Телохранитель для вампира

Сынмин едва успел отшатнуться, когда когти Чонина рассекли воздух у его лица — ещё сантиметр, и он бы распорол ему шею. Отскочив, он врезался плечом в стену, и едва удержался на ногах. — Чонин! Стой! Это же я! — голос сорвался, но Сынмин не отступал. — Очнись! Глаза Чонина сверкали в полутьме — алые, затуманенные, нечеловеческие. Он зарычал, выгибаясь, как зверь перед прыжком. — Сынмин, назад! — рявкнул Чанбин, врываясь между ними. Схватив Сынмина за плечо, он оттащил его подальше отступив в коридор. Чонин метнулся за ними, но рухнул на пол расцарапывая свою шею, будто что-то его душило — метка мучила, рвала изнутри. — Он уже не контролирует себя, — сказал Чанбин, тяжело дыша. — Словами ты его не остановишь. Сынмин провёл ладонью по шее, чувствуя, как по коже медленно скатывается капля крови — всё же задел. — Я не хочу с ним драться, Чанбин. Что делать? — он вскинул блестящие от слез глаза на оборотня. — Криса нужно убить, — Чанбин оглянулся через плечо — Чонин стоял, пошатываясь, дыша часто, низко рыча. Когти всё ещё были наготове. — Потом… потом нужно будет снять метку. Иначе Крис утащит его за собой. Он замолчал на секунду. — У нас будет двое суток. Сынмин молчал. Дыхание сбилось. Он смотрел на Чонина, который едва держался на ногах — и всё равно готов был ринуться в бой. — А если не успеем? — Успеем. Чонин стоял у самого края площадки дрожал, будто на грани — и действительно был. В его взгляде не осталось ни узнавания, ни сожаления. Только холодная ярость. — Чонин, — начал было Сынмин, но не успел договорить — тот снова бросился на него. Атаковал резко, быстро, без размышлений. Чанбин метнулся вперёд, отшвырнул Чонина в сторону. Тот пролетел через всю площадку, когтями выцарапывая на полу глубокие борозды. Там где были линии пентаграммы и торчали клинки Пентаграмма вспыхнула лазурным и погасла. От подножья лестница раздался смех Криса — хриплый, с надрывом. Из его рук сквозь поры сочилась густая чёрная жидкость — вязкая, маслянистая, с металлическим блеском. Она извивалась по ступеням вверх и вдруг сорвалась в движение, вспучиваясь, клубясь и принимая форму отвратительных демонов — уродливых, с кожей как у болотных жаб, перекошенными пастями и бесформенными лапами. — Что за проклятая жабья дискотека… — выдохнул Сынмин, отступая к стене. — Нам точно нужен именно этот вид апокалипсиса? Чанбин вырвал клинки из пола. Металл зазвенел, встречаясь с воздухом, и в следующий миг он уже встал между Сынмином и демонами. — Выруби Чонина. Сейчас. Без сантиментов. — бросил он не оборачиваясь слишком занятый тем, чтобы не подпускать к вампиру демонов. — Ах, прекрасно. Конечно. Просто вырубить лучшего друга. Кто не мечтал о таком утре? — выплюнул Сынмин, но в глазах его вспыхнула холодная решимость. Он не собирался позволить погибнуть ни себе ни Чанбину. Он рванулся к Чонину, увернулся от слишком очевидного удара, вонзил локоть в челюсть, пнул под колено, и когда тот пошатнулся, схватил за волосы и буквально впечатал его лицом в стену. Чонин обмяк. — Спи, красавчик, — прошипел Сынмин, тяжело дыша. — Я потом обязательно попрошу прощения. Не дожидаясь ответа, он развернулся и метнулся вниз по лестнице, проскользнув мимо сражающегося Чанбина. У него был только один ориентир — Крис. *** Двери кабинета распахнулись и в комнату ворвался Чимин за которым с привычно скучающим видом шел Юнги. Тэхен резко обернулся, его пальцы