Ты мог оттолкнуть ее
28 февраля 2024 г., 23:53
«— Мы ведем прямой репортаж с места событий. Сегодня около двух часов дня на улице Х завязалась крупномасштабная драка. По словам очевидцев, группа мужчин вышла из бара неподалеку и устроила дебош посреди центральной улицы района. Некоторые из нападавших вооружились строительными инструментами, находившимися на ремонтируемом участке дороги. Местная полиция еще не успела приехать на место происшествия, однако среди толпы есть двое представителей закона. На данный момент они пытаются сдержать банду…»
Среди громкого шепота, улавливаемого чувствительным микрофоном операторской камеры, послышался крик, призывающий людей замолчать и отойти. Фэй Ду придвинулся поближе к экрану, уловив знакомую интонацию кричавшего, и прищурил глаза. До слов «отойдите, мать вашу, вам что, жить надоело» он не обращал особого внимания на происходящее на трансляции, однако теперь несколько пожалел об этом.
Знакомое лицо в синей форменной куртке специального бюро расследований, стояло спиной к дебоширам, ровно по середине между зеваками и бандой, широко расставив руки в защитном жесте. Челюсть его была так плотно сжата, что на виске вздулась венка. Пока он пытался сдержать толпу сзади, к нему подкрадывался лысый мужчина с куском металлической трубы в руках. Конечно, Ло Вэньчжоу знал о его приближении, но не предпринимал никаких попыток отойти, чтобы подманить мужчину поближе и обезвредить на месте.
Из тесного клубка человеческих тел вдруг послышался надрывный всхлип и на середину выбежала маленькая девочка, юрко скользнув между прохожими. Она перепуганно озиралась по сторонам, прижимая к себе потрепанную игрушку. Человек за спиной Ло Вэньчжоу внезапно сменил направление и быстро зашагал в другую сторону, занося орудие над головой. Капитан, не раздумывая, ринулся к девчонке и закрыл ее спиной как раз в тот момент, когда обломок угрожающе засвистела над ее головой. Лысый мужик, не ожидавший такого проворства, на миг растерялся, и Ло Вэньчжоу, не глядя, ударил его ногой по колену. Обломок трубы выпал из рук мужчины, и тот, вопя, упал на задницу. Девочка в руках начала активно брыкаться и плакать, она укусила капитана за ладонь, вырвалась из хватки, и побежала обратно в толпу. Не ожидавшей этого, Ло Вэньчжоу упустил момент, когда к его горлу приставили нож. Холодное лезвие надавило на кадык, поскользило туда-сюда и пустило пару тонких струек крови.
Зрачки Фэй Ду расширились. Камера оператора вдруг накренилась, послышался очередной крик, и объектив затянуло темнотой. Прямой эфир закончил вещание.
***
За 40 минут до этого. — Где, говоришь, работает свидетель? Ло Вэньчжоу спустился с лестницы бюро и вытащил пачку сигарет из кармана. Недовольное «тц» сорвалось с его губ при виде последних двух сигарет, сиротливо лежавших в помятой пачке. Видимо, придется сделать вынужденную остановку по пути и заехать за новой, на рабочей машине казенный бензин, считай бесплатный, так что можно себе позволить небольшие вольности. Послышалось чирканье зажигалки, табачное облачко тут же улетело, подхваченное летним знойным ветром. Капитан распахнул форменную куртку пошире, пропуская теплый воздух, чтобы немного охладиться, провел рукой по вспотевшей шее. — В районе Х, на центральной улице в местном баре. Она работает там барменом, могла что-то видеть, — ответил Тао Жань, сверяя адрес на бумаге с картой в телефоне. — Тащиться в такую даль ради возможной пустышки, — капризно простонал Ло Вэньчжоу. — Почему этим не могут заняться ребята из отдела? Разве я заполучил должность капитана, чтобы возиться с такими мелочами? — возможно, жара на него так влияла, но ему совершенно не хотелось никуда ехать в нагретой, как печке, машине, тратить силы на разговоры с нежелающими сотрудничать людьми, потом ехать обратно и писать отчет. Пребывание в прохладном кабинете с кондиционером его вполне устраивало… — Ты ведь сам спихнул на них обыск