(не)бездушный.

Желание. Истома. Мольба. Все это смешивается в один большой ком, что катается по скомканым простыням серебристого цвета. Девушка плавно выгибалась в пояснице, ластилась бедрами к прохладным рукам и скулила, въедаясь в нижнюю губу зубами, от желания. Ей хотелось больше, ей хотелось жестче. Но у него другие планы; Хенджин усмехается в темноте, оставляя невесомые поцелуи на внутренней стороне сочного бедра. Медовая кожа девушки прекрасно переливалась в лунном свете, пробивающегося в окно, вызывая у парня лишь безумие. Он чувствовал весь спектр эмоций. Они были горячими, тягучими, как узел внизу живота партнерши, что впилась ноготками в запястья искусителя, когда его язык скользнул ниже. Возбуждение дурит голову, заставляет задыхаться, пока ловкий, длинный язык обводит клитор. Вновь и вновь, помогая девушке дрожать. Она кончит с громким стоном, путаясь пальчиками в волосах цвета спелой сливы. Хенджин этого и добивался. Он вытрет уголки губ пальцами, довольно улыбаясь, отодвинется от своей жертвы и осмотрит её. Жаль ли ему было губить данную особь женского пола? Нет. Ему все равно на то, как себя чувствует человек. Какой у него смысл в жизни, есть ли забавные привычки и что он ест на завтрак. Хенджину необходимо одно: похоть. Тягучее возбуждение, накрывающее с головой, что помогает ему выживать. Приятная суть всех инкубов. Парень прижмется губами к её влажным, вырывая частичку души. Кончиком языка пробирается в горячую полость рта, играется с чужим, покрепче сжимая тонкую шею, покрытую его укусами. Почувствует, как часть чужой души наполнит его, заполняя и так пустующую грудину, и, оттянув зубами нижнюю губу девчушки, отстранится. Особа лишь жалобно промычит, растягиваясь по постели и чувствуя слабость. Провалится в сон раньше, чем Хенджин покинет тёмную комнату, оставив после себя вишневый запах. На улице прохладно. Парень вдохнет поглубже, выдохнув воздух через рот, что мгновенно превращался в прозрачный пар. Чувства насыщения вовсе не было, но на дорогу до места обитания бóльшего количества искушенных хватит. Впереди вся ночь, поэтому Хенджин не спешил. Знал, что сможет проглотить достаточно душ. И ему ничего не сможет помешать. Так казалось, пока он вальяжно направлялся по проезжей части, собирая сигналы автомобилей нетерпеливых водителей. И так же было, когда его встретили знакомые глаза официантки, которая проводила его на любимое место. Отсюда открывался вид на весь танцпол. Отсюда можно было увидеть, сколько похоти исходит от всех присутствующих. Взгляд тёмных глаз хватался за каждое энергичное движение. Кончик языка приятно покалывал от хорошего алкоголя, сверкающего в бокале. Хенджин ловил пожирающие взгляды, довольно улыбаясь и выбирая первую жертву. Вот та, в белом топе, скучающе помешивала коктейль трубочкой, рассматривала, кишащий людьми, танцпол и мечтала о красных пятнах на ягодицах, оставленных грубым ремнём. Парень в золотистой рубашке сладко облизывался, видимо, найдя среди толпы своего партнера на ночь. Ему хотелось погрузиться в мир грубости, позволив душить и обращаться с ним, как с игрушкой. Хенджину понравилась эта идея, а стать третьим никогда не помешает. Больше желания, больше душ. Но его увлечение сразу же теряется, когда темные радужки глаз встречаются с чужими. Парень усталым взглядом обводил помещение, чуть покачивая ногой. Хван бессовестно изучал; тёмные волосы уложены, лишь мелкая прядка, выбивающаяся из всей картины, свисала к глазам. Открытая шея и острые ключицы манили, Хенджину хотелось посильнее впиться в них зубами. Широкие плечи обтянуты лакированым пиджаком, что скрывал чёрную майку. Сегодня он выглядит иначе. Более откровенно, чем в прошлые разы. Хенджин натыкался на этого парня часто, но ему всегда что-то мешало с ним познакомиться. Выпустить свои чары, заставив того ерзать на скрипучем диванчике, моля о том, чтобы демон взял его прямо на том низком столике у подножия его