Особенный вечер

Особенный вечер… Этот вечер был каким-то особенным. По крайней мере, Ясмин так казалось. Свет уличных фонарей практически не освещал комнату, а забегаловка донны Лукреции уже давно распрощалась с последними посетителями. Из открытого окна доносился задорный смех каких-то мальчишек, которые наверняка получат дома взбучку за столь позднее возвращение. Где-то вдалеке слышалась игра на гитаре и чей-то приятный голос напевал незамысловатую песенку о несчастной любви. Ясмин нравилось в Бразилии. Здесь у нее было больше самостоятельности, больше свободы, больше… вседозволенности. Здесь, она наконец почувствовала себя взрослой и способной доказать этому миру, что с ней тоже нужно считаться, что она не маленькая девочка, нуждающаяся в опеке и заботе, а вполне зрелая, самодостаточная личность, имеющая свою точку зрения, амбиции и стремление найти ответы на все важные для нее вопросы. Окутанная полумраком комнаты, девушка сидела в кресле, задумчиво крутя в руках телефон. Хотелось немедленно взять в себя в руки, встать, включить лампу и сделать что-нибудь действительно важное. Например, разобрать собственные записи в блокноте, проверить их с Каролиной находку с того самого странного вечера… Да даже музыку послушать — что угодно, лишь бы выдернуть себя из этих непристойных мыслей, занимающих голову. Однако, чем сильнее Ясмин пыталась выкинуть Зейна из головы, тем настойчивее его образ отпечатывался в уголках сознания. Может, позвонить? Нет. Она не станет навязываться и проявлять излишнюю заинтересованность, ни за что… Больше всего на свете ей хотелось, что именно он сходил по ней с ума! Чтобы мечтал прикоснуться к ней так же сильно, как и она: до дрожи в коленях, до скрежета зубов, до беспамятства! Чтобы она, Ясмин, занимала его голову, чтобы стала его манией, его страстью, его волшебным миражом. Она вспоминала тепло его тела, его руки, его запах горького парфюма и кофе, его голос… Ооо, если бы он только знал, что каждый раз, когда с его уст срывается «Ясмин», ее сердце пропускает удар, а чуть ниже живота возникает непонятное напряжение! Кажется, нет ничего более сексуального, чем произнесенное Зейном ее имя… Ясмин отложила телефон, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Ей вдруг отчаянно захотелось почувствовать вкус губ этого мужчины? Такие же они грубые, как и его характер? Такие же горькие, как черный кофе? Как он целует?.. Фантазия возникла сама собой. Сначала робкая и скромная. Вот Зейн медленно подходит к ней… Заглядывает в глаза — нет, — в душу! Ибо этот мужчина по-другому не умеет. Он касается ее спадающих на грудь прядей и заворожено убирает их за спину, а затем резко и уверенно обхватывает ее талию, притягивает к тебе и впивается в ее губы. Пылко. Страстно. Жгуче… Увлеченная своей фантазией, Ясмин не заметила, как стала прикусывать свои губы, как касалась своими тонкими и, отчего-то, холодными пальцами лица, шеи, груди… Теперь ей казалось, что это уже не ее, а ЕГО руки ласкают тело. Дыхание стало сбитым. Девушка с головой погрузилась в обжигающий омут собственной пылкой утопии, где были только двое проигравших самим себе и друг другу людей, так жаждущих попробовать влечение друг к другу на вкус… Ясмин коснулась сосков. Сквозь легкую ткать летнего платья они призывно торчали напряженными холмиками, желая еще большей ласки. Тонкие бретели спустились с подрагивающих плеч… Чарующая истома поглощала девушку, все сильнее опутывая сладкими нитями желания. Колени сами раздвинулись в сторону, и мягкая девичья ладонь легла между бедрами. «Ясмин! Ясмин. Ясмииин…» — хриплый голос Зейна наполнил, казалось, всю комнату. Такой строгий, такой властный, такой дразнящий… -Ясмин? Вы… О! Девушка распахнула глаза. Перед ней у порога комнаты стоял Зейн. На минуту, ей показалось, что не что иное, как плод ее воображения. А может, просто сон? Или она в