Стальные нервы и живая агрессия

      Пружины матраса скрипнули, казалось, в сотый раз за ночь. Девушка с силой зажмурилась, но под сухими веками словно насыпали битого стекла. Тёмно-синие короткие пряди давно спутались в жёсткое гнездо, липнущее к потному лбу. Звенящая тишина комнаты давила на уши, отдаваясь в висках гулким, раздражающим ритмом.       Откинув одеяло, Моэру босыми ногами прошлёпала в кухонную зону своей комнаты. Дверца мини-холодильника поддалась с резким рывком. Выудив бутылку ледяного чая, она свинтила крышку и припала к горлышку, осушая её едва ли не залпом. Холодная жидкость обожгла пересохшее горло, но внутреннего зуда не сняла.       «Спала ведь, никого не трогала. Какому придурку вообще приходит в голову звонить в двенадцать ночи ради домашки.»       Тонкий пластик пустой бутылки с громким треском смялся в её кулаке.       «Я прибью этого Пикачу.»       Скомканный кусок пластика полетел в мусорное ведро, с такой силой ударившись о край, что корзина опасно накренилась, чудом не перевернувшись. Девушка развернулась и дёрнула ручку балконной двери.       Февральский ветер тут же забрался под тонкую ткань одежды, покрывая кожу колючими мурашками. Моэру даже не повела плечом. Пальцы резким движением чиркнули колёсиком зажигалки. Огонёк на секунду выхватил из темноты глубокую морщину между нахмуренными бровями.       Едкий дым медленно растворился в ночном воздухе, смешиваясь с паром от сбитого дыхания. Ледяной сквозняк трепал спутанные волосы, безжалостно бил по лицу, но этот холод раздражал лишь сильнее, не остужая кипящую внутри злость. Докурив сигарету до самого фильтра, так, что едва не обожгло пальцы, Икари хлёстким щелчком отправила тлеющий бычок вниз, в темноту двора, и шагнула обратно в комнату.       Провалиться в зыбкую, изматывающую дремоту удалось лишь ближе к четырём утра. Но, казалось, стоило только сомкнуть веки, как над ухом истошно взвыл будильник.       Пластиковый корпус улетел в приоткрытое окно раньше, чем успела доиграть первая строчка мелодии. Икари было абсолютно плевать, если этот снаряд сейчас приземлился кому-то на голову у входа в общежитие. Это исключительно их проблемы.       Одноклассники часто шептались за её спиной. Кто-то искренне считал, что она дальняя родственница Айзавы, учитывая её вечные синяки под глазами и угрюмое молчание. А кто-то делал ставки на родство с Бакуго, стоило ей только взорваться из-за какой-нибудь мелочи. Сегодня эти сплетни были как никогда близки к правде.       Сборы заняли от силы десять минут. Вместо завтрака девушка просто сгребла с письменного стола всё, что отдалённо напоминало нужные учебники, и запихнула в школьную сумку.       Путь от «Высот Альянса» до главного корпуса превратился в пытку. Моэру шла по вымощенной аллее, сунув руки глубоко в карманы пальто и зарывшись носом в воротник. Ледяные порывы ветра безжалостно хлестали по голым ногам, покрывая их гусиной кожей, и заставляли Икари мысленно проклинать весь геройский дресс-код вместе взятый.       «Блядские правила. Какому идиоту пришло в голову заставлять нас носить юбки в феврале?»       Массивные двери академии встретили её подозрительной тишиной. Шаги гулко разносились по пустому холлу. Первой парой стояла История искусства, а значит, Полночь не станет особо зверствовать, если кто-то уснёт на задней парте. Главное сейчас — добраться до стула, уронить голову на руки и не убить никого по пути. Особенно Каминари.       Однако дверь нужной аудитории оказалась наглухо заперта. Моэру дёрнула ручку раз, другой — безрезультатно. Внутри было темно и пусто.       Она прошлась по коридору, заглядывая в соседние классы. Ни единой души. Ни привычного гула голосов, ни топота ног по лестницам. Тишина была неестественной, мёртвой, отчего по спине пробежал неприятный холодок.       «Сегодня выходной или что?»       