Collection

Его сильные руки сжимают округлые бёдра. В комнате так жарко, что почти нечем дышать. И вот он уже готов задохнуться, как снова вдыхает запах кожи самого желанного человека. Между их телами нет ни миллиметра. Эта ночь, как и многие предыдущие и как и многие последующие, принадлежит только им двоим. — Ты так глубоко… боже… — раздаётся шёпот родного голоса откуда-то снизу, — Я так хочу тебя… — Але… мой мальчик… — тихо рычит он ему на ухо и полностью входит в любимое тело. Слух ласкают негромкие, но такие горячие стоны. Он чувствует, как по его спине скользят короткие ноготки, оставляя слегка обжигающие красные полосы. Ему так невыносимо хорошо, что хочется остановить время.

***

— Вот же чёрт! — недовольно воскликнул Йоэль, в очередной раз просыпаясь в мокром нижнем белье, — Да когда это уже закончится! — он встал с кровати и, взяв из ящика чистую одежду, направился в ванную. Он видит Алекси на студии или на репетиционной базе каждый день. И также он видит Алекси в своих снах каждую ночь. Эти сны никогда не бывают приличного содержания. Буквально в каждом из них он видит своего друга и коллегу по группе обнаженным, в самых развратных позах и самых горячих образах. Йоэль понимает, что это не нормально, но ничего не может с этим поделать. Этот парень так мгновенно влюбил его в себя, что он не смог себя проконтролировать и вовремя установить между ними дистанцию. Алекси хочется постоянно. И дело уже даже не в том, что Хокка мечтает о долгих и счастливых отношениях с соблазнительным перкуссионистом. Сейчас его желания приземлились до того, что он хотел бы просто переспать с ним, чтобы больше не мучиться от этих бесконечных эротических снов и от бесконечной стирки нижнего белья. О большем он и не мог мечтать. Очевидно, об этом никто из его окружения не знал, и хранить эту великую тайну в себе с каждой пережитой «горячей» ночью становилось всё труднее. Но Йоэль не знал, кому бы он мог доверить столь сомнительный факт о себе. Сначала он решил просто подождать — вдруг, как в подростковом возрасте, само пройдёт? Но сны с Алекси снятся ему каждый день вот уже на протяжение нескольких месяцев. И, как назло, завтра они едут в тур. Десять недель. Семьдесят три дня и семьдесят две ночи. Тысяча семьсот пятьдесят два часа он проведёт рядом с Алекси. И ему даже страшно представить, что с ним будет.

***

— Возьми меня… — стонал Каунисвеси, сжимая простынь и извиваясь на постели вокалиста, — Я так хочу тебя в себе, возьми меня… Ловкие пальцы изучают тело Йоэля в ответ на его ласки. Он входит глубоко, быстро, под тем самым правильным углом. Алекси подкидывает на кровати от удовольствия, по стройному чувствительному телу бежит дрожь. — Ты восхитителен, Але… — шепчет Хокка ему на ухо и оттягивает волосы, — Ты просто невероятен… Его губы плавно скользят по взмокшей шее. Хочется укусить, и Йоэль не сдерживает в себе это желание. Он впивается зубами в тонкую бледную кожу, после чего сразу зализывает ранку горячим языком. Движения внутри разгоряченного тела не прекращаются, руки всё так же хаотично перемещаются от плеч к бёдрам. — Я сейчас… Йоэль… сейчас…

***

— Да твою мать! — фыркнул Хокка, открывая утром глаза и чувствуя уже привычное мокрое пятно в области промежности. Он не знает, что ему делать. Посоветоваться с парнями? Он им, конечно, доверяет, но здесь они могут и осудить. Начитаться всякого бреда в интернете и натворить то, за что до конца жизни будет стыдно? Обычно он так и делает, но здесь другой случай. Прямо рассказать всё Алекси и во всём признаться? Где ж найти столько смелости…. Остаётся лишь молча терпеть.

***

Первая ночь в тур-автобусе. Йоэль невероятно устал после концерта. Не найдя сил ни на что больше, он закрыл шторку и лёг спать. Парни тоже не стали засиживаться — все они устали, а завтра уже новый концерт. Через несколько минут в тур-автобусе наступила тишина, нарушаемая лишь внешним шумом европейских улиц.

