Пролог
22 февраля 2024 г., 20:51
На улицах Яньчэна уже наступила зима. Первый снег тонким слоем покрывал крыши зданий и машин, белой хрупкой посыпкой падал с деревьев, смешиваясь под ногами с городской пылью и превращаясь в сероватую кашицу. Ло Вэньчжоу выдыхает облачко табачного дыма, прослеживает как оно отлетает от него на полметра и уносится прочь, подхваченное поднявшимся ветром. Он стоит, облокачиваясь бедром о машину, кутается плотнее в куртку и бросает взгляд на свои кроссовки. К подошве уже налипли некрасивые комья влажного снега, а падающие снежинки оседали мокрой росой на сетчатой ткани. Ло Вэньчжоу тяжело вздыхает, предчувствуя скорую сырость в стельках, и в который раз ругает про себя Ло Иго.
Капитан заскочил домой после работы, чтобы оставить кое-какие вещи из машины и поехать на легке, планируя после заехать в магазин и закупиться перед выходными. Кто же знал, что стоит ему оставить свою обувь на пару минут без присмотра, как этот паршивец вздумает использовать его ботинки вместо когтеточки. Стоило только Ло Вэньчжоу увидеть этот кошмар, как пушистый шар зашипел на него, будто напали на него, а не на несчастную обувь, и с видом жертвы, за который гонится свирепый маньяк, со всего деру ринулся под диван. Ло Вэньчжоу пару мгновений стоял в ступоре, не ожидая такой подставы, да еще и сопровождаемой дешевым спектаклем. Как только осознание пришло, его виски легко укололо, а гнев пустил в кровь адреналин, заряжая мышцы для погони за кое-кем, кто рисковал по-настоящему стать жертвой. К счастью для Ло Иго, и легким разочарованием от отсрочки кровавой расплаты для Ло Вэньчжоу, телефон в его руке завибрировал:«Я почти закончил»</i>
Времени уже не оставалось, поэтому наспех порывшись в кладовке и выудив оттуда пару осенних стареньких кроссовок, Ло Вэньчжоу запрыгнул в них и помчал.
Так он и оказался в этом положении. Ло Вэньчжоу искренне не понимал, чем заслужил кару небесную в виде этого четверного демона. Неужели его родительские навыки так плохи? Иначе почему из всего, чему он обучал Ло Иго, этот комок запомнил только команду «гадь в лоток, а то кастрирую»?
Второй за последние двадцать минут вздох сорвался с его губ, морозным паром растворяясь в холодном воздухе. Сигарета в его руках окончательно дотлела, не подвергшись даже пяти затяжкам. Ло Вэньчжоу отогнал от себя тяжкие думы, выбросил окурок, удачно закинув его в стоящую в метре от себя урну, и поднял взгляд на здание впереди себя. С удивлением обнаружил, что уже включили фонари, а небо из серого превратилось в мутно-синее. Уже стемнело, подсвеченные желтоватым светом разноцветные кристаллики ярко блестели под ногами, а ветер заострил свои маленькие клыки, ощутимее впиваясь в открытые участки кожи. Ноги с каждой секундой чувствовались все меньше. Вместо того чтобы сесть в машину и отогреться, Ло Вэньчжоу достает телефон – новых сообщений нет, а Фэй Ду все еще не появился.
Не успел он нажать на иконку вызова, как из здания выпорхнул виновник его обморожения, чинно вышагивая с таким важным видом, будто проходился по красной дорожке. Теплое пальто на нем было только для виду, судя по тому, что ни одна из пуговиц на нем не была застегнута, а кожаные перчатки, зажатые в ладони, были видимо лишь для украшения. Ло Вэньчжоу недовольно нахмурился и сложил руки на груди.
Фэй Ду подошел к машине, остановился на некотором расстоянии от него и легко поцеловал в щеку, ощущая на губах приятную прохладу и свежесть.
— Прости, — сказал он, доставая из кармана пальто телефон и качая мертвым экраном, — разрядился прямо перед выходом, не смог написать. Помощница поймала меня, надо было кое-что срочно подписать…
Ло Вэньчжоу его совершенно не слушал, вместо этого продолжая буравить разрез между полами пальто, где виднелся вязаный свитер. Фэй Ду озадаченно замолк, понимая, что его слова улетают в пустоту, не достигая своей цели, и проследил за чужим взглядом. Ло Вэньчжоу смотрел на него так, будто увидел на светлой ткани большое несмываемое пятно.
— В чем дело? — не удержался Фэй Ду.