Искушение развернуться и уйти обратно в тёплую кровать общежития было велико, но перспектива получить выговор от классного руководителя перевешивала. Тяжело вздохнув, девушка поплелась на нужный этаж, к учительской.       Потоптавшись перед массивной дверью, она нерешительно стукнула костяшками пальцев и потянула ручку на себя. Пусто.       «Заебись! Ну и что мне, блядь, делать?»       Моэру уже собиралась закрыть дверь, как вдруг из глубины комнаты донёсся едва различимый шорох. Она замерла на пороге, напряжённо вглядываясь в полумрак помещения. Ничего. Только мерное гудение вентиляции.       «У меня уже галлюцинации на фоне недосыпа... Супер.»       Секунду поколебавшись, она всё же шагнула внутрь, плотно прикрывая за собой дверь. В конце концов, если это шиза, то будет очень весело ждать уроков.       Осторожно ступая по ковролину, Икари двинулась приблизительно в ту сторону, откуда слышала звуки. Источник обнаружился возле рабочего места её классного руководителя. Девушка остановилась, слегка приподняв брови.       «Айзава-сенсей всё-таки помер от переутомления и теперь пришёл мстить студентам за всю головную боль? Если да, то я согласна быть первой жертвой. Просто убейте меня уже...»       Идеальную, звенящую тишину кабинета, в которой малейшее движение отдавалось эхом, нарушило тихое, размеренное сопение. Моэру скептически выгнула бровь, обошла стол и заглянула под столешницу.       «А нет, он ещё жив. Какая жалость...»       Она недовольно хмыкнула, с откровенной завистью рассматривая спящего учителя.       Тёмный глаз резко открылся. Взгляд уставился прямо на неё из-под столешницы, пронзая насквозь. Моэру вздрогнула от неожиданности, сердце пропустило глухой удар, но она тут же нацепила на лицо маску непроницаемого безразличия.       — Икари. — Голос Айзавы звучал хрипло спросонья, но пугающе ровно и абсолютно спокойно. — До начала уроков ещё два часа. Общежитие находится ровно в пяти минутах ходьбы. Какого чёрта ты забыла здесь в такую рань?       Девушка стиснула челюсти с такой силой, что заныли корни зубов. Руки в карманах пальто рефлекторно сжались в кулаки, короткие ногти больно впились в ладони, оставляя следы в виде глубоких полумесяцев. Хотелось заорать, с ноги пнуть этот чёртов стол, перевернуть в кабинете всё вверх дном, но она лишь сильнее сгорбилась, пряча лицо в воротник.       «Блядь, он всё слышал, я что-то сказала случайно вслух? Или проснулся от моего взгляда...»       — Каминари... — Процедила она сквозь зубы так, словно это имя было самым грязным ругательством на свете. — Этот идиот позвонил мне посреди ночи из-за домашки. Я не выспалась. Перепутала время. Думала, уже восемь.       Шота тяжело, обречённо вздохнул. Он медленно принял сидячее положение, но так и не вылез из своего жёлтого спального мешка. Сейчас великий подпольный герой выглядел как гигантская уставшая гусеница, которая очень не хочет превращаться в бабочку.       Он кинул быстрый взгляд на настенные часы.       — Сейчас шесть тридцать. — Сухо констатировал он факт, от которого Икари захотелось взвыть и с размаху удариться головой о стену. — Ты пришла за два часа до звонка.       Внезапно учитель повёл носом. Он слегка поморщился, сканируя ученицу с ног до головы, и его взгляд стал ещё тяжелее, буквально придавливая к полу.       — И от тебя несёт дешёвыми сигаретами за версту.       Моэру закатила глаза. Внутри вспыхнуло нечто обжигающее, напрочь сносящее последние тормоза. Адреналин горячей волной ударил в голову.       — И что?! — Резко огрызнулась она, вынимая руки из карманов и скрещивая их на груди в глухой защитной позе. — Выгоните меня? Исключите? Давайте. Сделайте одолжение. Я хоть домой пойду и нормально посплю, а не буду торчать в этой холодной дыре.       — Следи за тоном. — Айзава наконец начал выбираться из кокона. Его движения были ленивыми, но в них явно читалась угроза учителя, не намеренного терпеть истерики. — Курение на территории школы запрещено. Ты несовершеннолетняя, Икари. Ты не просто нарушаешь устав, ты гробишь здоровье, необходимое для работы героем. Рациональности в твоих действиях — ноль.       — Ой, да не читайте мне нотации! — Выпалила она, делая резкий шаг к столу. — Мои лёгкие — мои проблемы. Вам-то какая разница? Вы сами выглядите так, будто не спали с момента рождения причуд!       Контроль окончательно рухнул. Моэру с силой впечатала ладонь в столешницу, желая поставить жирную точку в этом споре.       Раздался сухой, хрустящий треск.       Её рука с размаху приземлилась прямо на забытую кем-то дешёвую шариковую ручку. Хрупкий пластиковый корпус не выдержал удара и разлетелся на куски, а острые обломки глубоко впились в мягкую кожу.       — Ай, блядь! — Вскрикнула девушка, рефлекторно отдёргивая раненую руку к груди.       На пол со звоном посыпались осколки и металлическая пружинка. На ладони мгновенно выступили алые капли, собираясь в тонкую струйку, быстро побежавшую к запястью.       Повисла звенящая тишина. Икари застыла, расширенными глазами глядя на свою дрожащую ладонь. Весь пыл испарился в одну секунду, уступая место жгучему, удушающему стыду. Она только что устроила истерику, сломала чужую вещь и покалечила сама себя на ровном месте.       «Ну ты и дура, Икари... Господи, какой позор.»       Она до боли прикусила губу, чувствуя, как вспыхнули уши. Хотелось провалиться сквозь перекрытия прямо в подвал академии. Девушка сжала губы в тонкую линию и отвернулась, поспешно пряча кровоточащую руку за спину, словно нашкодивший ребёнок.       Айзава не произнёс ни слова. Послышался лишь тяжкий, полный вселенской усталости вздох и шуршание плотной ткани.       — Сядь. — Коротко бросил он, кивнув на стул для посетителей.       — Не надо, я сама...       — Сядь, я сказал. Не хватало ещё, чтобы ты мне пол кровью залила.       Моэру нехотя опустилась на стул, упорно разглядывая носки своих ботинок. Учитель, окончательно освободившись из спального мешка, выдвинул нижний ящик стола и достал небольшую аптечку. Он не стал нависать над ученицей, а просто подтянул свой стул и сел напротив, оказавшись с ней на одном уровне.       Он молча перехватил её запястье, разворачивая ладонь к свету. Его пальцы оказались сухими и прохладными. Действовал герой быстро и профессионально: вытащил застрявший кусок пластика, промокнул кровь и щедро залил рану антисептиком.       Икари зашипела сквозь зубы, дёрнувшись, но мужчина держал крепко.       — Терпи. Сама виновата. — Беззлобно проворчал он, вскрывая упаковку бактерицидного пластыря. — В нашей работе нужна холодная голова, а ты вспыхиваешь, как спичка.       В горле встал колючий ком. Буря улеглась, оставив после себя лишь гудящую пустоту и выматывающую усталость.       — Накопилось... — Глухо выдавила она, так и не поднимая взгляда. — Просто... бесит всё. Нельзя ведь злиться. Другие обидятся, это не по-геройски. Родители постоянно душнят, мол, "будь сдержаннее, ты же будущий про", но они же как лучше хотят, и это раздражает ещё сильнее... А ругаться на них нельзя... И тут эта бессонница. Вот и...       Она шумно шмыгнула носом, чувствуя предательское жжение в уголках глаз.       — Хмф... — Рвано выдохнула девушка, из последних сил загоняя эмоции обратно.       Айзава ловко залепил порез пластырем, но руку сразу не отпустил. Он смотрел на неё своим привычным, нечитаемым взглядом.       — Глупости. — Спокойно произнес он. — Герои — тоже люди. Копить напряжение нерационально. Это бомба с часовым механизмом: если не стравливать давление, рано или поздно рванёт. Что сегодня и произошло.       Икари замерла, переваривая услышанное. Груз на плечах стал чуточку легче от того, что её не отчитали за слабость, а просто констатировали факт.       — Простите. — Буркнула она, всё ещё глядя в сторону. Гордость мешала извиняться, но сейчас это вырвалось абсолютно искренне. — И за ручку... и за крики.       Шота открыл было рот, собираясь ответить, но их прервало настойчивое механическое жужжание.       Дверь учительской плавно отъехала в сторону, и в проём вкатился маленький робот-уборщик. Он остановился посреди комнаты, покрутил камерой-сенсором, сканируя присутствующих, и выдал ровным синтетическим голосом:       — Обнаружены живые объекты. Нарушение протокола. Сегодня воскресенье, выходной день. Пожалуйста, покиньте помещение для проведения санитарной обработки.       Повисла звенящая пауза.       Моэру медленно подняла голову и перевела ошарашенный взгляд на учителя. Айзава, так и застыв с открытой аптечкой в руках, медленно повернул голову к роботу, а затем — к настенному календарю.       Воскресенье.       В мозгу Икари громко щёлкнуло. Сначала она почувствовала себя полнейшей, абсолютной идиоткой. Припереться в школу к шести утра, в мороз, устроить кровавую драму из-за пустяка... Но потом она снова посмотрела на классного руководителя. Великий и ужасный Сотриголова, живое воплощение логики и рациональности, спал под столом в учительской в законный выходной просто потому, что тоже потерялся во времени.       Из груди вырвался странный, сдавленный звук — что-то среднее между всхлипом и хрюканьем. А потом её прорвало. Она опустила голову, и её плечи затряслись от беззвучного, почти истерического смеха.       — Вы... вы тоже забыли? — Сквозь сдавленные смешки выдавила она, чувствуя, как абсурдность ситуации окончательно добивает остатки напряжения. — Герой-профессионал... тоже облажался.       — У меня был ночной патруль. — Мрачно отозвался Айзава, поднимаясь на ноги и отряхивая чёрный костюм. Ему было не до смеха, но и злости в тоне не наблюдалось. Лишь тотальное смирение. — График сбился.       Робот-уборщик, не дождавшись немедленной эвакуации живых объектов, возмущённо пискнул, развернулся и выкатился в коридор, жужжа щётками.       Шота тяжело вздохнул, со щелчком захлопывая аптечку. Он уже набрал в грудь побольше воздуха, собираясь прочитать лекцию о том, что смеяться над учителями абсолютно нерационально, и выпроводить ученицу вон, но не успел.       Моэру шагнула вперёд и, поддавшись какому-то нелепому, спонтанному порыву, уткнулась лбом в его грудь, неуклюже вцепившись пальцами в плотную ткань костюма. Это было странно, глупо и совершенно не в её характере, но натянутые до предела нервы требовали немедленного выхода. А Сотриголова оказался единственным живым человеком в радиусе километра, который не стал на неё орать, а молча заклеил рану.       — Спасибо... — Пробормотала она куда-то в складки его шарфа, всё ещё истерически хихикая. — Мы два невыспавшихся идиота, сенсей.       Айзава замер. Его руки растерянно зависли в воздухе, словно он всерьёз опасался, что эта девчонка сейчас его укусит.       — Икари. — Строго, но без реальной угрозы произнёс он. — Это непрофессионально. Соблюдай субординацию. Я твой классный руководитель, а не плюшевая игрушка для снятия стресса.       — Не целоваться же лезу, расслабьтесь. — Фыркнула она, отстраняясь. А у него от такой формулировки дёрнулась бровь. На её губах, однако, всё ещё играла кривая, но уже совершенно искренняя ухмылка. — Просто... реально спасибо.       — Ладно. — Ворчливо отозвался мужчина.       Вместо того чтобы оттолкнуть ученицу, его широкая ладонь опустилась ей на макушку. Он с силой, но аккуратно надавил, взлохматив и без того растрёпанные тёмно-синие волосы, окончательно превращая её причёску в воронье гнездо.       — Марш за вещами. — Он слегка отодвинул её от себя, восстанавливая личное пространство. — И приведи себя в порядок. Выглядишь так, будто под поезд попала.       