Careship

      Феликс никогда всерьёз не думал об отношениях. Всегда было что-то более важное: сначала он отстаивал честь Австралии в сборной по тхэквондо, при этом стараясь учиться в школе без хвостов. Потом отца перевели в корейский филиал компании, и Феликсу пришлось вместе с семьёй переехать. Поскольку все его мысли были заняты обустройством на новом месте, поиском новых друзей и подготовкой к поступлению в вуз, Ликс и в новой стране не задумывался о том, чтобы начать с кем-то встречаться. Когда он поступил в университет, его так стремительно захватили занятия, что он снова выбрал путь одиночки.       В конце концов Феликс самодостаточный парень, он не ощущает себя неполноценным без «второй половинки». Вообще, он это словосочетание не любит и каждый раз, когда слышит его, брезгливо морщит нос. Феликс чувствует себя прекрасно, из раза в раз прогуливаясь в одиночку по вечерним улицам Сеула, полным пёстрых вывесок. К тому же, теперь у него есть Джисон.       С Хан Джисоном Феликс познакомился, когда стоял в очереди в приёмную комиссию. Он увидел парня, тревожно озирающегося по сторонам, пробежался взглядом по его балахонистой одежде и положительно оценил выкрашенные в чёрный ногти. Феликс с таким энтузиазмом поздоровался с Джисоном, что тот вскрикнул и пригнулся, но это был последний раз, когда Хан чувствовал себя тревожно рядом с Ликсом. Они уже через час знали имена всех родственников друг друга и список любимых пирожных.       Ликсу с Джисоном тоже очень комфортно. До того, что он может заваливаться к другу в квартиру в любое время, залезать к нему в кровать и долго с ним обниматься. Или целоваться.       Их дружба не вписывается в привычные рамки. Но кто эти рамки установил и кто к ним привык? Джисону и Феликсу всё равно. Им просто приятно проводить вместе время, восполнять недостаток тактильности, трогать друг друга. Скользить рукой под футболку, проводить ногтями по напряжённому животу. Опускать ладонь ниже и нырять под бельё. Выгибаться от жара в паху, разрастающегося от чужих быстрых движений. Тыкаться губами в чужую шею, потому что всё, больше невозможно сдерживаться — слишком хорошо. Пачкать чужую ладонь, сквозь зубы выстанывая имя друга — самого близкого в мире человека. Быстро-быстро дышать, с закрытыми глазами ища чужие губы. Находить и медленно, долго их целовать. Джисону и Феликсу хорошо, и они не собираются соблюдать придуманные обществом правила. — Детка, — шепчет Джисон, когда Феликс почти проваливается в сон. Сегодня их так замучали на парах, что Ликс едва добрался до квартиры Джисона — благо, что она ближе к универу, чем квартира Феликса. — Хани? — так же тихо отвечает Ликс. — Я хочу попробовать тебя. — Минет? — Ммм… Не совсем. Хочу попробовать тебя там.       Феликс тут же переворачивается лицом к Джисону. Его волосы с одной стороны примяты, щёки покраснели, сам он не поднимает глаз. — Тебе неловко? — спрашивает Хан.       Феликс кивает, его голос звучит взволнованно и невольно скачет на октаву вверх. — Ну… Да. — Почему, малыш? Я же тебя уже всего видел. — Ну просто неловко… что ты лицом будешь… там. Это смущает. — Я обещаю: тебе понравится, — Джисон пропускает между пальцами его светлые пряди, блуждает взглядом по лицу Феликса, то и дело задерживается на губах. Целует. Сначала легко, нежно, потом настойчивее, просится языком внутрь.       Ликс отстраняется. — Но только если мне будет совсем неловко, мы всё прекратим, ладно? — Конечно, — шепчет Джисон, крадясь поцелуями выше, касаясь губами веснушек, прикрытых век, виска. — Моя драгоценность. Мой умница.       Он забирается ладонью под футболку Феликса, оглаживает его живот, прикрывает глаза, очерчивая пальцами пресс. — Ты такой красивый Ликс-а. Давай снимем это, — говорит Джисон, аккуратно поддевая резинку шорт и стягивая их вместе с бельём. Он оставляет на лице Феликса ещё несколько лёгких влажных поцелуев и переворачивается на спину. — Давай, детка, иди ко мне.       