Вместо ответа капитан Ло осторожно приблизился, демонстративно заламывая брови, и принялся тщательно заправлять пуговицы в петли, не упуская шанса пройтись ладонями по стройным бокам. Перчатки видимо показались ему необязательными, потому что их он просто выхватил и закинул в машину через слегка опущенное стекло.
— Ты совсем о себе не заботишься, — ворчливо ответил он. — На улице мороз, а ты вышел так, будто собрался позировать для рекламы верхней одежды. Какой от нее толк, если ветер пронизывает твои тонкие кости, как решето?
Ло Вэньчжоу открыл дверцу машины, взял с заднего сидения теплый мягкий шарф и накинул его на шею Фэй Ду, принявшись старательно его заматывать, пока ткань полностью не скрыла губы и нос. Ло Вэньчжоу довольно оглядел плоды своей работы и выдал последние наставления:
— Разве этому мы с Тао Жанем учили тебя в детстве? Я — точно нет.
Фэй Ду снисходительно слушал чужие поучительные речи, пряча легкую улыбку за слоями шарфа. Это выглядело поистине забавно, народная поговорка про бревно и соринку показывала себя во всей красе. Этот человек с таким чувством собственной правоты и житейской мудрости ругал его, сам стоя в тонких потрепанных кроссовках, и с абсолютно голым горлом.
На самом деле Фэй Ду в спешке забыл застегнуться, да и в общем то поездка в машине этого не особо требовала, в остальные же дни такого практически не происходило. Чего нельзя сказать о человеке напротив. Ло Вэньчжоу был одним из тех учителей, который мало чему научит своих учеников, потому что на своем же примере опровергал многое из того, что пытался донести.
Он каждый раз настойчиво кутал Фэй Ду в шарф, не преминая толкнуть речь о простуде, ангине, возможных осложнениях и прочем, при этом сам никогда этот шарф не надевая. Фэй Ду смутно догадывался, что причина кроется в том, что Ло Вэньчжоу не хотел оставлять на нем запах сигарет. Он держал его на заднем сидении, видимо, чтобы дым не добрался до него, когда он курит в салоне автомобиля. Проблему можно было бы решить покупкой еще одного шарфа, но Ло Вэньчжоу каждый раз на это предложение смотрел с абсолютно ненаигранным непониманием и отвечал: «Зачем нам новый? У нас же есть один». Кроме того, Фэй Ду подозревал, что имеет место быть и собственническим замашкам капитана. Кутая уязвимое горло Фэй Ду, Ло Вэньчжоу оставлял на нем собственную метку, безмолвно говоря: «Он мой, под моей защитой». Конечно, шарф ни от кого Фэй Ду не защитит, но никто не отменял самовнушение. Кажется, бравому офицеру полиции так было спокойнее, и Фэй Ду не имел ничего против.
Ло Вэньчжоу уже начал перекатываться с пятки на носок, чтобы размять промерзшие ступни, и Фэй Ду, заметив это, отвлекся от своих мыслей и не упустил шанса поддеть его в ответ на поучительную тираду:
— А сам то? Шисюн, твою обувь съела собака или у тебя в конец испортилось зрение, и ты не заметил снег на улице?
— Хуже, — мрачно отозвался Ло Вэньчжоу, вспомнив недавний инцидент и проигнорировав укол. — Кот.
Фэй Ду на мгновение растерялся такому прямому ответу и тут же тихонько рассмеялся, глубже зарываясь в шарф. Скрыть явное веселье при чужом горе казалось ему верхом порядочности и скромности.
— Должно быть, в прошлой жизни ты наступил какому-нибудь божеству на хвост, и оно прокляло тебя, — серьезно ответил Фэй Ду, добавляя в свой подрагивающий от веселья голос как можно больше сочувствия.
— Точно. Этот демон подрал мои ботинки прямо перед выходом! У меня не было времени искать другие, — Ло Вэньчжоу отрыл пассажирскую дверь машины перед Фэй Ду, а сам обошел с другой стороны. — Кажется, зря я проявил мужскую солидарность и не кастрировал его в детстве. Гормоны плохо влияют на его маленький кошачий мозг. Ладно, садись, а иначе тебе придется все оставшуюся жизнь возить меня на инвалидном кресле, когда мне отрежут отмороженные конечности.
Уже забравшись в машину Фэй Ду ответил:
— Тогда бы ты от меня не сбежал, —лукавая улыбка расцвела на его лице, — я бы очень хорошо о тебе заботился, шисюн. — а в глазах только невинность и забота.