***

Перед глазами снова лишь белая смятая постель и соблазнительное обнажённое тело друга. Йоэль уже хочет войти в него и почувствовать наконец ту самую желанную узость, как вдруг диджей разворачивается к нему лицом и опускается на колени. Смотря хитрым взглядом наверх и поправляя одной рукой отросшие волосы, он медленно берёт член Хокка в руку. Сначала несколько раз проводит вверх и вниз, на мгновение опускается, чтобы поласкать яички, после чего снова поднимается вверх и обводит подушечкой большого пальца головку, распределяя по ней выступившую смазку. — Хочу почувствовать твой вкус, — заигрывающе прошептал Алекси. — Не мучай меня, Але… — проскулил в ответ Йоэль. Невозможно держать себя в руках рядом с этим парнем, — Бери… прошу тебя… Несмотря на просьбу, Каунисвеси мучительно медленно проводит кончиком языка по головке и слизывает смазку, после чего улыбается — ему нравится этот вкус. Хокка не выдерживает и до крови прокусывает губу в попытке сдержать стон. — Я хочу слышать тебя, — на секунду прервавшись, сказал Алекси, после чего обхватил ствол губами, прикрывая глаза в удовольствии. — Ааах! Але… — он не смог сдержать громкого стона, — Давай глубже, малыш. Ты можешь, я знаю, ты можешь… — Могу, — промурлыкал Каунисвеси и опустился ртом на член до самого основания, блаженно вдыхая запах тела любимого. — Даа-ах! — с тяжёлым вздохом Йоэль излился внутрь.

***

Утром первым, как обычно, проснулся Йоэль. И снова в мокрых трусах. Тихо цокнув, он протянул руку к рюкзаку, чтобы достать чистое бельё и влажные салфетки. На тесной полке тур-автобуса приводить себя в порядок было крайне неудобно, особенно с его ростом, но всё же кое-как он справился с этой задачей. Начинается очередной тяжёлый день в непосредственной близости к Алекси. Надо держать себя в руках. Желание разложить горячего перкуссиониста с соблазнительными формами на ближайшей ровной поверхности не должно взять над ним верх.

***

Выходные дни в туре выпадают редко, и их обычно парни тратят на самое важное и драгоценное в их работе — сон. Но их тур-менеджер Сантери настолько завертелся с организацией концертов в Японии, что забыл заранее забронировать номера в отеле. — Да ладно, — улыбнулся Нико. Он, наверное, самый нестрогий и нетребовательный фронтмен группы, — Ненадолго вернёмся на пять лет назад. С ростом популярности возрос и доход, и парни в последнее время каждый могли себе позволить отдельные номера, но оказалось, что в том отеле, куда они пришли, осталось лишь три свободных номера, да ещё и с двуспальными кроватями. — Как будто в первый раз, парни! — подбодрил друзей Нико, — Не успели денег заработать, сразу носы воротят. Мы берём! — сказал он администратору, и уже через минуту им вручили ключи. — Ну что? Кто с кем? — вздохнул Матела. — Парни, я надеюсь, вы меня поймёте, — неоднозначно намекнул Йоонас, уводя за собой Нико под ручку. — Алекси, прости, но Йоэля вытерпишь только ты, так что я забираю Олли, — невозмутимо сказал Томми. — Почему-то я так и думал, — улыбнулся Каунисвеси, — Я не против. Йоэль же в этот момент молился всем богам и уже почти высказал идею о том, что переночует с парнями из команды в тур-автобусе, но подумал о том, что это может обидеть Алекса. Но ночка его, однозначно, ждёт весёлая. — Пойдём, — парни стали искать свой номер.