места происшествия и велел проверить похожие места на предмет зацепок, а их довольно много, — напомнил помощник капитана Тао. Он подошел к машине, открыл дверцу и призывно махнул напарнику, видя, что тот не двигается с места. — Нам достался всего лишь допрос одного свидетеля. Пойдем, ехать долго, если повезет, на сегодня это будет последним делом. Тао Жань залез в машину, полностью опустил окно, высунул руку и похлопал по железу. Ло Вэньчжоу закатил глаза и нарочито медленно поплелся к автомобилю, не преминув напомнить: — Возможному свидетелю! И чтобы ты знал, это может оказаться пустой тратой казенного топлива, а нам потом отчитывайся!***
Свидетельница Чэнь Жуэ жила совсем рядом с местом убийства. Она работала барменом на полную ставку в баре «Плакучая ива» и обычно поздно возвращалась со смены. Чтобы прокормить себя и старую мать ей приходилось работать каждый день, так что застать ее дома была крайне сложно. Поэтому двум представителям закона пришлось ловить ее на работе. Совсем молодая, ей было не больше двадцати лет, Чэнь Жуэ обладала довольно миловидной внешностью. Ее раскосые глаза были аккуратно подведены стрелками, а густые блестящие волосы убраны в низкий хвостик. Среди других представительниц женского пола ее тон кожи считался самым выигрышным, не слишком темный и не слишком светлый, не требующий никаких тональных средств. Однако сегодня на девушке был толстый слой тоналки, виднеющийся невооруженным глазом, вероятно, должный скрыть остатки бессонной ночи, и совершенно безвкусная помада, не подходящая ей по тону. «Она что, собиралась в темноте и не заметила, что вместо помады намазала на губы свеклу?» — подумал Ло Вэньчжоу, стараясь скрыть раздражение от нелепого яркого пятна на чужом лице. Осознав, какая дурацкая мысль возникла в его голове, он чертыхнулся, обругав Фэй Ду, чье влияние начало приносить свои плоды. Этот поборник моды любил прокомментировать чужую внешность за глаза. Точно базарная бабка. Но самое страшное, что капитан незаметно для себя начал соглашаться с этим представителем светской моды, совершенно этого не осознавая, и даже иногда вступать в дискуссии по этому поводу, не замечая каким сытым котом на него смотрит Фэй Ду. Ло Вэньчжоу и Тао Жань сразу подошли к стойке, первый уселся на высокий барный стул, второй остался стоять. Девушка, до этого нервно натиравшая бокалы, поставила их перед гостями и дежурно улыбнулась. От натянувшейся улыбки тональная пудра посыпалась мелкими хлопьями, словно штукатурка. Капитан Ло попытался сдержать лицевые мышцы, чтобы не поморщиться. В этот жаркий день его поистине готово было взбесить что угодно. — Чего желаете господа? Холодный виски или коктейль? — Девушка, сегодняшняя погода тоже не дает вам покоя? — сказал сидящий на стуле, оттягивая воротник футболки. — Почему вы так нервничаете? Ваши бегающие глаза скоро вылетят из глазниц! Девушка, и так до этого не находившая себе места, вмиг напряглась еще больше. С ее виска скатилась капля пота, вся ее спина казалось вмиг промокла, и влажная кожа покрылась холодной липкостью. Пальцы сжали белую салфетку, которой совсем недавно протирали стекло, а тело невольно сдвинулось на пару шагов ближе к выходу из-за стойки, чтобы в любой момент предпринять попытку побега. Помощник капитана толкнул коллегу в плечо и, мягко улыбнувшись, достал удостоверение. — Чэнь Жуэ? Мы из отдела специальных расследований, — Тао Жань тоже присел на стул, чтобы оказаться на одном уровне с лицом девушки, обеспечивая психологический эффект безопасности и некоторого контроля. — Вчера ночью в вашем районе произошло убийство, камеры не смогли заснять преступника, но смогли заснять вас, проходившую рядом с местом преступления. Не могли бы вы ответить на пару наших вопросов? Может, психологическая уловка сработала, или на девушку подействовало осознания, что они из полиции, но она немного расслабилась и выпустила салфетку из рук. Нервное