Ло Вэньчжоу поднял брови:
— Кто бы от кого еще бежал? Поверь, я могу орудовать в кресле не хуже, чем на велосипеде, проверено, я бы смог догнать тебя. Кроме того, у меня все еще есть наручники: я мог бы приковать тебя к себе, и тогда бы ты не смог бросить этого больного старика, когда тебе надоест с ним возиться. Ты бы навечно остался в маленькой квартирке со злым неблагодарным котом и ворчливым недееспособным стариком.
Это была всего лишь шутка. Но в каждой шутке, есть только доля шутки, тем более с профессией полицейского отдела специальных расследований. Каждый день был риском и новой неизведанной линией судьбы. Один выезд мог стоить ему жизни или по крайней мере части здоровья. Со временем эти мысли перестают покрывать кожу мурашами от очередного «а что если», пронесшегося в голове после перестрелки и ареста. Страх перестает терять силу и плетется вечным сопровождающим в тени, не высвечивая до наступления по-настоящему опасной ситуации. Шутки, подобная этой, становятся издержками профессии, профдеформацией по части инстинкта самосохранения.
Ло Вэньчжоу затерялся на минуту в возможных картинах «неблагоприятного» исхода, как всегда это бывает, когда тема заходит о подобных вещах. Он не был излишне сентиментален или пессимистичен, но разум сам собой подкидывал видения. Сейчас даже чаще, чем раньше. Может, все дело было в том, что теперь ему есть, что терять.
Капитан постарался отогнать от себя неуместные мысли, как отгоняют приставучих настырных мух, ухмыльнулся, убеждая себя, что все это ерунда, и вставил ключ зажигания. Но прежде чем он успел положить руку на коробку передач чужие холодные пальцы остановили его. Фэй Ду ясно уловил смену настроения в остекленевших на миг глазах, смутная догадка пронеслась в голове, оставляя после себя ощущение тоски, горечи и нежности. Он поднес кисть к губам и мягко поцеловал костяшки, согревая теплым дыханием. Глаза его за стеклами без оправы стали совершенно серьезными, без тени насмешки:
— Я бы не бросил тебя.
Ло Вэньчжоу растерялся, будто человек перед ним прочитал все его сокровенно-постыдные мысли. Шутка вдруг переросла в обещание «быть вместе в горе и радости», раскрывая чужие твердые намерения и искренность чувств, оставляя где-то позади привычные заигрывания и скользкие фразы. Его внезапно бросило в жар. В обычное время его не так-то просто было сбить с толку, но сейчас что-то похожее на смущение и легкий стыд горячими волнами расходилось по венам, отогревая кости, и легким покалыванием отдавалось в сердце. Горько и сладко одновременно, заставляя думать слишком много. Если признания в любви он еще мог выдержать, то это было уже слишком.
Ло Вэньчжоу тихонько высвободил свою руку, поправил зеркало заднего вида и прочистив горло ответил:
— Я запомню.
Фэй Ду улыбнулся в ответ, явственно ощущая чужое неумело скрываемое смущение, врубил печку на максимум и поудобнее устроился на сидении.
«Никогда», — подумал он, коснувшись кончиками пальцев шарфа, и вдохнул совсем слабый запах табака, витавший под носом.
***
Дома их ждала пара в конец испорченных ботинок, раскиданных по коридору, клочками выдранная из них шерсть и смятая коробка из-под кроссовок. Шнурок от одного ботинка пропал, но быстро нашелся под диваном, слабо подрагивая и выдавая затаившегося вандала. Как только Ло Вэньчжоу вошел в комнату движения резко прекратились. Он устало посмотрел на погрызенный кусок веревки и решил, что месть отложится на завтра. Тепло комнаты окончательно сморило его после смены и похода в магазин. Фэй Ду поставил пакеты на стол и принялся вытаскивать продукты, сразу расставляя их в определенном порядке. Одна из банок элитного кошачьего корма сразу же исчезла с поверхности. Ло Вэньчжоу взял открывашку и освободил содержимое, переложив корм в вымытую кошачью миску. Недавно залегший на дно нарушитель высунулся из-под дивана и, завидев в руках человека заветную баночку, подбежал и принялся ласкаться. Тяжелая рука опустилась на мягкую шерсть, поглаживая: — Ты доволен? В следующий раз, когда твоя когтеточка износится, я не стану покупать тебе новую. Я просто кину тебе эти ботинки и делай с ними, что хочешь Ло Иго проигнорировал эти пустые угрозы, зная, что уборщик туалета все равно не исполнит обещанного. Наевшись, кот сыто облизнулся, мяукнул что-то и потрусил обратно играться со шнурком. Ло