бреду? Тело словно окатило ледяной водой. Осознав в каком виде ее застал мужчина, Ясмин спешно поправила одежду, вскочила и, сгорая от стыда, ринулась к двери, чтобы немедленно ее захлопнуть. Однако, Зейн сделал шаг вперед, оказавшись прямо перед раскрасневшейся девушкой. -Вы так и не научились закрывать за собой дверь. Непозволительная оплошность. Голос Зейна был тихим и спокойным, но Ясмин с удивлением не отметила в нем осудительных нот. Тем не менее, ее возмутил тот факт, что этот человек считает, что имеет право вот так бесцеремонно приходить в ее номер когда ему вздумается. К тому же, обида, злость и смущение терзали ее сердце, поэтому резко вскинув подбородок, девушка с вызовом воскликнула: — Я нахожусь в своей комнате, а не в Вашей, чтобы Вы отчитывали меня! -А Вы, я, смотрю, все такая же дикарка, не имеющая понятия, как следует разговаривать с мужчиной. — Я давно не маленькая девочка, Зейн! Вы приходите ко мне поздним вечером. Вы не спрашиваете позволения войти. Видя незапертую дверь, не удосуживаетесь постучать… И ВЫ, мне говорите о нормах поведения? А если бы… Если бы я тут голая ходила? — Тогда это бы означало, что я выбрал наиболее удачное время для визита, чем мог себе представить. Ясмин ожидала от Зейна чего угодно. Нотаций, нравоучений, обвинений, но только не эту, столь неоднозначную фразу… Неужели у него есть к ней чувства? Он был бы рад увидеть ее обнаженной? Внезапно девушка поняла — Зейн не шутит. Даже в полумраке комнаты в его глазах отражался огонек желания, которое он сдерживает потрясающими тисками самоконтроля. Так было всегда. Но он слишком умен, опытен и рассудителен, чтобы позволить этому внутреннему пламени вырваться наружу и спалить остатки здравого смысла в голодном всепоглощающем костре. Оттого, девушке еще сильнее захотелось сгореть вместе с ним… Разгадать, узнать его мысли, понять желания, увидеть его настоящего, не скрывающегося под маской серьезности. Она дернула плечом и бретелька вновь небрежно упала с плеча. Ясмин подошла чуть ближе к Зейну и тихо спросила: — Чего Вы хотите, Зейн? Чего добиваетесь? Мужчина старался смотреть исключительно в глаза, однако Ясмин все же уловила мимолетный взгляд, брошенный на ее грудь и шею. Блеск в глазах, казалось, стал сильнее. -Я волнуюсь о Вас! Вы, видимо слишком много общаетесь с Каролиной и со своими фривольными бразильскими друзьями… Не стоит этого делать! -Почему? Боитесь, что я стану независимой? Сильной? Сейчас, находясь в моем номере поздним вечером, Вы действительно думаете о Каролине?! Чего… Вы… так… боитесь? Звуки песен под гитару за окном совсем стихли, и лишь прерывистое дыхание и подрагивающий голос наполнял звенящую тишиной комнату. Девушка подошла совсем близко, едва оставляя между ними несколько сантиметров. Зейн закрыл глаза, тяжело вздохнул и резко, но уверенно ответил: — Нет, Ясмин. Я боюсь себя… Вы… Вы невинны, Ясмин, неопытны и пока не искушены этими пороками, которые на каждом углу жаждут заполучить вашу чистую душу… И, если Вы не прекратите Вашу игру прямо сейчас, то обратного пути не будет… Но Ясмин не спешила отстраняться. Ее сердце, казалось, вот-вот пробьет ребра своим бешеным стуком. Она стояла так близко к нему, неприлично близко! Впрочем, этот сокровенный момент не предполагал ничего благоразумного. Девушка медленно перевела взгляд на губы Зейна и неожиданно для самой себя тихо произнесла: — Поцелуйте меня, Зейн… Взгляд мужчины стал злым. Видя, как на его лице играют желваки, она подумала, что сейчас он ее оттолкнет, упрекнет в непристойности, станет презирать… Вся ее напускная уверенность моментально рассеялась и, отчего-то стало зябко. Она опустила голову и обхватила себя за плечи. В этот момент Ясмин действительно ощутила себя маленькой, неразумной девчонкой, выкинувшей очередную чушь. «Глупая, глупая! Ну с чего ты взяла, что можешь быть ему интересна! Зачем