Моэру, бурча под нос что-то вроде «кто бы говорил», подхватила с пола свою сумку. Айзава тем временем быстро навёл порядок: смахнул осколки сломанной ручки в мусорное ведро, проверил замки на окнах и выключил компьютер.       Они вышли в пустой коридор. Щелчок дверного замка гулко разнёсся по этажу. Учитель спрятал ключи в карман, поправил ленты захвата на шее, зарываясь в них подбородком, и скосил глаза на ученицу. Она стояла рядом — всё ещё бледная, с заклеенной рукой, но та удушающая, убийственная аура, висевшая вокруг неё полчаса назад, бесследно исчезла.       — Раз уж мы оба не спим, а день всё равно испорчен ранним подъёмом... — Глухо пробормотал он, направляясь к лестнице. — Пошли. В автомате на первом этаже есть сносный кофе.       Торговый автомат в конце холла гудел, как старая трансформаторная будка. Айзава молча ссыпал мелочь в монетоприёмник. Его палец уверенно нажал на кнопку в синем секторе, выбирая для себя ледяной чёрный кофе, а затем переместился к красному ряду, нажимая на кнопку с горячим напитком.       С глухим стуком вниз вылетели две жестяные банки. Он наклонился, достал обе и протянул ту, что обжигала пальцы сквозь металл, ученице.       — Пей. — Буркнул он, вскрывая свою банку с характерным шипением. — Сахар нужен мозгу, чтобы он начал нормально функционировать и наконец-то запомнил дни недели.       Моэру хмыкнула, но банку взяла, сразу обхватив её обеими ладонями. Приятное тепло согревало озябшие пальцы, и даже пульсирующая боль под пластырем стала казаться чем-то далёким и незначительным.       Они неспешно направились к выходу. Икари сделала осторожный глоток и удивлённо моргнула. Горячий кофе с молоком и сиропом. Внутри медленно разливалось странное, давно забытое спокойствие. Она искоса глянула на учителя. Тот шёл рядом, привычно сутулясь, но линия его плеч была расслабленной.       «Он мог бы наорать. Мог бы отправить к директору за порчу имущества. Но он просто заклеил мне руку и купил сладкий кофе.»       Стоило им выйти на крыльцо главного корпуса, как утренний мороз тут же ударил в лицо, безжалостно напоминая о существовании школьной юбки.       Шота остановился на верхней ступеньке. Он сделал глоток ледяного кофе, глядя куда-то поверх голых деревьев на занимающийся рассвет.       — В следующий раз, Икари... — Нарушил он тишину тем самым строгим тоном, от которого у большинства первокурсников подкашивались ноги. — Если у тебя окажется столько лишней энергии, чтобы нарушать субординацию, кидаться на учителей и ломать школьный инвентарь, я заставлю тебя наматывать круги по стадиону до самого заката. Тебе ясно?       Моэру замерла на ступеньку ниже. Она обернулась, и на её лице расцвела та самая хитрая, немного колючая, но абсолютно живая улыбка.       — А я тогда специально завалю ближайший тест по геройской информатике. — Парировала она, крепко сжимая горячую банку. — Чтобы вы страдали, сенсей, тратя своё драгоценное свободное время на дополнительные занятия со мной. Будем сидеть в классе вдвоём до ночи, пока я не «исправлю» оценку.       Глаза Айзавы расширились от подобной наглости. Перспектива сидеть с ней на допах пугала куда сильнее любого злодея ранга «S».       — Ты не посмеешь... — Угрожающе начал было он, чувствуя, как начинает нервно дёргаться левый глаз.       — Ещё как посмею! Отличных выходных, Сотриголова! — Звонко крикнула она и, рассмеявшись в голос, сорвалась с места.       Она бежала по вымощенной дорожке к воротам общежития, чувствуя себя на удивление лёгкой. Впервые за долгие сутки ей не хотелось никого убивать. Хотелось просто добраться до кровати, зарыться в одеяло и уснуть.       Айзава остался стоять на крыльце, провожая её взглядом. Он обречённо покачал головой, собирая в уголках глаз мелкие морщинки, но под плотными серыми лентами скрылась едва заметная, усталая улыбка.       — Проблемный ребёнок. — Выдохнул он в морозный воздух, разворачиваясь, чтобы тоже пойти домой и наконец-то выспаться.