напряжение, однако, ее не покинуло, она продолжала осматриваться по сторонам, будто боялась, что вчерашний убийца явится за ней, и понизила свой голос до шепота. Дальнейший допрос вел Тао Жань, Ло Вэньчжоу же бесцельно крутился на стуле и пил бесплатную прохладную воду из бара. Дело об убийстве не было таким уж серьезным, оно дошло до них только потому что убитым была какая-то шишка, всего-то. Если бы не статус этого человека, этим делом занималась бы обычная районная полиция. Бюро, можно сказать, выступало в этом деле лишь предметом престижа и значимости богатея в обществе. Капитан был уверен, что преступника они поймают довольно быстро, само по себе убийство было совершенно небрежно и слишком очевидно, должно быть это был новичок. По его мнению, это не стоило такой траты сил в изнурительные летние дни. Он, конечно же, не был таким уж безответственным служителем закона, но мог иногда позволить себе выгулять сдерживаемую лень. Ничего страшного не произойдет, если роль плохого полицейского сегодня останется без реплик, к тому же у него был верный помощник. Ло Вэньчжоу в очередной раз крутанулся на стуле и взгляд его случайно упал на мужчин за дальним столиком. Они бросали на него неприязненные взгляды и о чем-то активно шептались, указывая пальцем. Их лысые головы отражали свет специально приглушенных ламп, а в разрезах растянутых маек виднелись плохо набитые татуировки. Судя по выцветшей краске и рисунку, это были тюремные «знаки отличия». Под их столиком стояли пакеты с вещами и документами, пачка денег и сигареты. Должно быть, это была группировка, только сегодня вышедшая из тюрьмы. Тучный мужик со шрамом на брови показался Ло Вэньчжоу знакомым. Но прежде чем он успел вспомнить его, Тао Жань вежливо попрощавшись с девушкой и сунув ей визитку, потянул его за рукав и потащил к выходу. Улица встретила их ярким солнцем и отсутствием кондиционера. — Теперь по домам? — с надеждой спросил капитан, припомнив слова про «последнее дело». Помощник капитана Тао взглянул на время — прошло всего двадцать минут — и скептически поднял бровь. — Теперь нам зафиксировать свидетельские показания и проверить наводку. Ло Вэньчжоу безысходно вздохнул и вдруг вспомнил о чем-то. — Мне надо за сигаретами, подожди в машине, — развернувшись в сторону ближайшего магазина он почти уже ушел, когда замедлил шаг и крикнул вдогонку. — И вруби кондиционер в машине на полную! Тао Жань проводил его взглядом, говорящем: «Кажется, жара делает его хуже ребенка. Даже маленький Фэй Ду себя так не вел». И послушно уселся на переднее сидение, включил кондей и принялся писать Лан Цяо сообщение, чтобы та кое-что проверила. Не прошло и минуты, как салон авто начало потряхивать. Растерянный, мужчина посмотрел сначала в лобовое стекло, чтобы проверить, не тронулась ли машина с места, и только потом в боковое зеркало. Послышался звук удара, за секунду это самое зеркало отделилось от машины и отлетело на пару тройку метров. В опущенное стекло заглянуло лысое морщинистое лицо с зубочисткой в зубах и прохрипело прокуренными связками: — Ну, привет, — тонкие губы изогнулись в садистской улыбке, обнажая испорченные желтые зубы. Тао Жань пребывал в шоке не больше пары секунд. Натренированное тело опомнилось раньше, чем мозг, и занесло руку для удара. Кулак взрезался прямо промеж глаз, раздробив переносицу и пачкаясь в чужой крови. Послышался неприятный хруст и разъяренный вопль нападавшего. Прежде чем тот опомнился, помощник капитана резво перескочил на водительское сидение и резко открыл дверь, сбив ею второго неизвестного. Тао Жань помчался на пустую площадь подальше от скопления людей у торговых лавочек. Число преследователей вдруг выросло с двух до шести, и все они с разъяренными мордами неслись следом за ним. Он попытался нащупать телефон в кармане, чтобы позвонить Ло Вэньчжоу, но, не обнаружив его, понял, что тот наверняка остался в машине, завалившись куда-то под сидения. Ему оставалось только надеяться, что сигарет в том магазине не окажется, и капитан вернется быстрее, чем шестеро здоровых злых мужиков увидят в нем красный бычий флаг.***