***

— Я спать, — после душа Хокка моментально упал в постель. — А как же твоя вечная бессонница? — улыбнулся Алекси, садясь на противоположную сторону кровати. — Надеюсь, в первый за столько времени выходной она обойдёт меня стороной, — уже не терпелось побыстрее уснуть, чтобы не мучить себя видом Каунисвеси в одних боксерах. — Ну ладно, отдыхай, — тот снова осветил его милой улыбкой, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Йоэль наконец отвернулся и закрыл глаза, но уснуть так и не смог. Он дождался, пока уснёт Алекси и повернулся на бок к нему лицом. Мысли заполонили влюблённый мозг. Любуясь на человека, давно завладевшего его сердцем и разумом, он забыл об усталости. « — Спишь, маленький… Спи, я тебя не потревожу. Какой же ты красивый. Я так мечтаю о тебе. Я бы многое отдал за то, чтобы обнимать тебя. Не на сцене, не по-дружески, а так, как будто ты — моё. Я безумно хочу, чтобы ты был моим. Хочу целовать тебя. Я уверен, твои губы очень сладкие. Я бы забыл обо всём и отдал тебе всю свою любовь. Даже если ты разобьёшь мне сердце, я готов отдать его тебе. Ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Когда-нибудь я утону в твоих глазах безвозвратно. Не спасай меня, я хочу раствориться в тебе. А ещё тебя очень сильно хочу. Твоё тело. Хочу попробовать тебя. И брать тебя каждый день. Хочу иметь возможность касаться тебя когда хочу и где хочу. Как же я заебался смотреть эти грёбаные сны, где ты мой. Такой горячий и податливый. А потом я просыпаюсь, и ты снова так далеко. Даже сейчас. Ты лежишь рядом со мной, но между нами будто тысяча километров. Я не имею права даже коснуться твоего божественного тела. Я боюсь потерять даже то дружеское общение, которое у нас есть. Я же знаю, что я тебя не достоин.» Вдруг Алекси заворочался и стал жмуриться во мне. Хокка мгновенно сориентировался и отвернулся на бок, притворившись, что спит. И в этот момент его усталость взяла над ним верх. Он действительно уснул. И на утро его рутина снова повторилась… нижнее бельё было насквозь пропитано белыми пятнами. Благо Каунисвеси проснулся позже Йоэля и не заметил, как тот приводил себя в порядок в душе. Стоя под тёплыми струями воды, Хокка прокручивал в голове свой очередной сон. Два разгорячённых тела снова сливаются в единое целое. Он снова чувствует его изнутри, упивается его запахом и ласкает нежную кожу губами и пальцами. — Але… я растворяюсь в тебе… — тихо шепчет он на ухо Алекси, слыша в ответ тихие стоны. Дрожащим голосом тот просит: — Я хочу окончательно потерять от тебя голову… — чувствуя половой орган желанного мужчины глубоко внутри себя, он умолял о большем, — Ещё… ещё… — Каунисвеси впился ногтями в его спину. — Я сделаю всё, что ты пожелаешь, мой мальчик, — ответил Йоэль, позволяя младшему излиться с тяжёлым вздохом. Сцеловав выступившие слезинки на глазах Алекси, он кончил внутрь него. С ним горячо. С ним желанно. С ним хорошо. По-родному. Уютно. И больше всего в жизни Хокка мечтает о том, чтобы перенести свои сны в реальность. — Чокнусь я с ним скоро… — вздохнул вокалист, выходя из ванной.

***

День пролетел быстро. Завтрак, дорога, саунд-чек, обед, подготовка, концерт и снова дорога до отеля. Алекси чувствовал себя явно бодрее Йоэля — ему ведь никто спать не мешал. — Йори, дашь винишко своё попробовать? — заявил Каунисвеси, располагаясь напротив вокалиста. — Ты с каких пор бухать-то взялся? — тот был удивлён. Диджей всегда пил меньше всех. — Ну я ж нажираться до свинки не собираюсь, — как-то немного обиженно ответил Алекс, — Просто попробую бокальчик. А то ты так активно его в сторис пиаришь, аж глаза болят. Хокка рассмеялся, но всё же открыл бутылку и налил Алекси бокал вина. — Вкусненько, — высказал свой вердикт тот, — Но я и получше пробовал. — Ну началось, бля, — усмехнулся Йоэль. — Да ладно тебе, в этом вине от тебя только этикетка. Он продолжил медленно потягивать напиток из небольшого стакана. Старший же уставился в телефон и стал просматривать и репостить фото и видео поклонников с последних концертов. Допив вино, Алекси отправился в душ, и как только замок на двери щёлкнул, Хокка откинул телефон и запустил пальцы в волосы, с силой сжимая их. « — Господи, как я его хочу!» — крутилось в его беспокойной голове.

