Ослепительно кровавая мелодия

Люди — единственный вид на земле, который умышленно убивает представителей своего вида для личной выгоды. Или для удовольствия. Иногда это очень весело.

Джордж Карлин

Из большого коттеджа, находившегося в самом сердце бескрайнего леса, проносились еле слышные звуки. Мелодия, уплывавшая в лес, мгновенно перемешивалась с лесными звуками и игривым ветерком, что так быстро смешивал все созвучия в одну песню и уносил далеко от родного места. И так с самого начала. Одинокий дом, со стороны похожий на скрипучий и дряхлый, где внутри царят современная отделка и панорамные окна до пола, перед которыми по двум сторонам развеваются бордовые бархатные шторы. Дом этот не видывал кромешной тьмы, ведь по легендам лишь она одна способна полностью взять контроль над человеком и управлять им как хочется. Только поэтому окна никогда не были закрыты этими кровавыми шторами. Если посудить по отделке жилища, хозяин дома очень неплох в фантазии, он смог сотворить из старого заброшенного зала современный, покрытый светлым паркетом и с дорогой мебелью, что так со вкусом расставлена по периметру зала. Но ягодкой на торте были совсем не мебель и подсветка вдоль стен, а нежнейшего цвета пианино. Пианино было выбрано по принципу «лишь бы было», никто не позаботился о звучании. Ведь все могут позволить купить себе дорогущую вещь, не уточнив у продавца что да как, верно? Хоть хозяин дома и не был фанатом современной отделки домов, но быть со всеми на одной волне это дело первое. Да и пианино каждый раз скрашивало настроение мужчины, когда тот был недоволен своим решением по ремонту. Это белоснежное пианино с чёрными вставками, стоявшее посередине зала, ни разу не открывалось, и никто не играл на нём свои мелодии. Не умел ли хозяин дома или просто не хотел — нам не было известно. Может быть, он предпочитал любоваться красотой, нежели играть на ней.