Ло Вэньчжоу тем временем стоял в магазине, раздумывая не взять ли ему пачку льда, чтобы заснуть себе под футболку и остудить перегретые органы. Форменная куртка порядком его достала, но снять он ее не мог по уставу. Решив, что избавится таки от нее, но уже в машине, Ло Вэньчжоу схватил из холодильника бутылку прохладной воды и направился к кассе. Кассир рассеяно поглядывал сквозь прозрачные двери магазина, не замечая ожидающего покупателя. Капитан Ло специально громко грохнул бутылкой о стойку, привлекая внимание, передал ее мужчине и попросил пробить ему пачку сигарет. Продавец извинился, немного смутившись своей невнимательности, и начал пробивать покупки, продолжая украдкой бросать любопытные взгляды на улицу. Наконец он не выдержал и заговорил с покупателем, как это обычно бывает, когда на работе скучно, а посплетничать с кем-то хочется. — Что творится-то средь бела дня? — осуждающе произнес он, поправляя очки в толстой черной оправе. На мгновение на влажной от пота переносице стали видны красные сморщенные следы от дужки. — Какие-то бандиты загнали молодого парня на площадь. Куда только смотрят представители полиции? «Представитель полиции» повернулся в ту сторону, где находилась площадь и тоже попытался рассмотреть происходящее сквозь пыльные стекла. Молодой парень? Загнали? А не те ли это парни из бара, что недавно точили на него зуб? И почему Тао Жань, находившейся рядом, ничего не предпринял, если ситуация и впрямь была серьезная? Ло Вэньчжоу подошел поближе к стеклянным дверям и прищурился. Сквозь спины громил было плохо видно жертву, только поношенные кроссовки мелькали среди ног множества людей. Стоило только одному лысому отойти на шаг в сторону, как между плечами стала виднеться встрепанная макушка. Подозрительно знакомая встрепанная макушка. Ло Вэньчжоу нахмурился, предчувствуя неладное. Один из парней отошел в сторону и повернулся боком, открывая вид на молоток в руках и напряженное лицо Тао Жаня. Ло Вэньчжоу мигом выскочил из магазина, позабыв и про оставленные сигареты, и про кричавшего ему вслед кассира. Он менее чем за минуту добрался до площади, остановившись на некотором расстоянии от мужчин, и крикнул во весь голос: — Эй, парни, не меня ли вы так сверлили взглядом недавно в баре? Так чего не нападаете? Или эта сошка вам не по зубам? Провокация подействовала мгновенно, все пятеро резко развернулись на его оклик и угрожающе захрустели пальцами, скаля страшные морды. В какой момент они успели раздобыть оружие, хоть и примитивное, состоящее в основном из ломов, молотков и газовых ключей, капитан не понимал. Но то что убить можно даже зубочисткой, знал. Ему определенно стоило быть осторожнее. Численное преимущество было не на его стороне, и устраивать перестрелку на открытой людной местности тоже не стоило. Видимо, придется разбираться с ними голыми руками. Тао Жань воспользовался моментом и проскользнул между мужчинами, бросившись в противоположную сторону. Однако далеко уйти у него не получилось. Потасовка привлекла внимание, их окружило плотное кольцо из зевак, камеры смартфонов мелькали тут и там. Невдалеке послышался звук фургончика. Прямой эфир в соцсети привлек внимание новостного канала. Видимо их студия была где-то рядом, иначе такую оперативность помощник капитана объяснить не мог. Ему пришлось встать около толпы, обозначить свою должность и постараться потеснить ее назад. Ситуация могла выйти из под контроля в любой момент. — Ло Вэньчжоу! — окликнул Тао Жань. — Отойдите, мать вашу, вам что жить надоело?! — зло крикнул капитан, видя, что работники канала расталкивают людей, продираясь вперед. Они подбирались все ближе, желая подобрать более удачный ракурс и игнорируя всякие предупреждения. Их целью были