Вэньчжоу тяжело вздохнул в очередной раз и предпочел проигнорировать тот факт, что авторитетом в этом доме он явно не является. Он вымыл руки и прислонил свое тяжелое тело к чужой спине. Фэй Ду все еще разбирался с покупками, и капитан с удовольствием воспользовался его занятостью, чтобы беспрепятственно устроить руки на его талии и уткнуться лбом в загривок. Потершись носом о нежную кожу, вдохнул слабый остаточный шлейф одеколона и шампуня. Сонливость все сильнее отяжеляла его веки. Чтобы побороть ее он слегка прикусил бледную кожу там, где кончалась длина волос. Фэй Ду вдавило в стол под тяжестью чужого тела. И если сначала от этого было не тяжело, то через пару минут край этого стола стал неприятно давить на кости. Не успел он ничего предпринять, как шею обдало жаром и чужие зубы слегка натянули кожу. От шейных позвонков до низа поясницы его пронзил электрический импульс, тугим клубком оседая в животе. Фэй Ду, не удержавшись, тихонько охнул. В том месте, где недавно были чужие губы, нервные окончания все еще горели, будто к ним приложили нагретую монету. Мозг Фэй Ду обычно реагировал быстрее, чем тело, поэтому мигом скользнувшее возбуждение сменилось смутным подозрением. Такой жар был неестественен. — Шисюн? Ответом ему была тишина, ни одна мышца капитана не дрогнула. Фэй Ду отложил пачку лапши и наугад протянул руку за спину. Ладонь встретило легкое покалывание, щека под пальцами казалась обжигающей. Он осторожно развернулся и взял лицо Ло Вэньчжоу одной рукой, другой же коснулся тыльной стороной ладони лба. — Ты весь горишь. — Я в порядке, — долетел запоздалый ответ. — Просто жарко стало от разницы температур. Ло Вэньчжоу потерся о прохладную ладонь и не в силах держать голову прямо уронил ее на чужое плечо. Фэй Ду ему не поверил, вместо этого вспомнив недавние слова:«Ты совсем о себе не заботишься» «А сам то? — подумал он. — Ведешь себя еще беспечнее, чем я». Не произнеся этого вслух, он отстранил мужчину от себя и, упершись ему в грудь, произнес: — Пойдем в постель. Ло Вэньчжоу вновь невнятно пробормотал что-то наподобие «я в порядке», но послушно поплелся в спальню, тяжело опираясь о заботливо подставленное плечо. В комнате он рухнул на прохладные простыни как подкошенный. Все его конечности разом отяжелели, будто на него водрузили бетонные плиты. Глаза не разлипались еще с порога в спальню, а под веками случился настоящий шторм, темнота перед ним качалась, делая тело легким и непослушным. — Не засыпай пока, — донесся приглушенный шепот, сопровождаемый звуками удаляющихся шагов. Ло Вэньчжоу и не собирался, он просто устал и хотел полежать. Потухающее сознание все еще твердило «со мной все хорошо», пытаясь убедить то ли партнера, то ли себя. Фэй Ду вернулся на кухню, открыл шкаф и порылся в поисках жаропонижающего. Упаковка нашлась целая и неоткрытая, даже срок годности еще не истек. Он положил маленькую победу на стол и поставил греться воду. Вернулся к продуктам и более не заботясь о каком-то порядке раскидал их по полкам и холодильнику. Постояв секунду бездействуя, прошел в коридор, подобрал испорченную обувь и поставил у входа, чтобы завтра отнести их в мусорку. Никто их не собирался больше использовать, даже в виде когтеточки, это понимал не только Ло Иго. Фэй Ду даже был уверен, что на следующий день рождение этот вредный кот получит новую, даже лучше старой. Мести, как он думал, тоже не предвидится. Капитан был горазд угрожать, но был очень отходчивым. Единственное, что могло ожидать четвероногого, это непрекращающийся поток гневных речей с угрозами и нежными поглаживаниями в противовес. Чайник нетерпеливо засвистел и Фэй Ду вернулся на кухню. Налил стакан воды, разбавил немного холодной и, прихватив таблетки, понес в спальню. Ло Вэньчжоу лежал неподвижно, дыхание его было тихим, и только веки слегка подрагивали, так что было непонятно заснул он или нет. Фэй Ду присел на край кровати и тихонько потряс его за плечо: — Выпей лекарства. Ло Вэньчжоу все-таки не заснул, с явным усилием открыл глаза и посмотрел на него мутным взглядом. — Мне оно не нужно, я же сказал, что все хорошо, — упрямство этого человека не знало границ. Фэй Ду знал его как свои пять пальцев. Он выдавил таблетку и поднес ее ко рту, делая вид будто собирается положить ее на язык, и сказал: — Если не хочешь по-хорошему, то я нашел