Хрущёвка в красках заката

Тёплый вечер, тихий вечер. Закат. Нежно-розовые облака неспешно плывут по небу. Шибусава тихонько стоит за дверью своей возлюбленной и наблюдает, как та стягивает футболку и поправляет лямку чёрного бюстгальтера. Осаму красуется перед зеркалом, пытаясь показать себя в лучшем свете. Но Тацухико тихим смешком выдаёт себя, на что Дазай небрежно кидает что-то по типу "заходи". И тут поистине милая картина: Осаму в своей дикой природе. В комнате ещё более-менее опрятно, но вот стол захламлён всём, чем можно и нельзя. Кактус Гоша, минералка или, вернее, бутылка из-под неё, чёрный лак, кисть для пудры, мыльные пузыри, холст, краски для ткани, блокнот с "криком" Мунка, недоеденная пачка печенья, какие-то звёздочки из бумаги, голубая пиксаровская лампа, какие-то провода, куча ручек и карандашей… Хлам. Творческий хлам. Дазай сама как хлам. Но она так красива, что весь хлам превращается в нечто очень милое и мягкое. И до ужаса родное. — Ангел, что-то хотела? Шатенка подходит и обнимает возлюбленную, прижимаясь к ней и чуть вздрагивая, когда на оголенную кожу укладываются холодные руки. — Соскучилась по тебе и очень хотела обнять, моя маленькая звёздочка. Младшая тихо хихикает, пытаясь дотянуться до любимой щеки в таком положении, и радостно улыбается, когда старшая наклоняется и позволяет себя поцеловать. И радостно зацеловывает обе щеки, ибо это слишком приятно: касаться нежной кожи губами. Да и в принципе Осаму просто очень довольна своим положением. — Можешь встретить меня сегодня с репетиции? — Естественно, моя дорогая. Во сколько? — Где-то в восемь. — Вообще без проблем. Шибусава нежно массирует ноготочками голову младшей, приобняв ее. А Дазай урчит от такого нежного обращения, пытаясь потянуться к возлюбленной и одновременно поцеловать. И ее нежно-нежно целуют и прижимают поближе к себе. Как же хорошо было здесь находиться… — Не хочу идти ни на какие репетиции. Хочу с тобой быть рядом. — Тебе нужно. Давай-давай. Тацухико нежно улыбается и размыкает объятия, поднимая чёрную футболку для репетиций и надевая ее на Осаму. Она уже по шатенке скучает, но не показывает этого. А Осаму с жалобным лицом собралась до конца и прижалась вновь к возлюбленной. — Я уже по тебе скучаю… — И я по тебе. Шибусава вздохнула, провожая шатенку до дверей. Пока Дазай надевала пальто и любимую обувь, она внимательно за ней наблюдала. А потом, после всех сборов, Осаму решила обнять возлюбленную. И хотелось, чтобы момент продлился вечно, но вдруг кто-то позвонил, а Дазай дернулась. — Милая, я буду по тебе очень-очень скучать!! — И я по тебе, дорогая. Удачи тебе. Шатенка скрывается за дверью, а старшая вздыхает и идёт готовить ужин. Ибо хотелось порадовать возлюбленную очень-очень. А репетиция у Осаму проходит не очень радужно. Партнёр — придурок, текст не учит и не находит себя на сцене. Ну вообще ужас какой-то! И что это за эмоции?! Это какая-то напускная дрянь! И он как назло лез к шатенке. В сцене, где он должен был попытаться завоевать внимание "гордой барышни", коей была Осаму, он специально подлез и попытался облапать за талию и грудь, что девушке очень не понравилось. Она хорошенько так огрела его пощечиной, а режиссёр сказал, что поменяет роли. Слава Богу, хоть кто-то был тут на стороне Осаму. Но в гримерке ее и вовсе зажали и попытались поцеловать! Пришлось хорошенько прописать ему между ног. И поэтому через два часа она идёт хмурая на выход, выглядывая блондинку. Разыгрался дождь, а она, холодная и продрогшая, звонит возлюбленной и ждёт ответа. Гудки идут, а ответа нет. И Осаму горестно вздыхает, сбрасывает трубку и идёт в сторону метро. А там к ней пристал мент, что "почему такая красавица и одна", не хотел пропускать. Полный кошмар. Прямо будто бы отвратительный сон. И вот она, злая и недовольная, распахивает дверь и с неё стекает прямо лужа воды. Грустно очень. Про Осаму забыла даже ее собственная возлюбленная! Что за ерунда?! — Я дома, — хмуро бросает уставшая девушка, снимая обувь и проходя вешать пальто на вешалку в ванной. И что она видит? Шибусава выходит ее встречать! Да ещё и как ни в чём не бывало улыбается! — Приветик, милая, сильно промокла? — Сильно. И у меня один вопрос, зачем тебе телефон, если ты не можешь ответить на мой банальный звонок?! — Осаму уже взорвалась. — А ты мне звонила? — Представь себе — да! Я звонила, я стояла полчаса под этим гребанным дождем, слепо надеясь, что моя любимая меня заберёт и мы пойдём домой, но что сказала моя любимая?! А моя любимая не отвечает и об обещаниях не помнит! — Да ну?! А ты помнишь о своём обещании убрать комнату?! — Ты издеваешься?! Ты сказала, что встретишь меня! — Да почему ты мне перед выходом не напомнила?! — Я же надеялась! — Прекрасно! Осаму психанула и кинула свою сумку на пол, а там вдруг что-то зазвенело и разбилось. А затем, расплакавшись, убежала в свою комнату. И показательно хлопнула дверью. Сейчас шатенка жалела, что на двери нету замка, чтобы закрыться от этой "предательницы" и никогда с ней не разговаривать. А Шибусава ушла на кухню и начала максимально агрессивно нарезать морковь. Но затем любопытство взяло верх — что же там разбилось такое, — и она взяла сумку своей возлюбленной. Она достала оттуда коробку с хрустальной вазой, которую Тацухико давно хотела. Видимо, Осаму очень хотела ее порадовать, но сама блондинка всё нарушила. И она поджимает губы, желая извиниться перед Дазай. Забыла ведь о том, что обещала приехать и забрать. И поэтому она идёт к комнате своей маленькой обиженки вместе с жестянкой колы и шоколадкой с орешками. Шибусава не была очень обидчивой, чем и отличалась от Осаму. Поэтому старшая и тихонько стучится, получая бурк "войдите". Осаму было просто обидно. Обидно от того, что про неё забыли. Что она стала неважной. Но хотелось получить внимания от Шибусавы. Чтобы та ее обняла ее и просто поцеловала. — Милая… — Какая я тебе милая?! Шибусава сразу же сует в "буритто-Осаму", в одеялко, внутрь, шоколадку и газировку, а потом аккуратно садится рядом. — Я была не права. Прости меня. — Ты слишком сухо это сказала. Дазай прижалась к ней, а затем ее обняли и посадили на коленки, целуя в макушку под одеялом. А затем эта маковка высовывается и, утирая слезы, жмётся ближе, пока ее зацеловывают и нежно гладят. — Прости меня, пожалуйста, прости, моя милая, я не хотела тебя обидеть. Давай пойдём примем душ, а потом ты покушаешь? Я не хотела тебя задеть, честно. — А с телефоном что делать будешь? — Буду всегда включать звук на нем. Простишь? — Поцелуй, — капризно требует шатенка, обнимая свою возлюбленную. Простила Дазай Шибусаву. Правда, после огромного количества поцелуев, ванны, массажа и еды, но простила.