рейтинги и деньги, а не безопасность окружающих и минимизация рисков. Ужасная эра потребительского общества! Ло Вэньчжоу всем сердцем ненавидел человеческую глупость. Но переубедить стадо подгоняемых баранов все равно, что кричать на глухого — внимание он может и привлечет, но все равно останется неуслышанным. Оставалось только сжать зубы и действовать по ситуации, ожидая подмоги, если, конечно, кто-то додумался вызвать полицию. Разобраться самим, если выпадет шанс. За спиной его послышались шаги и едва слышимое лязгание железа. Танго на шестерых началось. Из толпы особенно взволнованные люди начали кричать ему обернуться и сильно трясли пальцами в ту сторону, откуда подкрадывался бандит. Ло Вэньчжоу активно прикидывался глухим, делая вид, что не слышит их, и сам кричал им в ответ быть осторожнее. Позволить подойти и обезвредить — вот его стратегия на данный момент. Чужая самонадеянность может сыграть ему на руку. Ло Вэньчжоу уже приготовился к атаке, улавливая чужое тяжелое гнусавое дыхание сзади, когда из толпы вдруг выбежала маленькая девочка. Ее большие мокрые от слез глаза метались из стороны в сторону, выискивая что-то. Видимо, тесный поток людей разделил ее с родителями и девчушка в отчаянии растеряла всякий страх и силы мыслить рационально. Она остановилась в десятке метров от Ло Вэньчжоу, не замечая его, и, сжимая потрепанного медведя, вертела головой. Капитан чуть не пропустил момент, отвлекшись, когда его преследователь за спиной сменил направление. Хитрый сукин сын, видимо, решил, что с заложником его дело выгорит с большей вероятностью. Кусок железной трубы блестел над его лысой головой, готовый вот-вот обрушится на хрупкий детский череп. Ло Вэньчжоу выжал максимально возможную скорость из мышц и в несколько шагов долетел до девочки, обхватывая ее тоненькое тельце и подставляя спину. Мужик растерялся от такой прыти, порыв капитана ненадолго сбил его с ног, заставляя замереть на месте. Ло Вэньчжоу отточенным движением замахнулся ногой назад в примерном направлении и попал точно в коленную чашечку. Лысый упал навзничь и принялся злобно выть, выкрикивая неразборчивые маты. Не успел капитан облегченно вздохнуть, как маленькая девочка начала извиваться в его руках, пытаясь вырваться. Она не видела, кто именно ее схватил, и паника наконец охватила ее и так находившейся в стрессе мозг. Когда попытки освободиться с помощью рук и ног не помогли, в ход пошли мелкие острые зубы. Она громко закричала и вцепилась в удерживаемое ее предплечье. Капитан ослабил хватку не столько от боли, сколько от неожиданности, и, пока он удивленно и досадно проклинал этот поистине ужасный день, девчонка таки извернулась и бросилась наутек. В толпе ее встретила средневозрастная пара взволнованных родителей, расставив для не свои объятия. Ло Вэньчжоу только успел подумать «оно и к лучшему», и к его горлу тут же приставили что-то острое и холодное. Скосив глаза, он узнал кухонный нож с широким лезвием. Такие обычно используют повара для разделки крупных кусков жилистого мяса. Лезвие, видимо, было недавно заточено — хватило легкого нажатия руки и пары движений, чтобы вспороть кожу. Липкая кровь смешалась с потом и неприятно отдавала железом прямо под носом. В отражении металла Ло Вэньчжоу заметил лицо, взявшего его в заложники, и уродливый шрам на правой брови. Его уха коснулся ветерок от шепота, и низкий голос прохрипел: — Помнишь меня? — ноздри капитана наполнил неприятный запах гнилых зубов. — А я тебя — да, — кожа под давлением рассеклась еще на пару миллиметров. Кровь вызвала у говорившего кровожадную ухмылку, позволяя упиваться чувством контроля. Ло Вэньчжоу его, конечно, не помнил, но не злить человека, который держит нож у его горла, ему хватало мозгов. Он придал своему голосу панибратские нотки и ответил: — Как я могу тебя не помнить? Если я провинился перед тобой, ты только скажи, я все исправлю! — от неудобного положения