Выглядишь просто жалко

      — Что же у нас тут? — трость микрофона упирается в грудь, давит, заставляет сделать шаг назад от оленя, щепетильно относящегося к своему личному пространству.       Такой пренебрежительный жест выводит из себя. Мистер недотрога, возомнивший из себя больше, чем он на самом деле стоил! И всё же. Если Вокс реагирует так ярко, так бесится, однако благодарен и за такое внимание, что уделяли всецело ему одному, то, может быть, радиоведущий ни грамма не брешил в своей цене?       — Сгинь с глаз, — буквально выплёвывает эти слова, резким взмахом отбрасывая трость в сторону от себя.       Радио Демон вскидывает бровь, расплываясь в ещё большей ухмылке, чем минуту назад. Крутит микрофон в воздухе, бьёт им об пол, чем заставляет раствориться с едва заметным зеленоватым свечением.       — Ты ведь пожалеешь, если я сейчас уйду, — констатирует факт, до опасного сокращает между ними расстояние, держа руки за спиной. В глазах что-то заискивающее, в уголках губ витает неозвученная затея.       Телеведущий терпеть этого не мог. Эти самые моменты, когда Аластор был прав. Весь этот изводящий вид заклятого врага вызывал настоящую зависимость, как от самого мерзкого синтетического наркотического вещества. Он никогда не был фанатом дряни, но этот пережиток прошлого – дрянь, какую поискать надо – всякий раз убеждал его в обратном.       Напряжение подскакивает, воздух разряжен. Не то от излишнего выброса электрических зарядов обозленного Вокса, не то от столкновения лоб к лбу двух абсолютно полярных демонов. Он мог поклясться, если бы Аластор находился возле него постоянно – о, господи! – запитать на ближайшие пару десятков лет можно было бы весь ад.       Не сводя горящих на экране глаз с лица оверлорда, TV-демон не различает момента, когда чужая ладонь внезапно оказывается на его часто вздымающейся грудной клетке. Надавливает. И резко толкает от себя.       Осёкся. Не доглядел. Делает шаг назад в попытке удержаться на ногах, но тут же путается в них, будто запнувшись обо что-то. Этим чем-то – он видит в момент фееричного падения – проскальзывает тень, самая настоящая, только более бесформенная копия противника. Она насмешливо скалится ему, пропадая из виду так же внезапно, как объявилась.       — Блять! — встречаясь спиной с полом, выругивается и тут же стремится подняться обратно, опираясь на локти. Жмурится, в следующую секунду наблюдая уже совсем неясную ему картину. С высокомерным видом оверлорд нависает над ним, прежде чем по-змеиному сползти до его уровня, придавливая к горизонтальной поверхности — что ты?.. Слезь с меня, сукин сын!       Ситуация становится ещё напряженнее – казалось бы, куда больше. Антенны искрятся, расходятся голубым свечением, а в ярко-красном глазе образуется зигзаг вместо привычного зрачка.       Ото рта исходят две полоски, уходящие вниз экрана. Он старается спихнуть с себя оленя, затем выбраться из-под него самостоятельно, совершенно игнорирует заднюю мысль о том, как это положение выглядело со стороны. Может быть – просто может быть! – если бы Вокс застал Аластора в такой позиции с кем-либо ещё, то он бы честно, возможно, позавидовал бы этому бедолаге-счастливчику. А тут он сам оказался подмят под нахального – это подходящее слово, с этим согласится любой – Радио Демона.       — Это всё очень мило, придурок, но я предпочитаю занимать доминирующую позицию, если не возражаешь, — отшучивается, колко затрагивая одну из самых ненавистных радиоведущему тем.       — Уволь меня от своих похабных мыслей, — отрезает Аластор, расположившись на бёдрах лежащего. Руки медленно перетекают на монитор, цепляясь пальцами за вертикальные края, ладонями чуть надавливая на плоскую поверхность.       Очередной разряд тока. Ощущение, что его сейчас перемкнет.       — Похабно здесь выглядит наше положение, — упорствует и стоит на своём, но больше не пытается отпихнуть оппонента. Микросхемы сбоят. Ещё немного и на экране выскочит ошибка «Alastor.exe». Хотя, о чем это он! Эта гребаная ошибка сидела сейчас на нём. Так близко. Так волнующе — что ты делаешь?       — Банальный вопрос – банальный ответ, — в лёгком прищуре играет озорство. То самое, с каким он одинаково может смотреть на очередную душеньку на растерзание, на свою внезапно веселящую идею. И на него. На Вокса.       Телеведущий не понимал, чего ему сейчас хотелось сильнее. Сдавить этого чертового демона в своих цепких лапах, начиная с этой тонкой, манящей талии, выбивая хруст каждого позвонка, или поджарить на месте, пропустив через него около 30кА. Да хоть самому перегреться от этого и отключиться на ближайшие часы, зато утереть нос дьяволу с оленьими рожками.       Аластор медлит. Выжидает интригу. Это ещё одна раздражающая его черта, которую с удовольствием можно внести в список наряду с отказом сотрудничества, чуть ниже пренебрежения шуточными предложениями вытрахать из него всю душу. Вокс сам верил, что шутил на эту тему.       Внезапно по экрану расходятся глитчи. Ровнехонько вслед за тем, как радиоведущий скользит языком по монитору телеведущего в районе левого глаза, тут же инстинктивно прикрытого. Ещё один разряд. Он буквально замирает, пока процессоры напряжённо обрабатывают поступающую информацию. Не справляются. Слишком много ощущений задействовано в один момент.       Радио Демон с самодовольством отстраняется только лишь для того, чтоб снова прильнуть к нему. На этот раз более требовательно. Ко рту демона, поначалу являющемуся обычной проекцией. Но программа читает намерения оверлорда, буквально образуя трёхмерную перспективу, чем позволяет проникнуть внутрь. Олень задевает языком зубы, будто с осознанным намерением пораниться о них. Сплетается с чужим языком в настойчивом поцелуе, чем откровенно требует отдачу.       У Вокса окончательно перехватывает дыхание. Кулер активно пытается охладить процессор, искрящийся изнутри. Буквально вся техника внутри него кричит о том, насколько опасны такие игры. И насколько он пожалеет о перегреве. Ближайшие дни можно забыть о нормальном ходе жизни с кучей подвисаний, помех и задержек.       Он отвечает. Сначала неуверенно, – кто может поверить, что Радио Демон способен на такое? – позже взыскательно. В эту игру могут играть двое. Он не упустит своего. Пока Аластор по какой-то своей, одному богу известно какой, причине позволяет стать ближе, этим нужно пользоваться. Телеведущий перемещает хватку на талию радиоведущего, тянет ближе к себе. С ума сойти.       Теряясь в потоке чувств, он буквально мычит от досады, когда их непродолжительная связь обрывается. Лишь небольшая струйка слюны всё ещё тянется между ними. Тихо сглатывает, широко распахнутыми глазами смотрит на оленя.       — Аластор, ты...       — На вкус омерзителен, мой друг, — перебивает, облизываясь. — ничего кроме этих забавно-бесполезных деталей в тебе и нет. Как я думал. Что за уныние, быть всегда правым.       Вокс не находит, что ответить. Весь экран заливается румянцем, а в голосе возникает реверберация :       — Тебя.. Тебя так заводят грязные разговоры?       — Меня? О, нет, что ты. Что насчёт тебя, — без предупреждения он двигает коленом, резко упираясь в пах демона, чем заставляет его издать звук сродни скулежу. — не могу ответить однозначно. Одержимый. Мерзкий. И такой низкой пробы.       «Давай, блять, продолжай говорить вот так! Ты делаешь ситуацию ещё лучше!» — саркастично проносится в голове Вокса, что нехотя мысленно соглашается со своим положением повернутого на одной конкретной персоне. И если это заставит Аластора остаться здесь на подольше, то он позволит себе немного дать слабины.       — Выглядишь жалко.       — Повторяешься.       — Я говорил, что ты мерзкий. Про чувство жалости ни слова, — парирует, приподнимаясь немного выше. Кончик языка касается округлой части одной из антенн на голове TV-демона, отчего сам Аластор последовательно получает лёгкий заряд тока, провоцирующий помехи.       — Я тебя ударю, — предупреждает Вокс сквозь окатившую его дрожь.       — Попробуй, и я растерзаю тебя на месте. — крутя на языке кончик антенны, выдыхает на него, внимательно фиксируя взглядом каждую реакцию грешника. Открывает рот, цепляется зубами словно в желании оторвать. Накалившийся металл обжигает. На вкус ещё более отвратительно. А мелкие разряды электричества заставляют алые волосы наэлектризоваться, шерсть на пушистых ушках встать дыбом, что на мгновение выбивает из уст Вокса смешок. Наверное, сейчас они были особенно мягкими. Дикое желание прикоснуться.       Пульс вновь учащается. Дышать становится физически тяжело. Он знал, что антенны – чрезвычайно чувствительная зона, а теперь об этом знал и заклятый враг, имеющий честь лично слышать сбивчивое дыхание и хрипы от оверлорда.       — Это будоражит? — подушечки указательного и большого пальца потирают между собой вторую антенну, вынуждая демона буквально обмякнуть под радиоведущим. Всё тело становится таким ватным из-за пары нужных прикосновений, какой позор. Именно так, вероятно, и думал Аластор, обделенный в большинстве своём понятием о наслаждении таким способом.       — Просто заткнись, — на издыхании лепечет в ответ, на подсознательном уровне убавляя яркость на мониторе, лишь бы противник не видел весь спектр отражающегося наслаждения. — я позволяю тебе это дерьмо, но...       — Никаких «но», — скрежет зубов по металлу. Крепкая хватка сгибает антенну в ладони в ломаную линию, чем вызывает злостное шипение. — я беру это, потому что хочу. И ты обязан давать мне это, потому что сам хочешь. Неужели тебя так обделили? — с губ слетает усмешка. — Твои заигрывания с Валентино – попытка переключить интерес?       — Не твоё собачье дело.       — Как раз моё, Вокс. — в одно мгновение он отстраняется и норовит подняться, за чем телеведущий видит последующую потерю. Кто знает, как скоро Радио Демон соизволит объявиться вновь? Именно потому он сию секунду хватает его за руку, притягивая обратно. Аластор, кажется, на это и рассчитывал, сталкиваясь лицом к лицу с промелькнувшим отчаянием оппонента. — Ты сам предоставил мне право распоряжаться тобой так, как я захочу. В тот самый момент, когда обозначил наши позиции заклятых врагов. Нравится твоё положение? Нравится то, что ты видишь?       — Я тебя ненавижу, — цедит Вокс.       — И это твоя главная проблема, — олень прижимает своё лицо к монитору, являя на обозрение хищный оскал. — так ненавидишь, что даже думать забыл обо всём. И сейчас ты трясешься от каждого моего прикосновения.       Оверлорд хмыкнул. Его экран отзеркалил чужую улыбку.       — Потому что, если ты не заметил, сейчас это выглядит пиздецки горячо.       — Гадость.       — Именно. Ты продолжишь? Или твои способности заканчиваются на радиоподкасте длиною в вечность?       Секунда молчания. Оба грешника не хотят уступать друг другу, и оба стремятся показать, как они владеют происходящим. Радио Демон ведёт плечами в неоднозначном жесте, по всей видимости, готовый на компромисс.       И стоит только немного расслабиться, как в закрытую дверь помещения раздаётся гулкий стук.       — Упс, — сбивчивый шёпот достигает ушей Вокса. Аластор смотрит исподлобья, будто даже довольный таким развитием событий. — это к тебе. Похоже, в другой раз, старина. Кстати. На твоём месте я бы проверил камеры, — он кивает в потолок, срываясь на три коротких смешка. — думаю, они снова вышли из строя.       И не успевают ему чем-нибудь ответить, как олень уже растворяется в тени, не оставляя ни намёка на своё присутствие.       Кроме, конечно, попеременно выходящего из строя Вокса.       Кто бы там ни был за дверью. Этого облома не простят никому.