***

Тихий дом, который укрывала чаща леса, не издавал ни звука. Но однажды всё изменилось. В этот день из дома понеслись обворожительные, сначала неуверенные звуки. Они нарастали, переходили в уверенный темп, и наконец издалась полноценная, такая спокойная мелодия, будто из рая; настолько воздушной и спокойной, что ненароком можно было перепутать её с пением соловья или райской птицы. Звук, лившийся торопливым ручьём, исходил от закрытого веками пианино. Теперь этой старинной вещью овладевали аккуратные женские руки. Они умело перебирали нетронутые клавиши. Словно просили прощения за непрошеное прикосновение. Как правило давно нетронутый инструмент рано или поздно расстроится, а тут такая же ситуация. Клавиши бывало скрипели, издавали неприятные ушам звуки, но ловкие кисти, взявшие инициативу на себя, уничтожали неприятный скрежет и, несмотря на еле заметную испорченность, заглушали недоразумение. Говорят, профессионал, берущий в руки испорченный инструмент, может позволить звучать ему куда лучше. За пианино сидела миниатюрная девушка с короткой стрижкой в стиле dolly sister, которая хорошо сочеталась со светлыми волосами. На ней было надето винтажное, сандалового цвета платье. Будто эта некая мисс перенеслась из прошлого в будущее, но это не так. Данной особе просто-напросто приятен подобный стиль. А из комнаты, всё не прекращавшись, текла музыка. На неожиданный звук долгожданный хозяин дома и его любопытство уже стояли на пороге в зал. Высокий мужчина, олицетворявший полную власть над всем и всеми, с огнём в глазах смотрел на ожившее пианино, которое так намеренно день изо дня игнорировал. Его взгляд, намертво прибитый к музыкальному инструменту, неосознанно перемтнулся к той, что оживила инструмент. Улыбка, что всегда красовалась на лице у молодого человека, поднялась ещё выше, и со стороны можно было бы посчитать его сумасшедшим. Проскользнув глазами по женской фигуре и элегантным рукам, перебиравшим клавиши, мужчина, не заметив как очутился сзади девушки, нежно и спокойно приобнял худощавое тельце. Да, удивительно, всё-таки этот необычный человек влюбился в неё. В её внешнюю и внутреннюю красоту. От неожиданного прикосновения девушка вздрогнула и, повернувшись, встретилась со взглядом... её любимого? Да, думаю, именно так. — Доброе утро, Чарли! Ты умеешь играть на пианино? Это было очень красиво! — шатен, не выпускав талию из своих рук, слегка поглаживал складки платья. — Ой! Аластор, прости что без разрешения.., — и так румяные щёчки девушки стали ещё краснее. — Милая, не нужно извиняться, ты можешь брать в этом доме всё, что сердцу заблагорассудится. Когда ты начала играть? — Где-то с 7?.. Маме очень нравилось пианино, и я прониклась к этому инструменту душой, вот и теперь любовь к нему.., — тоненькая рука Чарли нежно прикоснулась к крышке инструмента и провела вдоль него. — Оно у тебя расстроенно, хочешь, настрою? Я на раз два! — Конечно, моя дорогая. Могу принести инструменты, какие необходимы? За обсуждением необходимых инструментов и воодушевлённых рассказов Чарли девушка очутилась на коленях парня, что так умело забалтывал любимую. И под всплески эмоций Чарли Аластор нежно целовал румяные щёчки на здоровом личике его дорогой миледи. — Да... вот такие пироги... мама была очень рада моим... Аластор?.. ха-ха! Ну щекотно, правда, а ну перестань! — мужчина уже показательно целовал девушку и щекотал отзывчивое тело как вдруг во входную дверь постучали, — Ал?.. — Ты не приглашала своих друзей? — даже эта, всегда равнодушная ко всему личность, удивилась такому резкому стуку в дверь; они, мать вашу, в лесу! Кто к ним может прийти, не оповестив заранее? — Нет... Я сказала, что занята в выходные.., — подняв со своих колен девушку, Аластор со своей фирменной улыбкой направился в прихожую. Кто бы это ни был — он обязан развернуться и уйти восвояси. Стуки в дверь повторились, но уже более настойчивее. Кто это такой смелый пришёл за своей смертью? Уже подойдя к двери, Аластор вдруг понял, что никакого оружия с собой у него нет (что неожиданно). Похоже, хищник почувствовал себя слишком защищённым — так смело! Используя все сквернословия на свою глупость, мужчина открывает скрипучую дверь. — Ну здравствуй, сучёныш, где Чарли? — А ты кто? — с предельным спокойствием и высокомерием отвечает Аластор. Он прекрасно знает кто перед ним. Перед ним, чёрт возьми, Севиафан — долбанутый на голову бывший Шарлотты. Что ему тут понадобилось? — Как ты нашёл это место? — Ой брось, всё ты знаешь как нашёл. Не твоё дело. Так где там Чарли? Мужчина со стервозными чертами лица грубо отталкивает хозяина дома, но тут его останавливают. — Не понял? Ты кто такой, мальчик? Ты к себе домой пришёл? М? Никакой Чарли у меня и в помине не было, поэтому можешь катиться отсюда нахуй, пока не поздно, — всё с играющей улыбкой произносит радиоведущий, но такие манеры собеседника приводят его в бешенство, и тот насильно выпирает нежеланного гостя за дверь. — Ты чё, олень, не перепутал? Она должна мне крупную сумму, приведи её по-доброму, иначе тебе не быть с целыми мозгами, — во время последнего высказывания плешивый мальчуган вытаскивает пистолет и направляет дуло прямо в голову впереди стоящего человека, — ну как? Веди эту суку ко мне. — Заманчивое предложение, но, я, пожалуй, откажусь. — Чё? Ты щас под дулом ствола, идиот, не страшно? — Ни с тем связался, —взмах, и пистолет упал на паркет. Воспользовавшись