спина Ло Вэньчжоу начала неприятно ныть, вся футболка под форменной курткой была насквозь мокрая. Ручейки пота щекотали кожу, так что стоять неподвижно становилось все сложнее. — Исправишь?! — вскрик на секунду взорвал барабанные перепонки капитана, заглушив остальные звуки. Нож сильнее прижался к коже, еще больше раздражая рану, отчего та неприятно щипала. — Из-за тебя я отсидел шесть лет в тюряге! Как ты это исправишь?! Мозг Ло Вэньчжоу в стрессовой ситуации сработал как квантовый компьютер: за пару секунд в его голове перебралось множество старых дел, визуализировавшихся папками с надписями «групповой разбой», «контрабандисты», «наркокортели» и так далее. Наконец в одной из них он увидел лицо со шрамом на брови, подписанное мутными иероглифами «торговля наркотиками». В начале своей карьеры в спецотделе его первым делом, связанным с наркотиками, было дело группировки из восточного района города. Обычная банда, решившая получить легкие деньги, поймать их не составило труда. Единственным запоминающемся моментом в этом деле был арест этой самой банды. Это было целое представление в стиле мафиозных разборок 80-х. Эти парни вооружились железными трубами и бились до последнего, словно от этого зависела их честь. Группа захвата тогда так измоталась, что каждый второй потом отлеживался на земле вместе с арестованными. Тогда-то Ло Вэньчжоу впервые и осознал всю важность физподготовки: после той драки его мышцы болели еще минимум дня три. Прошло шесть лет, а эти отморозки ни капли не изменились: все такие же самоуверенные гордецы, решившие, что опущенное достоинство надо обязательно отбить, отомстив арестовавшим им копам. Даже оружие в их руках не поменялось. Капитан, не удержавшись, фыркнул от комичности этой ситуации и тут же сквозь зубы зашипел, когда нож не просто надавил, а проехался по коже, удлиняя рваную полосу. — Тебе, сука, смешно?! Посмотрим, кто еще будет смеяться последним! Кисть, державшая оружие, слегка изменила положение, намереваясь нанести удар под другим углом. Похоже, с задачей не злить разъяренного бывшего заключенного капитан справился не очень. Нужно было срочно выбираться из этой дрянной ситуации. Вспомнив недавний урок, полученный от маленькой девочки, Ло Вэньчжоу открыл рот и со всей силы сомкнул челюсти на сухожилии большого пальца державшей его руки. Шрамобровый взвыл от боли и выронил нож, капитан тут же ударил его локтем под дых, развернулся и всадил согнувшемуся пополам мужчине ногой по лицу. Тот упал на землю, воя пуще прежнего. Из разбитого в хлам носа ручьем полилась густая яркая кровь, вторая бровь тоже оказалась рассечена. Ло Вэньчжоу подошел поближе и для верности выбил голень, чтобы тот не мог встать на какое-то время. Как только негласный лидер потерял преимущество, остальные с ревом начали бежать на него. Капитану приходилось блокировать атаки, приходящиеся со всех сторон и при этом самому наносить удары. Первому подбежавшему он вывернул кисть, когда тот попытался ударить его, и выхватил у него газовый ключ, которым тот попытался атаковать. Им же ударил его в живот и пинком отшвырнул в сторону. Двое следующих попытались атаковать одновременно. Ло Вэньчжоу смог блокировать удар второго приобретенным оружием, задержав молоток на пару секунд в воздухе, третьего же ударил ногой куда пришлось, и попал, судя по стону прямо в нежное мужское место. Пока третий был дезориентирован, он прописал второму хук под челюсть и с силой толкнул куда подальше. Пока третий окончательно не очухался, капитан схватил его за руку и сделал бросок через плечо, использовав бойцовский захват. Четверо из шести выбыли меньше чем за пять минут. Видимо, годы в тюрьме неплохо так понизили их уровень физподготовки. Теперь они были нечета себе прошлым. А вот Ло Вэньчжоу, всерьез занявшийся тренировками после той стычки, сейчас определенно был в выигрыше. Жаль только, Фэй Ду не увидит, как он крут. Оставшиеся двое на