инстинктивно сжались на спинке стула. — Как вы прошли через охрану? — спросил он, прищурившись. Юнги лишь усмехнулся и бросил обожающий взгляд на своего парня. — Эффект Чимина. Чимин ярко улыбнулся, стряхивая пыль с плеча: — Я просто красивый. Вот все и очаровываются. Даже говорить забывают. Тэхен закатил глаза. — По-моему, ты просто растаптываешь дипломатический протокол своими ресницами, — пробормотал он. Хосок уже поднимался с кресла, широко улыбаясь. — Я, чёрт побери, рад вас видеть. Но… что вы здесь делаете? — Любимый давай, — скомандовал Чимин. Юнги молча достал из внутреннего кармана футляр, положил его на стол и откинул крышку. Внутри лежала чёрная флейта. На её поверхности лениво переливались рыже-зелёным светом ведьмовские руны, Хосок замер. Его улыбка поблекла. — Как? — спросил он глухо. *** Сынмин метнулся вперёд, в одно движение преодолевая расстояние до Криса. Он едва успел отшатнуться, когда когти Сынмина рассекли воздух рядом с его лицом. — Ты зря пришёл, — прошипел Сынмин. — Я тебя прикончу. Крис усмехнулся, скользнул в сторону, и следующий удар лишь разорвал полумрак, оставляя на стене глубокие царапины. Сынмин двигался быстро и неумолимо, каждый выпад был точен, яростен и безумно отчаян. За его спиной раздалось рычание, но Чанбин не дал демонам приблизиться, чтобы напасть на Сынмина со спины. Клинки в его руках все еще сверкали ледяной голубизной, но дыхание срывалось в клочья. Сынмин ударил снова попал Крису по руке. Тот отпрянул, кровь залила рукав. Глаза его сверкнули. — Тебе не хватит сил, — сказал он, и в голосе его не было насмешки, только уверенность. — Ты сдохнешь здесь, и никто тебя не спасёт. Особенно он. Он кивнул на Чанбина. Сынмин резко обернулся. И замер. Чанбин ещё держался. Но уже шатался, не от боли — от истощения. Его глаза были налиты звериным светом, но пальцы дрожали. Он отбивал удары, он отбрасывал врагов, но уже почти на рефлексах. Как будто горел изнутри, выгорая дотла. Сынмин вдохнул — глубоко, разрывая лёгкие, и ощутил как на глаза опускается алая пелена, а из груди рвется вой. Его накрывало кровавым безумием. *** — Ты понимаешь, что для создания такой флейты нужно разрешение инквизиции? — голос Хосока был низким, сдержанным, но в нём дрожала напряжённая сталь. — Это не просто ритуал. Это артефакт из чёрного списка. Нас могут сжечь за одно намерение. Тэхен откинулся назад, скрестив руки на груди. Он смотрел на Хосока с лёгкой тревогой, но не вмешивался. — Разрешение есть, — спокойно сказал Чимин. — Всё официально. Они в курсе. Хосок прищурился. — С каких это пор инквизиция раздаёт разрешения на тёмные артефакты? — С тех пор, как речь пошла о Короне, — вмешался Юнги. Он сидел, откинувшись, но взгляд его был предельно трезвым. — И о призыве Абаддона. Ты думаешь, они бы стали рисковать? — Корона… — Хосок медленно выдохнул. Он перевёл взгляд с Юнги на Чимина. — Откуда они об этом узнали? Чимин на секунду замешкался, но затем просто ответил: — Видение. Тишина повисшая в комнате, была такой плотной, словно наэлектризованный воздух перед бурей. Даже Сяо Чжань, до этого молча наблюдавший за их разговором, поднял голову. — Ты хочешь сказать, — тихо произнёс Хосок, — что инквизиция принимает решения на основании твоих видений? — Когда они совпадают с полученными их эмиссарами данными— мягко уточнил Чимин. — Да. Особенно когда на кону разрушение границы между мирами. Юнги усмехнулся, глядя на Хосока: — Не волнуйся. Они теперь гораздо гибче. Слишком много мёртвых, чтобы цепляться за устав. — Или слишком много власти у тех, кто умеет видеть будущее, — пробормотал Тэхен и, поймав на себе взгляд Чимина, только усмехнулся. — Что? Я же не спорю. — Суть в том, — тихо сказал Сяо Чжань, — что мы не знаем сколько у нас времени. Мы перепрятали Корону, но рано или поздно Джексон до нее доберется. Хосок долго молчал. Затем вздохнул и потер лицо ладонями. — Хорошо. Какой план? — Не умереть, — ухмыльнулся Юнги. *** В голове стоял звон, как от разбитого колокола. Мир покрылся алым туманом, и Сынмин не ощущал ничего, кроме поглощающего желания разорвать Криса в клочья, залить все вокруг его кровью, искупаться в ней. Крик. Удар. Вспышка боли под ребрами. Он рванулся вперёд, скользя по липкому от крови полу, вцепился в плечо Криса. Клыки прорвали плоть. Сынмин навалился сверху, с силой ударил его головой о камин. Вонзил когти в грудь Криса. Пальцы сомкнулись вокруг его бьющегося сердца. Легкое движение, фонтан крови и мир словно вывернулся. Сынмин смотрел на свои руки сжимающие сердце и чувствовал мрачное удовлетворение и радость от того, что ублюдок сдох. Вдруг его колени подогнулись, и он тяжело рухнул на бок, едва не теряя сознание. Тело дрожало, мышцы судорожно сводило. Он выдохнул, и лишь тогда услышал звуки за спиной. — Сынмин! — хриплый, сорванный голос. Он поднял взгляд. К нему хромая, с рваной раной на животе, шел Чанбин. Последний демон шевельнулся. Чанбин развернулся, не колеблясь воткнул в него клинок, выдернул, вытер о свои штаны и пошёл дальше — к нему. Сынмин смотрел, как он приближается, и был счастлив, что они живы. *** Так, подождите, — Тэхен опёрся локтями на стол, — Инквизиция предоставит боевую поддержку или предполагается, что мы справимся сами? — Ты почти угадал, — протянул Юнги, лениво вращая кольцо на пальце. — Они готовы помочь… в теории. На практике — максимум десяток бойцов. По всей стране вспышки тьмы. Замалчиваемые само собой. Зато они великодушно разрешают нам делать что угодно. Хоть полгорода сровнять с землей, если поможет. — Очаровательно, — хмыкнул Хосок. — Тогда ловим Джексона на живца. На Корону. Если, конечно, господин Чжань готов рискнуть. Он перевёл взгляд на Сяо Чжаня — открытый, чуть насмешливый, с тем блеском в глазах, от которого обычно слабели колени. Говорящее молчание затянулось ровно на секунду дольше, чем позволяла дипломатия. Сяо Чжань выгнул бровь. — А у меня, прости, есть выбор? Или ты думаешь, мне так уж нравится участвовать в вашем смертельно опасном маскараде? — Ну... тебе определенно пойдет роль принца в беде, — с лёгкой усмешкой вставил Хосок, облокачиваясь на спинку стула. — Особенно если рядом есть смелые рыцари, готовые тебя спасать. Тэхен на него покосился. Осторожно. Очень внимательно. — Мы с тобой поговорим, — пробормотал он, не отводя взгляда. — После. — Обязательно, милый, — расцвёл в ответ Хосок, а потом, снова повернулся к Сяо Чжаню. — Итак. Ты с нами? — Как будто у меня есть хоть какая-то альтернатива, — фыркнул тот. — Надеюсь только, вы не решите использовать меня как приманку дважды. — Обещать не могу, — сладко отозвался Чимин и подался ближе к Юнги, как будто в доказательство того, кого ни за что не променяют на приманку. — Тем более, у нас есть Юнги. Он один стоит целой армии инквизиторов. И ещё немного сверху. Он приобнял его за плечи, не скрывая гордости, и, не дождавшись