***

Мысли Каунисвеси в душе были не менее неприличные. « — Сколько можно с тобой флиртовать! В упор ничего не видишь! Неужели не догадался, что я специально подговорил парней, чтобы мы остались в одном номере? Видимо, придётся брать всё в свои руки. Хорошо, хоть вина налил для смелости.» Алекси тщательно подготовился к тому, чтобы соблазнить холодного и на первый взгляд неприступного вокалиста. А ведь он даже не догадывается, как тот мечтает о нём по ночам.

***

— Какие планы? — ненавязчиво спросил Каунисвеси, выходя из душа в одних коротких шортах, под которыми даже не было нижнего белья. — Сейчас я с концерта всё выложу, ещё чуть-чуть в телефон потуплю и спать, — ответил Хокка, изо всех сил держа себя в руках, чтобы не смотреть на Алекса. — Ты какой-то грустный, — он лёг рядом и заглянул в телефон старшего. — Просто устал, — кажется, тот почти перестал дышать. Он стиснул зубы, пытаясь сконцентрировать всё своё оставшееся внимание на видео с концерта, но не мог. Благо, объёмные штаны всё ещё скрывают от лишних глаз его поднимающийся член. — Классный концерт был, я в полном восторге, — Каунисвеси ненавязчиво положил голову на его плечо, увлечённым взглядом смотря в экран. — Я смотрю на это всё и понимаю, что сбылась моя мечта, — тихим голосом ответил Йоэль, публикуя очередную историю. — А ты ещё о чём-нибудь мечтаешь? — Алекси нашёл способ, как вывезти его на интимный разговор. — Не знаю… пока больше ни о чём, кроме карьеры, не думаю. Хокка соврал. Бессовестно соврал в лицо человеку, о котором как раз-таки и мечтает уже столько времени. — А ты? — На самом деле, есть у меня одна мечта, — Алекси собрал всю свою смелость в кулак и сел по-турецки напротив Йоэля, — Только я никогда не говорил об этом никому. — А хочешь рассказать? — вокалист подумал о какой-то серьёзной тайне, которую Каунисвеси хотел бы ему доверить, поэтому отложил телефон и, снова стиснув зубы, посмотрел ему в глаза. — Но только тебе, — младший смущённо улыбнулся, — Обещаешь никому не говорить? — Хорошо, я не скажу, — кивнул Хокка. Алекси жестом позвал его сесть ближе и наклонился к его уху, чтобы прошептать самый главный свой секрет. — Я больше не могу молчать, — тихо сказал он. Йоэль включил всё своё внимание, — Я так давно мечтаю о том, чтобы ты трахнул меня. Не могу больше намекать. Хочу тебя. Это было последнее, что Хокка ожидал услышать. Этого не может быть. Это не может быть взаимно. — С моего вина ещё никого так не растаскивало, — он даже подавился воздухом. — Я абсолютно трезв, в твоём вине градусов меньше, чем в виноградном соке, — поспросил с ним Алекси уже вслух, — Я не верю, что ты мне откажешь после всего, что между нами было. Каунисвеси припомнил ему вальс с рождественском туре, их путешествие в Роттердам не Евровидение и всех их моменты за кулисами, вспомнил про их общение до присоединения Алекси к группе. Они всё это время были безумно близки. — Ты серьёзно сейчас? — Йоэль с болезненной надеждой посмотрел в его ясно-голубые глаза, — Алекс, если это шутка, то она очень жестокая. — Я серьёзен как никогда, — Каунисвеси решительно придвинулся ближе к нему и схватил его за ворот футболки, — Честно, я еле держусь уже. Трахнешь? — Алекси… — выдохнул Хокка, смотря ему в глаза. Напряжение в паху росло ежесекундно, — Ты уже несколько грёбанных месяцев снишься мне по ночам, — его руки плавно переместились на бёдра младшего. Тот же уже по-хозяйски запускал пальцы в его светлые волосы, — И в этих снах не было абсолютно ничего приличного! — Йоэль перехватил инициативу