня, не положила ли я глаз на ее бойфренда, то ли, в самом деле девка отчаялась. — Давай, Софи, я же знаю, что Артем не твой кумир, ты сама говорила, надоел до чертиков, а наше приключение внесет новую струю в ваши отношения. — Вы там со струями осторожней, а то потом по докторам... — Обещаю, буду внимательна, и потом, сама учти, обмен на время... — Мне чужого не надо, поиграю и отдам, — отшутилась я. Маринка хихикнула, чмокнула меня в щеку и заявила: — Договорились! Вот так мы и договорились. Там же нами было решено взять быка за рога и махнуться кавалерами тут же. Еще один «On the rock», поворот на стуле и в поле моего зрения оказывается Маринкин парень. Окружающий интерьер суживается до размеров CD-диска, где Андрей занимает центральное место, он курит, дымок от его сигареты ползет вверх, и я ловлю ноздрями странный запах. — Сонь, хочешь дернуть? У меня кружится голова... Я пьяна? Я пьяна. Ну и к лучшему. — Андрей, ты сошел сууумаа, — зашептала я, стараясь перекричать музыку, — зачем ты куришь это здеееесь? — Тш-ш, — он приложил палец к губам и потащил меня в сторону гардеробной. Ноги мои заплетались, похоже, последний виски был лишним. Андрей втянул меня в помещение, на двери которого мой замутненный взгляд сфотографировал женскую фигурку на золотой карте. Женский туалет. Еще пара шагов, и вот мы в тесной кабинке за закрытой дверью. Андрей подмигнул мне и снова раскурил сигарету. Дым забился мне в рот, защипал глаза, но странное кружение кафеля и фаянса мне начало нравится. — Затянись, — он сунул сигарету мне в рот, и глубоко втянул воздух, показывая, как я должна затянуться. Я закашлялась, захихикала по-дурацки и уткнулась лбом в его стильную рубашку. — Мы в женском туалете... — прогудела я в его грудь, вымазав ткань остатками губной помады. — Хочешь в мужской? — хмыкнул он, звук замер в его груди, и сменился сердечным стуком. — Х-хе... — Сонька, да ты пьяна! — приглушенно сказал он, намотав волосы на кулак, отстранил мое лицо от своей груди и взглянул мне в глаза. Мир обрушился под его взглядом, я закрыла веки и приоткрыла губы. Ощутила прикосновение чужого языка, затем незнакомые руки расстегнули мою блузку, вздернули вверх бюстгальтер и соски отвердели под нежными укусами. Когда-то я очень желала его, переживала, что из двух подружек он выбрал именно Маринку, потом смирилась, потом почти забыла, и сейчас я должна была чувствовать удовольствие от исполнения давнишнего желания, но я не могла понять почему... Почему, черт побери я не чувствую ничего? Не сказать, чтобы совсем... Вот сейчас я чувствую, как Андрей удаляет последние преграды на своем пути. Я удивительно равнодушна к его ласкам, и когда он усаживает меня сверху и что-то твердое стремится проткнуть мое тело, Андрей с удивлением обнаруживает полное отсутствие увлажнения, смазки или чего-нибудь в виде показателя женского возбуждения. Но он уже на грани, точка принятия решения уже пройдена, и мой сейф взламывают мокрым от слюны пальцем. Следом сам медвежатник, бесцеремонно, наказывая за негостеприимность. О, это извечное женское желание, получить удовольствие даже от насилия, стерпится слюбится! Я как танцовщица приноравливаюсь к движениям ведущего партнера, грубые поцелуи, щипки, шлепки... Да, это наш танец, танец в ритме свинг. Толкаясь в тесноте кабинки, мы одевались, чувствуя, что произошло что-то важное, что давно должно было произойти, и что больше не будет тревожить нас, заставляя при встрече вздрагивать сердцем и признаваться глазами. Да, сейчас ясно одно, мы не нужны друг другу. Маринка и Артем вернулись на полчаса позже нас. Я уже начала волноваться. Почувствуйте разницу... Сейчас Артем стал мне намного ближе и роднее, и я вовсе не хочу отдавать его Маринке. Зачем я согласилась? — Ой, вы уже здесь, — она довольная с виду, конечно, привыкла, что Андрей ей изменяет. И что для нее наш нервный танец? Пустяк, она переживала и кадрили и минуэты! - Марин, как насчет коктейля?! — рявкнула я, даже не пригласив ребят составить нам компанию. — Я за, — ответила Маринка, и покорно поплелась за мной. Мы вновь устроились у бара, и я нетерпеливо спросила: — Ну, как? — Никак... — подняв на меня глаза, она криво улыбнулась. — Слушай, не трепи мне нервы, говори прямо! Как тебе Артем? — Чего орешь? — вдруг вскинулась Маринка. — Твоего Артема надо в кунсткамеру, честное слово! Я содрала с него джинсы, трусы, изображала из себя героиню «Глубокой глотки», а он держался руками за стены и твердил: А вдруг Сонечка вернется? Я ему, расслабься, мол, ну он и расслабился, да так, что мне показалось, член внутрь весь втянулся! Ну, да фиг с ним, а ты как? — В принципе... — Кончила? — задала Маринка вопрос вопросов. — Нет, — призналась я. — Ну, вот не зря говорила моя бабушка, — печально проговорила подруга, - хер на хер менять, только время терять. — Мысли о том, что она перед тобой виновата, займут ее на некоторое время, — Андрей усмехнулся и хлопнул Артема по плечу. — Андрюх, я так тебе благодарен! Надеюсь, это у нее пройдет, а то чувствую, еще день и пошлет меня! — Да нормально все, брат, обычная бабская блажь.