реакции, быстро чмокнул в висок. Юнги улыбнувшись перехватил его ладонь и оставил на пальцах несколько быстрых, привычных поцелуев. — Это точно. — Хосок прищурился. — Если Юнги в деле, то верить в плохой финал— кощунство. — Не расслабляйтесь, — отрезал Юнги, стряхивая с себя остатки умиления. — Финал может быть и счастливый. Но только если мы его вырвем зубами. *** Чанбин опустился на колени рядом, коснулся плеча Сынмина — осторожно, будто боялся, что тот рассыплется от одного прикосновения. — Ты как?.. — Голос у него был низкий, хриплый, но в нём звенело напряжение. Сынмин приподнял голову и сощурился. На губах у него появилась бледная пародия на ухмылку. — Чисто технически, жив. Чанбин молча скользнул ладонью по его спине — поддерживающе, успокаивающе. Пальцы, казалось, задержались на миг дольше, чем нужно. Сынмин вздрогнул почти незаметно. Хотелось продлить прикосновение. Оно было приятным. Слишком приятным. Чанбин посмотрел на его бледное лицо, сжимающееся от боли тело и — молча — поднёс к его губам запястье. — Не надо. — Сынмин мгновенно напрягся — Ты сам еле держишься. Будет глупо, если мы оба свалимся в обморок от дефицита красненького. — Сынмин… — Серьёзно. Это просто идиотизм. Я, конечно, эстет насилия, но не до такой степени. Но несмотря на язвительность, в голосе Сынмина не было злобы — только изнеможение и… нечто, прячущиеся в глубине, за колючей проволокой иронии. Что-то похожее на испуг. Он попытался откинуться на спину, но его рука дрогнула, и он с шумом выдохнул, скривившись. Чанбин перехватил его, не давая упасть, и, словно по инерции, притянул ближе. Тело Сынмина было слишком лёгким. И слишком горячим, как раскалённый камень перед тем, как рассыпаться в пыль. — Не делай такое лицо, — хрипло прошептал Сынмин, схватившись за плечи Чанбина и неосознанно прижимаясь теснее, — Я же не умираю. Пока. — Прекрати. — Ладно. Он замолчал. Необычно долго для него. Только глаза его оставались открытыми, следя за Чанбином будто исподтишка, будто проверяя — уйдёт или останется. Повисла тишина.Но в этом новом безмолвии вдруг раздался треск — хрусткий, мерзкий, будто кто-то наступил в гору сухих жуков. Чанбин вздрогнул. Сынмин тут же напрягся силясь различить источник. Тело Криса, неподвижное до этого момента, вдруг с содроганием покрылось тёмной, глянцевой коркой. Обсидиан? Смола? Он не успел подумать. Корка треснула. Потом лопнула. Изнутри, с мерзким шорохом, начали вылезать фигуры — нечто напоминающее саранчу, но в человекоподобной обёртке, искривлённой, будто вылепленной из гниющего воска. С их тел капала алая, раскалённая лава — она шипела, попадая на пол и оставляя после себя дымящиеся следы. Они двигались — медленно, мучительно, как будто слышали зов, и он вёл их прямо к Сынмину и Чанбину. Сынмин снова скривился, почти оскалившись от боли. — Ублюдок, — процедил он, отводя взгляд. — Даже сдохнув умудрился доставить нам проблем. Он замолчал, прислушиваясь к затаённой тишине дома, к какому-то липкому, нехорошему дыханию под обоями. Потом устало повёл плечом и повернул голову к Чанбину: — Что будем делать, а? Отступим или… попытаемся эпично помереть? Чанбин фыркнул, качнувшись к нему ближе. — Я вообще-то телохранитель, а не эпический герой. Так что план простой: забираем Чонина и валим отсюда к чертям. Пока эти твари соображают, с какой ноги встать. Сынмин тихо хмыкнул — вроде как попытался усмехнуться, но лицо вновь скривилось от