Затруднительное положение.

Агент Карл Эдмунд вошел в плохо освещенную комнату для допросов, его сердце колотилось от смеси предвкушения и страха. Напротив него сидел Аргус Харрис, зловещий убийца и каннибал, его глаза были полны извращенного любопытства. «Мистер Харрис, — начал он спокойным и контролируемым голосом, — я агент Эдмунд из ФБР. Мы считаем, что у вас есть ценное представление о мышлении убийцы, которого мы в настоящее время расследуем». Харрис откинулся на спинку стула со зловещей ухмылкой на лице. «А, агент Эдмунд, я очень рад с вами познакомиться», — перебил Харрис, его голос сочился злобой. Игнорируя леденящий тон, агент Эдмунд продолжил: «Ваши знания могли бы помочь нам спасти жизни, мистер Харрис. Скажите мне, что побудило вас совершить такие отвратительные действия?» Харрис тихо усмехнулся, его пристальный взгляд встретился с взглядом агента Эдмунда. «О, острые ощущения от охоты, агент. Нет ничего подобного. Власть, контроль… это опьяняет». Агент Эдмунд почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. Этот человек был хищником во всех смыслах этого слова. Но он не мог позволить своим эмоциям проявиться. «Вы говорите об охоте. На кого вы охотились, мистер Харрис? Жертвы?» Глаза Харриса заблестели извращенным рвением. «О, не просто жертвы, агент. Я охотился на «претендентов». Людей, которые могли сравниться с моим интеллектом, моей хитростью. Было волнующе видеть, как страх в их глазах сменился восхищением, когда они осознали, что находятся в присутствии величия». В комнате, казалось, стало холоднее, воздух сгустился от ауры безумия, окружавшей Харриса. Но агент Эдмунд оставался невозмутимым. «И чувствовали ли вы какие-либо угрызения совести за то, что сделали с этими так называемыми претендентами?» Выражение лица Харриса потемнело, в его глазах промелькнуло что-то нечитаемое. «Раскаяние? Нет, агент. Раскаяние для слабых, тех, кто не смог справиться с игрой. Я просто играл по правилам природы, выживает сильнейший». Агент Эдмунд не мог не почувствовать неловкости от слов Харриса. Этот человек был за гранью искупления, за гранью понимания. Но у него была работа, которую он должен был выполнить. «Скажите мне, мистер Харрис, вы сожалеете о своих действиях теперь, когда вы за решеткой?» Медленная, злорадная улыбка расплылась по лицу Харриса. «Сожалею? О, агент, вы неправильно поняли. Я ни о чем не жалею. Каждый крик, каждая капля крови — все это часть того, кто я есть. И кто я такой, агент, так это охотник». По мере продолжения интервью агент Эдмунд все глубже погружался в извращенный разум Аргуса Харриса, пытаясь собрать воедино головоломку его порочности.