ног. И с каждым разом, всматриваясь в эту молочную кожу, Хенджин позволял себе думать о другом: как бы его малиновые губы скользили по телу. Демон удивлялся своей нерешительности. Никогда не чувствовал её, а сейчас выглядит, как щенок, прячущийся под диваном. Мысленно называл себя слабаком, допивая алкоголь из бокала и, с закрытыми глазами, опускал голову на спинку сидения. Жить среди смертных то ещё испытание. И единственной причиной появления нерешительности у могущественного демона является именно это. Время. Чувства, которые они испытывают каждый день. Они далеки от похоти; страх, беспокойство, любовь. От последнего Хенджин нос морщит, а следом слышит шорох рядом. — Привет, — тот самый, с малиновыми губами, присаживается рядом, заставляя демона усмехнуться. Он сам попал на крючок. Сам пришёл на свою погибель. А Хенджину это все больше нравится; он глазами стреляет, въедаясь в глаза напротив, заставляет незнакомца отвечать тем же. — Минхо, — ладонь приближается к демону, который даже не обращает на нее внимание. Всё скользит взглядом по молочной коже, рисуя на ней красные засосы. — Познакомимся для начала, а потом продолжай раздевать глазами. — Какой правильный, — хмыкает Хван и брезгливо пожимает ладонь. Минхо поежится от её холода и уложит обратно на своё колено, выжидая имя собеседника. — Хенджин. Впервые за времяпровождения в человеческом мире Хван называет своё настоящее имя, не прячась за чужими. Так было проще, но этот экспонат должен выкрикивать реальное. Так хотелось, так было нужно. — Вижу тебя здесь часто, — Минхо на спинку сидения откидывается, а Хван чувствует уверенность. — Уйдёшь сегодня со мной? — Думал, не попросишь, — хрипота в голосе демона заставляет Минхо сглотнуть ком желания, что образовалось с момента его появления здесь. Хенджин ждать не любит. Поднимается так же плавно, как и всегда двигается, протягивает ладонь уже знакомому и, покрепче хватаясь за тёплые пальцы, направляется в сторону выхода. Ему уже было все равно, где все произойдёт. Толкает темноволосого к холодной стене, приближаясь ближе. Раздевает взглядом и понимает, что чувствует своё возбуждение. Для него это в новинку. И даже противно. Чувствовать что-то такое к смертному — ужасно. Но как же сейчас плевать; он вжимается пухлыми губами в сухие напротив. Напористо, жадно. А Минхо отвечает. Скользит тёплыми ладонями по широкой груди Хенджина, цепляясь за ткань одежды. Позволяет горячему языку проникнуть в рот, выпуская сдавленный стон. Демон ощущает безумное желание Минхо, впивается в его бедра, через одежду, пальцами, уже представляя, какие синяки останутся после этого. Оттягивает зубами нижнюю губу, перемещаясь поцелуями на линию подбородка, а после на шею. Минхо голову чуть поднимает, предоставляя больше места для горячих отметок, путается пальцами в хвановских волосах и глаза закатывает. Внизу живота тянет, тягучее возбуждение разливается по телу, заставляя смешок с губ слетать. — Тебе смешно? — Хенджин хмурится, резко отстраняясь от сладкой кожи, и всматривается в блестящие глаза напротив. — Да, от абсурдности ситуации. Не думал, что всё произойдет у стены клуба и мусорного бака, — Хо кивает в сторону последнего, вызывая ухмылка Хенджина. А демон злится внутри. То ли на прерванную эйфорию, то ли на то, что позволяет себе быть с ним милым. — Пойдём, мой дом недалеко. Всё же лучше, когда под тобой мягкая постель. Хван глаза закатывает и идёт следом, рассматривая парня. Бедра сочные, видно и под одеждой, широкие плечи, густые волосы. И эти руки. Хенджину внезапно захотелось, чтобы эти руки посильнее обхватили его шею, перекрывая доступ к воздуху. Хочется, чтобы эти пальцы оказались во рту, позволяя слюне Хвана растворять остатки пролитого на руку алкоголя в клубе. Демон головой встряхнет, заходя в тёплую квартиру, и поменяется с Минхо местами. Смертный прижимает к стене, ведёт кончиком носа по напряженной шее, а инкуб будто плавится. Сильнее, чем