другой способ, который точно тебе понравится. Но знай, что если ты вдруг все же болен, то я заражусь от тебя. А у меня и так слабое здоровье. Фэй Ду многозначительно посмотрел на него и уже было закинул таблетку в рот, как чужая рука схватила его за запястье. Фэй Ду улыбнулся. Если знать на какие точки давить, то всегда можно получить все, что захочешь. Он знал, что был «чувствительной точкой», и всегда бессовестно этим пользовался, если это было необходимо, как, например, сейчас. Ло Вэньчжоу недовольно посмотрел на этого шантажиста. Им беззастенчиво манипулировали, он даже слегка взбодрился. Бить тревогу из-за всякой ерунды было ему несвойственно, он же не кровью истекал или лежал при смерти под аппаратом ИВЛ. Он действительно чувствовал себя более ли менее нормально, просто устал и страдал от небольшого жара. Ничего серьезного. Но Фэй Ду был прав, заразить его не хотелось бы. Капитан решил, что от него не убудет, если он примет лекарства. В деле, касающемся здоровья этого молодого господина с явными признаками «почечной недостаточности», лучше перестраховаться. Ло Вэньчжоу отобрал таблетку и запил стаканом заботливо разбавленной воды. — Доволен? — Очень, — уголки персиковых глаз Фэй Ду изогнулись вместе с приподнятыми уголками губ. — Я и не знал, что шисюн может быть таким послушным. Конечно же, он знал. Но не мог не сделать вид, что все происходящее не было лишь плодом его тонкого расчета и чужой податливости, когда дело касалось его самого. Другими словами, он пытался сохранить капитану гордость. И, конечно же, он знал, что все это бессмысленно, потому что Ло Вэньчжоу раскусил его, едва он открыл рот. Все эти словесные «танцы» были лишь привычкой, от которой никто из них не собирался отказываться. Ло Вэньчжоу переоделся, умылся и снова забрался в постель. На часах была уже половина двенадцатого, до сна оставалось совсем недолго, так почему бы не лечь пораньше, тем более что от лекарства с новой силой тянуло в сон. Он похлопал по пустой половине кровати, привлекая внимания и приглашая лечь вместе с ним. Фэй Ду не стал отказывать больному человеку, хотя обычно на выходных они ложились гораздо позже. Он забрался под одеяло, выключил прикроватную лампу. К нему тут же прижались всем своим кипящем телом. Ему даже стало жарко под слоем одеяла. Ло Вэньчжоу уткнулся лбом ему в плечо, закинул ногу на бедро и мигом отключился. Фэй Ду извернулся, ласково поцеловал горячий лоб и взял в руки телефон. Чтобы там «умудренные жизнью старики» не думали и не говорили, а младшие обязаны заботиться о беспомощных старших, иногда даже если те по каким-то причинам против.***
Утро поприветствовало Ло Вэньчжоу сильным кашлем, новой парой ботинок, точнее двумя, и новеньким шарфом. Он в недоумении смотрел на коробки дорогущих брендов и совершенно не знал, как реагировать на это. Единственное, что ясно формулировалось в его распухшей от болезни голове было: «это что?», «какого черта?» и «мне сказать спасибо?». Фэй Ду на обращенные на него взгляды никак не реагировал, сказав лишь в начале: — Больным и старикам надо помогать, так моя карма станет чище. Кроме того, я же обещал, что позабочусь о тебе. Ло Вэньжоу так и стоял пару минут, не зная, как поступить: принять и простить, или отругать и принять. В итоге он решил сначала посмотреть на «дары», а потом действовать по ситуации. Две пары ботинок вопросов не вызывали, хорошие, качественные, чего еще можно было ожидать от президента Фэя, у которого вся модная империя под каблуком. А вот шарф вызвал впечатления довольно смешанные, вопросов он вызвал даже больше, чем их было изначально. Совершенно простой, совершенно не в стиле Фэй Ду, но очень мягкий и теплый. Совсем как тот, что уже висел у них в коридоре…Это что, парные шарфы? Им по шестнадцать лет? Принюхавшись, Ло Вэньчжоу уловил знакомый аромат — одеколон «Му Сян». Он никогда не признается, но Фэй Ду прекрасно знает, что это его любимый. Зная об этой маленькой слабости, президент Фэй не мог удержаться. В итоге Ло Вэньчжоу так ничего и не сказал, просто подошел и крепко поцеловал. Все оставшиеся дни болезни он послушно пил лекарства и даже меньше курил по чужому наставлению. Первый день после больничного встретил его небольшой снежной бурей и оседающими на шарфе снежинками. Запахом любимого человека и наполненным чужой заботой сердцем.