устроила эту сцену, чего добивалась? Это же Зейн! Возможно, Каро могла бы с легкостью выиграть этот раунд, но ты… Какой позор…» Она собрала всю свою волю в кулак, чтобы не выпустить готовые вырваться наружу слезы обиды и стыда. Внезапно, ее мысли прервались аккуратным, бережным прикосновением теплых мужских ладоней к ее рукам. Ясмин вздрогнула и подняла глаза. Зейн слегка улыбнулся (а может, это была всего лишь игра теней?) и вдруг поцеловал, притянув за талию. В душе Ясмин что –то перевернулось. Сердце словно вовсе оторвалось и рухнуло куда-то в пятки, тело одеревенело… Ей было сложно поверить в то, что происходящее — не мираж. Губы Зейна были грубые, сухие и совсем не подходили под те описания «влажных, пухлых и мягких», которые так часто употреблялись в романах. Впрочем, кое-что было действительно, как в книгах, — эмоции самой Ясмин, которые вихрем летали внутри. Радость, удивление, восторженность, страх, неуверенность, растерянность, довольство переплелись тесным клубком чувств, открывая девушке новые грани собственной натуры. Горячая волна желания медленно поднималась откуда-то изнутри, постепенно захватывая в плен все тело, сантиметр за сантиметром погружая в необъяснимую головокружительную негу. Губы приоткрылись навстречу томительному прикосновению, руки обвили шею мужчины, а бедра инстинктивно прижались к его телу. Осторожно обнимая Ясмин за талию, Зейн второй рукой зарылся в каскад ее волос, углубив поцелуй и тем самым вытаскивая из глубин сознания наружу самые потаенные мысли… Пахло кофе, мятой и желанием. Воздух в комнате будто стал плотнее. Этот мужчина целовал властно, зло, влажно и настолько умело, что на секунду Ясмин удивилась, насколько правда отличается от ее фантазий. Зейн был как лавина, что сносит на своем пути абсолютно все, которая не терпит препятствий, и если вы посмели вызвать ее, то теперь готовьтесь навсегда оказаться погребенными под ее покровом. И девушка готова к этому… Прервав поцелуй, Зейн скинул с себя пиджак и сел на кровать, потянув Ясмин на себя и усадив на колени. В его глазах плескалось безумство, настолько неуемное, что едва ли можно было узнать в этом взгляде того самого холодного и строгого друга отца… Одно точное движение — и платье соскользнуло с упругой груди. Через мгновение их уже ласкали теплые сильные руки. Губы горели от поцелуев, возбуждение в теле нарастало, и отчаянно хотелось большего. Ясмин придвинулась ближе и нерешительно принялась расстегивать мужскую рубашку и пряжку ремня. Даже сквозь грубую ткань брюк, девушка чувствовала возбуждение Зейна. Едва закончив с непослушными пуговицами, девушка коснулась подтянутого мужского торса. Отчего-то это подарило ей настоящую эйфорию. Она, столь юная, непокорная, невоспитанная, наконец, почувствовала в себе необъятную власть над этим зрелым мужчиной. Теперь она была уверена: Зейн думает о ней так же сильно и часто, как и она мечтает о нем. Сидя на его коленях, наслаждаясь лаской поцелуев и прикосновений, она ощущала себя покорительницей, завоевательницей, и ей нестерпимо захотелось перехватить инициативу. Девушка отстранилась и, лукаво глядя на Зейна, медленно скинула платье, вместе с бельем. Свет уличного фонаря с большим удовольствием осветил изящные изгибы восхитительного женского тела. Разрешив мгновение полюбоваться собой, Ясмин несмело опустилась на колени между его ног и стащила брюки. Сердце тут же ускорило темп и колотилось уже где-то в области шеи, щеки обожгло пламя стыда, а голова слегка закружилась от страха и предвкушения. «Я действительно делаю это? Невероятно!.. Смелее, Ясмин…» Зейн молчал, лишь прерывистое дыхание выдавало в нем нетерпение, и она воспринимала это молчание как свою личную победу. Отсутствие опыта волновало, но Ясмин решительно старалась подавить стеснение, прислушиваясь к собственному телу, которое само подсказывало, что нужно