от поедания душ. Теперь очередь Хвана наводить беспорядок на голове партнера. Сжимает сильнее пряди, когда острые зубы впиваются в основание шеи, вырывают глухой стон демона. Минхо виртуозно расправился с ремнём на брюках Хенджина, а затем и с кофтой, что была сброшена на пол по пути к кровати. Он пальцами хватается за ворот своей майки, но Хван поспевает, чтобы сделать это самостоятельно. Приподнимает пальцами ткань, оголяет мускулистые тело и тянет наверх, покрывая кожу поцелуями и вызывая мурашки. Минхо дышит глубоко, рассматривая парня, пытается насладиться его красотой, а затем вновь утопает в его поцелуе, позволяя опустить их на простынь. Хенджин успевает укусить Хо за губу, прежде чем тот начнет опускаться горячими, влажными поцелуями вниз. Покрывать грудь, обводя кончиком языка соски, живот и вызывать дрожь поцелуем у кромки брюк. Хван не понимал, что с ним, но ему нравилось. Нравилась эта пытка смертного. И он заставит демона стонать, откидывая голову назад, когда пальцы расправятся с лишней одеждой, а губы обхватят возбужденную плоть. Хенджину хочется двигаться навстречу, хочется откидывать голову в экстазе, но желание рассматривать Минхо, увлеченным процессом, пересиливает. Заставляет давиться слюной и стонами, позволяя затуманенному взгляду скользить по впалым щекам и малиновым губам, что так старательно обхватывали орган. Смертный проведёт шершавой поверхностью языка по всей длине, ладонью водя по животу. — Хочу тебя, — Хенджину, кажется, уже плевать, что им движет что-то человеческое. Ему просто хочется ощутить Минхо в себе, услышать его стоны и почувствовать зубы на своей шее. Минхо уговаривать не надо; он со звонким причмокиванием освобождает орган, тянет Хвана за бедра к себе ближе и одним движением разворачивает на живот. Демон губы искусал до красноты, чувствуя влажные поцелуи на спине, пояснице, ягодицах. Мурашки предательски бегают по коже, и Хенджин готов сознаться, что в этой комнате демон-искуситель не он, а парень, что смачивает свой орган собственной слюной и погружает обоих в наслаждение. Двигается вперёд, впиваясь зубами в плечо демона и выбивает стон, что растворяется в мягкой простыне. Хенджин двигается навстречу, выгибается в пояснице и пытается найти чужую руку, пока Минхо сам не делает это, крепко сжимая холодные пальцы. Хван тянет его ладонь к своей шее, исполняет задуманное в голове по дороге сюда, и чувствует сильную хватку, пока чужой орган вбивается чаще и сильнее. Демону дурно. Его тело питается этой безудержной энергией Минхо, что хлещет через край, пока он жадно кусается, целует в спину и оставляет красные следы от сильной хватки пальцев на ягодицах. Его тело сливается с телом смертного в единое целое, посылая импульсы удовольствия от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос. И Хенджин протяжно стонет, сливаясь со сладким мычанием Минхо, упирающегося лбом в затылок инкуба. Частое дыхание, разгоряченная кожа и лёгкие поцелуи Минхо, который отстраняется, забирая с собой частицу тепла. Он устало посмотрит на бодрого Хенджина и оставит на губах сладкий поцелуй. Демон въедается сильнее, пытается захватить для себя кусочек души, но не может. Не хочет, если быть точнее. Он притянет Минхо к себе, прижмет холодную ладонь к горячей щеке и не хотя отстранится. — Странно, что ты ещё здесь, — Хо шепчет, боится спугнуть мирно лежащего рядом Хенджина. — Обычно, после такого, все убегают, ведь получили желаемое. Хван глупо улыбается самому себе. И правда, он может сейчас подняться, одеться и больше никогда не встречаться с этим Минхо, лишь иногда вспоминая о вкусе его губ. И его яркой энергии. Но он продолжает лежать рядом, скользить кончиками пальцев по бедру юноши и рассматривать потолок. (Не)бездушный Хван и горячий смертный, приковавший внимание демона. Инкуб обязательно вернётся к нему через время, а сейчас позволит прикрыть глаза, чувствуя горячее дыхание на своем плече.