боли. — Звучит почти как стратегия, — пробормотал он. Чанбин уже поднялся, медленно, будто каждое движение отзывалось в костях. Потянул Сынмина за собой, крепко обхватив за талию. Они двинулись вперёд, шаг за шагом, не отпуская друг друга. К лестнице, наверх — туда, где остался Чонин. Хруст и плеск. Воздух дернулся, как от резкого удара. Что-то тяжелое — дверь? стена? — поддалось со скрежетом, и в следующую секунду пространство будто смяли в кулак. Насекомые завизжали — тонко, будто по стеклу — и один за другим вспыхнули, рассыпаясь в пепел. Силуэт был высокий, почти тяжеловесный — широкие плечи, кожаная куртка, короткая стрижка, в руке — полураскрытый амулет. Незнакомец шагнул ближе. Сынмин дёрнулся инстинктивно прижался к Чанбину и выпустил когти. Доверять здесь он мог только ему, и тот факт, что этот человек уничтожил насекомых за пару секунд, лишь усиливал настороженность. —Успокойся,— сухо бросил незнакомец, не глядя на Сынмина. — Я из инквизиции. — Это Намджун, — вставил Чанбин, перехватив взгляд Сынмина. — Он из моей стаи. Намджун достал из кармана пузырек со светящейся лавандовым светом жидкостью и протянул Чанбину: — Восстанавливающее. Пей. До дна. Чанбин поднёс пузырёк к губам, жидкость резанула горло, но следом пришла ясность. Пульс стал ровнее. Он сглотнул и поднял взгляд. — В доме есть еще кто-то? — резко спросил Намджун. — Чонин, — отозвался Чанбин. — Наверху. Намджун даже не кивнул. Просто развернулся и почти бегом рванул по лестнице, словно слышал, как с каждым ударом сердца Чонин теряет что-то важное. Сынмин всё ещё стоял на месте, глядя ему вслед, нахмурившись. — Ты уверен, что он не враг? — пробормотал он, низко, чуть дрожащим голосом. — Почему он вообще… —Не знаю. Но он не враг, — тихо перебил Чанбин. — Точно. Они поднимались по лестнице следом за Намджуном. Тот не оборачивался, шагал быстро, будто знал, что времени — в обрез. Намджун бросился к Чонину, опустился на колени, коснулся его плеча. — Йенни… малыш… давай, очнись. Я здесь. Сейчас всё будет хорошо, слышишь? — его голос был едва слышным, почти мурлыкающим, но в нём буквально звенело напряжение. Сынмин скрипнул зубами — от этих слов, от интонации, от того, как Намджун смотрел на Чонина. Чонин зашевелился. Глаза его открылись, мутные от боли. Он попытался вдохнуть, но только застонал, судорожно сжав кулаки. — Больно, — хрипло сказал он. — Очень… больно… — Где? — спросил Намджун всматриваясь в его лицо. Чонин мотнул головой, дрогнувшими пальцами показал на шею. Намджун провёл рукой по вспухшей коже, где проявился след давнего укуса. — Ну как же так… Прости, — тихо, почти с отчаянием, и прежде чем кто-то успел среагировать, он наклонился и вонзил зубы в шею Чонина. Он закричал — громко, отчаянно. Когти с треском прорвали рукава и вонзились в плечи Намджуна.Кровь хлынула тёплой струёй. — Что ты, блядь, творишь?! — Сынмин дернулся вперёд, готовый оттащить его с силой, но ему не позволили. Чанбин крепко прижал его к себе не позволяя даже дёрнуться. — Нет! — прошипел Чанбин. — Он его спасает. Сынмин, стой. — Он вцепился в него, как тварь! — Сынмин рванулся снова, но Чанбин только усилил хватку. — Ты же сам видел, как он кричал! — Так нужно, поверь мне. Сынмин стиснул зубы. Сердце бухало в ушах, всё нутро кричало «опасность», но тело Чонина дрожало, как в лихорадке, и при этом не гасло. Он был жив. Он боролся. Намджун отстранился, кровь стекала по подбородку, но он будто