делать. Освободив мужскую твердую плоть, она робко обхватила ее своими тонкими изящными пальцами и начала осторожно скользить вверх-вниз. Осознав, что именно она делает и что Зейн позволяет ей это, не прерывает ее неумелые ласки, девушка прикрыла глаза, коснулась возбуждения губами и стала неловко ласкать языком. Сначала медленно, аккуратно, знакомясь с мужским телом, изучая реакцию на ее движения и прогоняя мысли о своей неопытности. С каждой секундой она все больше раскрепощалась, все смелее двигалась, все искуснее ласкала, удивляясь собственным действиям. Она ускорила темп, но мужчина ее остановил и уложил на кровать, нависая сверху. В его глазах плескалась настоящая безумная похоть. Но он не давал вырваться ей наружу, заперев внутри на сто замков. Тяжело дыша, Зейн смотрел на нее жгучим взглядом и тихо прохрипел, окутывая поцелуями шею: — Невоспитанная… непокорная… дикарка… Моя… Я-с-м-и-н… То, как звучали эти слова, как сладко ощущались прикосновения его губ и языка на теле, как обжигало горячее дыхание, заставило раствориться в моменте долгожданной близости. Теперь уже Ясмин не хотелось ни власти, ни влияния. Все, чего требовало ее нутро — отдать всю себя этому прекрасному пылкому мужчине, стать его жертвой, прислугой, влюбленной дурочкой, кем угодно, только бы никогда не прекращались эти головокружительные ласки, только бы он позволил сполна ощутить всю страсть его натуры, наполнил ее, утолив неизвестно откуда взявшийся сексуальный голод… И Зейн исполнил ее прихоть. Он старался быть нежным и аккуратным, его движения были не резки, толчки сдержанны, а сам он внимательно следил за тем, как тело девушки отзывается на его проникновение и касания. Ясмин было страшно. Она ждала боли или дискомфорта, но ее тело было настолько податливо, а Зейн настолько осторожен, что кроме приятного ощущения наполненности она не испытывала ничего. Это будоражило Ясмин. Она расслабилась и полностью отдалась во власть мужчины, наслаждаясь его ласками, которые были такими разными, но такими правильными, что через какое-то время Ясмин почувствовала, как нега внутри нее сворачивается напряженным клубком, готовым взорваться фейерверком удовольствия. -Зейн… еще… я прошу… И в этот момент мужчина, казалось, отпустил себя, позволив природной страсти окутать два извивающихся на влажных простынях тела. Перевернув девушку на живот, он губами провел вдоль позвоночника, оставляя горячие поцелуи: -Ни одна девушка не сравнится с тобой… моя маленькая, непослушная Я-с-м-и-н… Приподняв бедра и широко разведя колени девушки в стороны, Зейн вновь с тихим рыком вошел в нее, теперь почти не сдерживая себя. Сжимая ягодицы возлюбленной, он двигался быстро, ненасытно, словно хищник, поймавший свою жертву и желающий поглотить ее сию же секунду. Такую красивую, гордую, утонченную… Теперь она ЕГО, и пусть он проиграл сам себе в этой борьбе, потеряв контроль, но не было ничего прекраснее, важнее и желаннее в данную минуту, чем обладание этой восхитительной девушкой. Ясмин задыхалась от наслаждения, проглатывая стоны, так бесстыдно рвавшиеся наружу. Она закусывала губы, отчаянно желая, чтобы случайный прохожий или кто-нибудь из постояльцев случайно не услышал порочные звуки, стремящиеся наполнить комнату. В какой-то этот момент в голове не осталось ни одной мыли, только чувства, словно оголенные провода под высоким напряжением, грозящие устроить замыкание в любой момент. И он настал. Накал в теле достиг предела, и Ясмин ощутила теплую волну абсолютного блаженства. Она издала громкий вдох и прогнулась в спине, прижимаясь к Зейну еще плотнее. Даже странно, что он будто бы и вовсе не заметил этого. Или ей так показалось? Однако, теперь толчки его стали рваные, а спустя несколько секунд Ясмин почувствовала на спине горячую влажность, которую Зейн тут же поспешно стер носовым платком, так удачно выпавшим из кармана пиджака…