и опустил Алекса спиной на кровать, — Ты не представляешь, до какого состояния ты меня довёл! Конечно, блять, трахну! Он набросился на перкуссиониста, вжимая того в кровать. Тот же уступать не собирался и стал раздевать парня. — Ты получишь за каждую секунду моих снов! — рычал Хокка, кусая его шею, — За каждое грёбаное пятно на трусах! Каунисвеси будто бы только радовался этим «угрозам», подставляя своё тело под ласки старшего. Ему всё меньше хотелось ждать. Он жаждал близости прямо сейчас. — У тебя же всё в порядке со здоровьем? — ненавязчиво спросил он Йоэля, когда они оба остались абсолютно без одежды, — Ну, ты понял. — Да, конечно, — нахмурившись, ответил вокалист, — А у тебя? — Тоже, — кивнул Алекси. — А что? Он ненадолго отстранился от Хокка и потянулся к своему рюкзаку, доставая из маленького кармашка бутылёк смазки и протягивая его ему со словами: — Ненавижу презервативы! Ничего с ними не чувствую. — Ладно, — Йоэль чуть смутился, но желание взяло над ним верх, — А теперь терпи. — Не буду, — ухмыльнулся Маттсон, раздвигая ноги шире, — Я готов. — Что ж ты за чертовщина такая! — рыкнул старший, резко открывая бутылёк и выливая на пальцы жидкость, — Не дай бог я ещё хоть в одной социальной сети увижу, что тебя называют милым и скромным! Он резко вошёл в Алекси тремя пальцами. Тому пришлось взметнуть кулак к губам и прикусить его, чтобы не застонать на весь отель. Дыхание участилось, его сердце бьётся с бешеной скоростью, на лбу уже выступают первые капельки пота. — Возьми меня… — будто в бреду шептал Каунисвеси, сжимая простынь и извиваясь на постели вокалиста, — Я так хочу тебя в себе, возьми меня… Теперь Йоэль слышал эти слова по-настоящему. Не во сне, не в своих мыслях — Алекси действительно просит взять его. Разум поплыл моментально. — Я тебя не отпущу, — прорычал он, — Пока не испробую тебя всего. Пока не насыщусь тобой. — Я твой… — прошептал Алекс ему на ухо, снося последние тормоза. — Прекрати, — стиснув зубы, процедил Хокка, — Я себя не контролирую. — Сделай со мной всё, что хочешь. С гортанным рыком Йоэль стал вбиваться в соблазнительное тело юного диджея, о котором грезил столько времени. Его сильные руки сжимают округлые бёдра. В комнате так жарко, что почти нечем дышать. И вот он уже готов задохнуться, как снова вдыхает запах кожи самого желанного человека. Между их телами нет ни миллиметра. — Глубже… хочу… — хныкал Алекси, царапая спину старшего. — Какой же ты горячий, а…. — голос Йоэля всё меньше походил на его собственный, по звучанию приближаясь к звериному рыку. Его руки плотно оковывали тело Каунисвеси, а губы безустанно оставляли бордовые следы на светлой коже. Алекс прижимался к нему крепче, громко выстанывал его имя, не жалея голоса, и, еле успевая, отвечал на ласки мужчины. — Ты лучше, чем я думал, — с ухмылкой выдохнул он на ухо Хокка. — Я тоже много чего про тебя думал, — рыкнул тот в ответ, ускоряя движения и вбиваясь глубже в горячее податливое тело, со всей силы прижимая парня к своей груди. Он впился зубами в его шею и через несколько секунд излился внутрь. Алекси, почувствовав тёплую жидкость внутри себя и приятную боль от укуса в шею, излился себе на живот с громким стоном, приглушённым крупной ладонью Йоэля. Им потребовалось пару минут для восстановления дыхания. После Хокка осторожно вышел из ослабшего тела и, вытерев следы близости салфеткой, лёг рядом с Алексом и уставился в потолок. — Божественно, — нарушил тишину Маттсон. — Согласен, — устало выдохнул старший. Снова тишина. Они вдвоём, на