Феликс кивает, но двигается нерешительно.       «Всё ещё смущается», — понимает Джисон. — Ликс-а, ты везде красивый, я любого тебя хочу, — уверяет он. — Отпусти себя.       Феликс согласно гудит и устраивается на груди Хана. — Ближе.       Ликс подчиняется, вздрагивая, когда губы Джисона касаются его ягодиц. — Вот так, — хвалит Хан. — Умничка.       Джисон притягивает к себе Феликса и сразу мажет языком между ягодиц. Ликс невольно сжимается, но остаётся на месте, и Джисон снова мягко скользит языком по коже. Он гладит ладонью яички, оттягивает их, легонько щиплет, языком на пробу проникает внутрь. — Ха-а-ани! — первый полноценный стон. Отлично.       Джисон продолжает кружить языком, время от времени толкаясь кончиком между мягких мышц. «Мой малыш всё ещё растянут после утра» — думает Джисон, вспоминая, как Феликс выгибался, когда он брал его перед зеркалом в прихожей.       Он ничего не может поделать с тем, что его член дёргается, когда Ликс бездумно тычется в него губами, уже без смущения притираясь к чужому лицу. — Ликс-а, не надо, — Хан предупреждающе сжимает его бедро. — Я хочу, чтобы ты не отвлекался. Ну же, объезди моё лицо. Покажи, как ты хорошо справляешься. Давай.       Феликс стонет надсаднее, когда Джисон начинает безостановочно толкаться внутрь, изредка отстраняясь, чтобы втянуть тонкую нежную кожу или легко пройтись по ней зубами. Он тянет Ликса ближе, полностью опуская его на своё лицо, свободной рукой водит по его члену, поглаживает скользкую головку, щекочет низ живота.       Феликс наконец-то сдаётся, отстраняя от рта ладонь, и его голос звучит ломко, высоко, когда он ускоряет движения бёдрами. — Ха-а-ани! Хани, пожалуйста, я не выдерживаю, а-ах, я не могу, не могу, пожалуйста, — беспорядочно бормочет Ликс.       Джисон хватает его за бёдра помогая насаживаться на свой язык. Он сам в беспорядке: подбородок в слюне, голову ведёт от лёгкого удушья, член неприятно трётся о шов шорт.       «Моему малышу хорошо, ему так хорошо, мой сладкий, моя детка», — мелькает в голове. Джисон только сильнее вдавливает в себя Феликса, когда чувствует, что тот начинает сжиматься. — Fuck, fuck, fuck! Блять, Джисон, как же я тебя люблю! — кричит Феликс, почти плачет, когда наконец-то кончает. — Малыш… это было… мегагорячо, — хрипит Джисон, мягким движением ладони отстранив Ликса. Он дышет глубоко и быстро, краска начинает понемногу отливать от его лица. — Я чуть не кончил.       Феликс кое-как дотягивается до тумбы, приводит себя в порядок, стирает сперму с живота Джисона. — Как ты… хочешь? — спрашивает Ликс, смотря так невинно, будто не он пару минут назад скулил, сидя на чужом лице. — Я сам, — Джисон прикрывает ладонью глаза. — Можно потереться о твои бёдра?       Феликс от неожиданности икает, вызывая у Джисона смешок. — Так можно?       Вместо ответа Ликс поворачивается к Хану спиной и упирается локтями в матрас, выставляя мягкие ягодицы. — Так? — он смотрит на Джисона через плечо, и тот безнадёжно стонет, оглядывая Феликса, запоминая всё до мелочей. Он уверен, что ещё не раз кончит от этой картинки в голове. — Блять, малыш… Иди ко мне.       Феликс послушно придвигается к Джисону, и тот подхватывает его под грудь, укладывая спиной к себе. — Я слишком устал. Давай так.       Он начинает с медленного темпа, трётся о бедро Ликса, прижимая его к себе, не выдерживает и ускоряется, пока Феликс ловит его стоны губами. Джисон кончает совсем скоро, и мысль о том, что он «пометил» Ликса, на время сделал его своим, кружит голову.       Они долго целуются, скользя ладонями по телам друг друга. Смеются, потому что от близости с дорогим человеком на душе тепло. — Хани, — бормочет Феликс. — Есть кое-что, что я хочу попробовать в следующий раз.       Он шарит рукой по кровати, находит телефон, что-то ищет в нём и наконец протягивает его Джисону.       На фотографии Феликс. В чёрном, мать его, кружевном белье.