не замечал. Сел на пол, утянув Чонина на себя, и запустил пальцы в его волосы. Мягко, почти бережно. — Теперь ты, — сказал он. — Кусай. Ну же! Глаза Чонина вспыхнули алым. Клыки выдвинулись, и он, вонзил их в шею Намджуна. Тот только крепче обнял его, удерживая, подставляясь под укус. — Что за... — начал Сынмин, но не смог договорить. — Какого хрена тут происходит? — Это… — Чанбин сглотнул. — Это брачный обряд оборотней. Я не думал, что такое вообще возможно … с вампиром. Чонин моргнул, приходя в себя. Воздух был влажный, горло саднило, но сильнее всего — пульсировала шея. Он дёрнулся, и тут же коснулся болезненного места. Под пальцами — не просто укус, а горячее, как будто пульсирующее пятно. Он перевёл взгляд на Намджуна. Он улыбался. Мягко, тепло и немного устало. На его собственной шее вспыхнуло фиолетовым стилизованное крыло летучей мыши, вырезанное из лунного света и чернил. Сынмин переглянулся с Чанбином и, мазнув головой в сторону Чонина, тихо спросил: — Это что… синяя волчья лапа? Чанбин кивнул, в голосе — уважение, едва уловимая настороженность: — Да. Это крайне редкая метка. Даже среди оборотней. Чонин фыркнул. Сначала тихо, потом — с горечью: — Великолепно. Не успел отвязаться от одного долбаного оборотня, как другой тут же нарисовался. Что, Намджун, других сучек не нашлось? Намджун едва заметно вздрогнул. — Не говори так, — попросил он спокойно. — Я просто… хотел, чтобы ты жил. Клянусь. Метка не обязывает тебя ни к чему. — Отлично, где-то я это уже слышал. — усмехнулся Чонин и прищурился. — Тогда скажи: можно ли от неё избавиться? Намджун опустил глаза. Ответ пришёл с другой стороны. Тихо, без нажима, но с непоколебимой ясностью: — Нет, — сказал Чанбин. — Такие метки не снимаются. Даже некромант не справится. Они — на всю жизнь. На мгновение в комнате повисла вязкая тишина. Чонин не моргал. — Фантастика, — усмехнулся он. — Оказывается, жить — значит носить клеймо. Благотворительность, твою мать. — Йенни, пожалуйста. Успокойся, — голос Намджуна звучал мягко, но с ноткой твёрдости. — Давай поговорим. — О чём, Джун? — Чонин метнул на него полный обиды взгляд, — О том, как ты решил всё за меня? Даже не спросил, хочу ли я этого. Согласен ли. Вот об этом поговорим? Намджун выдохнул и заговорил тише: — Если бы ты не хотел… Если бы в тебе не было этих чувств… связь бы не образовалась. Так это работает. — Что ты несёшь, Джуни-хён?! — голос Чонина сорвался в крик. — Мне тогда было шестнадцать! И ты мне отказал! Тишину, повисшую в комнате после этой фразы, разрезал голос Сынмина, полный внезапного осознания: — Подожди… Так это тот самый хён? Про которого ты прожужжал мне все уши лет восемь назад? Чанбин чуть качнулся вперёд, будто хотел что-то сказать, но промолчал, стараясь не открыть рот от удивления. Намджун засмеялся, ярко, с привычной дразнящей улыбкой и ямочками: — Выходит, твоя любовь оказалась куда крепче, чем ты думал. Её хватило… на всю связь. — Блядь… — Чонин выдохнул и усмехнулся, потерев лицо. — Где, чёрт возьми, моя шикарная свадьба? Где белый костюм? Где лучший друг жениха, а не это... — он махнул рукой в сторону Сынмина — в трусах, футболке и крови! Чанбин, не изменившись в лице, спокойно и даже чуть грубовато сказал: — Не всегда всё выходит так, как хочется. Сынмин скользнул по нему взглядом. В этом простом ответе было что-то большее. Слишком личное. Слишком знакомое, даже если он не мог пока точно сказать — почему.