трёхсекундным замешательством мудака, Аластор вылетел из прихожей, направившись к ошеломлённой девушке, что так хорошо слышала каждое слово и дрожала, как осиновый лист, — Милая, сейчас придётся побегать, за мной! В метре от тела мужчины пролетела бешеная пуля, грозившая пробить насквозь ногу. Оглянувшись и злобно ухмыльнувшись, Аластор схватил руку девушки, и, сорвавшись с места, они побежали в сторону кухни. Один шаг — одна пуля. За спиной молодых раздавались грубые ругательства и выстрелы, что глушили уши. — Аластор! Где ружьё?! — девушка еле поспевала за длинноногим парнем, что так ловко уворачивался от пуль и попадал в резкие повороты, так ещё и успевал следить за девушкой. — Милая, я думаю, думаю! — темноволосый всю их «пробежку» обдумывал, где лежат запасные острые приборы и охотничья ружья, до которых добраться не так уж и легко. Взять нож? Что он с ним сделает? Пульнёт как в типичных индийских боевиках и попадёт прямо в яблочко? Смешно! Остаётся добежать до второго зала, где висит его любимое охотничье ружьё. Лишь бы добежать. Не факт, конечно, что их раньше застрелят. О чём это вообще речь? Этот мудак не сумеет. Молоко ещё на губах не обсохло. Резкий поворот, и пара оказалась за барной стойкой. Счастье-то какое, что Аластор решил поставить такую ничем не примечательную, а самое главное, большую барную стойку! — А ножки-то устали, ха-ха... давно я так не бегал, — плавным взмахом руки мужчина заправил пышную причёску наверх, — Дорогая, думаю, наш путь сейчас будет прямиком до зала, дотянешь? — Ха... Да... наверное? Я устала... — смотря на ослабевшую девушку, что совсем не создана для таких спортивных бегов с препятствиями, ты невольно подумаешь, что она на стадии потери сознания, — Да смогу конечно! Чего это я? — Вот и славно. Всё будет хорошо, — нежно улыбнувшись и погладив щеку девушки, Аластор услышал подозрительное шуршание позади и, не подумав, схватил измученную тоненькую ручку Чарли. На ней виднелся шрам от пули, — Мудак. Опять сорвавшись на бег, они перепрыгивали разнообразную мебель, скользили в поворотах. Пули Севиафана летели в разные стороны, врезавшись в окна, в стены с дорогой обделкой, на что радиоведущий скрипел зубами, не скрывав свой гнев. Похоже, этого богатенького сыночка не учили пользоваться пистолетом. Задумавшись о своём, он почувствовал как рука девушки потянула вниз, от чего незамедлительно оглянулся. Запыханная Шарлотта сидела на полу, не способная сделать ни шагу, а глупый Севиафан всё приближался. Вот же напасть. Тихо выругавшись, мужчина поднял женское тело и, закинув на плечо, побежал дальше. На удивление, любительница винтажных платьев была очень лёгкой, почти невесомой. Уже обматерив тысячу раз свою идею купить такой огромный дом, Аластор прибежал к заветному повороту, который вёл во второй зал, где был его инструмент для стрельбы в надоедливых мушек. Неожиданный хлопок, и в метре от лица шатена пролетела шаловливая пулька. Вот же сучёныш, научился стрелять? — Ну и кто ты такой, раз так быстро убегаешь от меня? Ха-ха, трус! — крикнул в спину Севиафан, настроившись на ещё один выстрел. — Я? Трус? Ты ошибаешься, мальчик, трус тут только ты, — аккуратно положив тело Чарли за ближайший диван, радиоведущий начал отходить. На очаровательном мужском лице появилась безумная улыбка, улыбка психа. Аластор умел пугать людей, даже если был под дулом пистолета. Считал, что если он под мушкой, то всегда остаётся охотником, хищником, что ждёт возможности вцепиться жертве в шею и, ломая все кости и хрящи, наслаждаться моментом. И в данный момент Аластор собственной персоной оказался снова доминирующим в этой перестрелке. Ал выхватил дробовик из тайного местечка, куда спокойно подходил под дулом пистолета. Нацелился на Севиафана, что сейчас с открытым ртом не мог поверить как же его смогли так классно обдурить! — А ты смелая пташка. Забыл, кто отец Шарлотты? Забыл, кто я? — смаковав каждое слово, Аластор подходил ближе и ближе к застывшему парнишке, — Похоже, тебе не до конца рассказали про меня? — Аластор... я... давай поговорим спокойно, без пистолетов, — Севиафан ойкнул, и дуло дробовика прикоснулось к его взмокшему лбу. — Не помню, чтобы ты такое мне предлагал. Давай закончим всё по-старинке, как начал ты, Севиафан, — длинные пальцы на руках радиоведущего увереннее легли на курок, и улыбка, не спадавшая с лица, стала шире, страшнее, безумнее. — Погоди... давай по.., — не успел мальчишка договорить как его некультурно перебили. — Любишь джаз? — резкий вопрос, от которого переклинило не только Севиафана, но и рядом сидевшую Шарлотту. Полный непонимания взгляд жертвы наполнился крупинкой надежды на спасение. — Я люблю больше рок, чем... — нажатие на курок, и оглушающий звук одаряет дом белым шумом. — Удачи в аду, передай моему отцу привет, — Аластор протянул палец в бездыханное тело. Толк. И оно с глухим стуком рухнуло на паркет, постепенно окрасившийся в красный цвет, — Пойдём, милая, надо позвонить Люциферу и избавиться от мешка грязи, — напоследок чмокнув в светлые волосы девушку, он направился вместе с ней на улицу. Бывает день до невозможности спокойный, наполненный музыкой, но по сюжетам всех фильмов он заканчивается какой нибудь шумихой. Доходит всё и до случайного выстрела в голову. День продолжает дарить нам музыку, музыку победы, удовольствий и удовлетворения. Как же всё-таки прекрасно избавить этот чудесный мир от надоедливых мух!