большой белоснежной кровати отельного номера, смотрят вверх в попытках привести дыхание в норму. — Йоэль, — вдруг тихо позвал Алекси. — Да? — голос вокалиста слегка сел. — Расскажи поподробнее про сны, — он перевернулся на живот, прикрывая бёдра белым одеялом, и подложил ладони под подбородок, — Пожалуйста, — он заинтересованно улыбнулся. — Зачем? — Хокка смущённо рассмеялся. — Я бы хотел узнать об этом чуть больше, — его лисий взгляд растапливал сердце старшего. — Да ничего интересного в этом нет, — ответил Йоэль, — Мы просто трахались. И я каждое утро просыпался в мокрых трусах. Каунисвеси тихо рассмеялся: — Мы трахались так же горячо, как сейчас? — Нет, там был просто секс, — сказал Хокка. Он был серьёзней, чем Алекс, — А сейчас мне показалось, что было что-то большее… Наяву всегда лучше, чем во сне. — Это был лучший секс в моей жизни, — Алекси переплёл их пальцы. — И в моей, — Йоэль с широкой улыбкой посмотрел ему в глаза и сжал руку в ответ. — А для тебя это был просто секс? — Каунисвеси понял, что должен взять инициативу на себя, — Или ты чувствуешь ко мне что-то большее, чем просто сексуальное влечение? — Ты знаешь, как мне тяжело говорить о своих чувствах, — тихо ответил Хокка, опустив взгляд. — Знаю, — понимающе кивнул Алекс, — Но мы должны это обсудить. — Мне было бы легче, если бы ты первый сказал о том, что ты чувствуешь, — он сказал это почти шёпотом, еле слышно. Алекси улыбнулся и, заправив прядь волос за ухо, придвинулся ближе к Йоэлю. Он, абсолютно без одежды, полностью открыл перед ним своё тело и душу. Положив голову на плечо старшего, а руку — на его грудь, Каунисвеси тихо прошептал: — Я бы очень хотел быть твоим. Он почувствовал, как по телу Хокка побежали мурашки. Алекс не сдержал умилённой и нежной улыбки и продолжил: — Я бы отдал тебе всю свою любовь. Знаю, что это сложно, но я бы постарался сделать всё, чтобы сделать тебя счастливым. Он сделал паузу, чтобы посмотреть в глаза Йоэлю. В них была заметна неподдельная радость, но улыбки на лице старшего не было. — Я достаточно хорошо тебя знаю. Думаю, у меня получилось бы. В теле Хокка появилась заметная дрожь. Сильные руки крепко сжали парня в объятиях. — Всё хорошо? — спросил Алекси. — Будь со мной, пожалуйста, — голос Йоэля задрожал, — Мне это нужно. Мне кажется, я буду счастлив с тобой. — Я нравлюсь тебе? — с улыбкой уточнил младший, приподнявшись и поглаживая его по волосам. — Я люблю тебя. Ему тяжело далось это признание. Даже самому было сложно это осознать после болезненного опыта. Но пора уже брать себя в руки и бороться за своё счастье. — Ну что? Встречаться мне предложишь? — Алекси почувствовал напряжение и решил разрядить обстановку, — Или к чёрту формальности? Хокка тоже усмехнулся: — К чёрту формальности, — он сгрёб парня в свои объятия, — Ты теперь мой. — Ладно, — Каунисвеси уткнулся носом в его шею, — Только пообещай мне доверять, пожалуйста. Он знает, как Йоэлю тяжело открыться. Но он уверен, что сможет стать для него тем самым человеком, который станет для него единственным, кому он доверит самое сокровенное. — Я буду очень стараться, — ответил Хокка, — Я смогу. Но не так сразу. Я знаю, что ты понимаешь меня. — Понимаю, — Алекси прижал его к себе. Он чувствовал, что Йоэль вот-вот пустит слезу. Ему нужна поддержка и любовь прямо сейчас. Он не нашёл способа лучше, чем прильнуть к губам возлюбленного и вовлечь его в ещё не уверенный, но нежный поцелуй. — Я буду беречь тебя, — тихо прошептал вокалист в самые губы Алекса, после чего снова накрыл их своими.