ошибках товарищей явно учились. Они кружили вокруг него, словно падальщики, не осмеливаясь приблизиться, пока жертва жива и полна энергии. Эти танцы с бубном длились около двух минут. Морщинистые бряклые лица покрылись потом, а руки, долгое время державшие оружие поднятым, стали заметно подрагивать от мышечного напряжения. «Их что, в тюрьме совсем разбаловали, чего они так быстро выдохлись?» — подумал Ло Вэньчжоу, только вошедший во вкус. Его глаза застилал пот, а сердце билось, как барабанная дробь во время марша. Скопившееся за неполный день раздражение неожиданно нашло выход в этой безымянной стычке. Адреналин разжигал азарт, у него так давно не было возможности размять кулаки, что сейчас новой атаки он ожидал с явным садистским нетерпением. Ло Вэньчжоу содрал с себя форменную куртку, намотал один ее конец на кулак и размял шею, становясь в боксирующую стойку. Двое лысых одновременно переглянулись, уловив изменившийся настрой их «жертвы», и резко растеряли прежний уверенный в своей победе настрой. Четверо из них выбыли в считанные минуты, а их оппонент даже не запыхался, наоборот, его аура приобрела какой-то убийственный оттенок. Они в нерешительности подняли инструменты повыше, думая не лучше ли им сдаться или убежать, но крохотные остатки достоинства, говорили им, что надо наступать до конца. Два лысых товарища с воинственным воплем наконец кинулись на стоявшего между ними мужчину. Ло Вэньчжоу шагнул навстречу тому, что был справа от него. Тот, видимо, испугался ответной атаки, ожидая вместо нее защиту, резко затормозил, и капитан сумел обхватить его запястье с трубой рукавом куртки, закрутил его, фиксируя руки, и молниеносно отступил мужчине за спину. В этот момент шестой, нацелившийся на открытую спину капитана, увидел, что его обхитрили и использовали его товарища, как живой щит. Он пытался остановиться, но инерция от разбега сделала свое дело — он влетел прямо в собрата. Ло Вэньчжоу отошел в сторону, и двое мужчин вместе полетели на землю. Тот, что был снизу, забавно крякнул и поперхнулся. Капитан ребром ладони вырубил лысого, лежащего поверх, и наступил на него. Тот что был снизу еще раз крякнул и вырубился следом. — И это все? — разочарованно спросил Ло Вэньчжоу, воинственно возвышаясь над раскиданными по земле противниками. — Тц. Раздразненное адреналином тело мелко потряхивало, а в горле стояла такая сухость, что стенки неприятно стягивались в глотке. Он размотал форменную куртку, закинул ее на плечо и пошел навстречу бежавшему к нему Тао Жаню, перед этим пнув безвольно лежащую на асфальте ногу. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил помощник капитана, принявшись внимательно осматривать его. — Конечно. Лучше спроси это у тех парней, — Ло Вэньчжоу небрежно указал пальцем за спину. — Это та самая банда наркоторговцев, что мы поймали шесть лет назад. Мне кажется, что если бы эти парни пробыли в тюрьме еще хоть год, то их сила была бы на уровне пятиклашек. Что вообще творится в нынешних тюрьмах? Или их на курорт ссылали? Не успел Тао Жань прочитать осуждающую лекцию о самоуверенности и беспечности, как к ним подбежала та самая девочка, что оставила на предплечье капитана красный полукруг мелких зубов. — Спасибо, дядя полицейский, что спасли меня, — ее маленькое круглое личико было красным от смущения, — мама с папой отругали меня, за то, что я вас… ну… — она виновата указала пальчиком на руку, и клацнула челюстями. — Они сказали, что я поступила необдуманно… — Ничего страшного, — Ло Вэньчжоу улыбнулся ей и потрепал по голове. — Ты ведь была напугана. Главное, что сейчас с тобой все в порядке. Девочка кивнула, протянула ему бутылку с водой, что до этого прятала в заведенной за спину руке, и мигом умчалась, когда капитан забрал подарок, помахав ему на прощание. Ло Вэньчжоу почувствовал удовлетворение и маленькую гордость, его сердце затопило теплом. — Разве не ради таких моментов мы работаем? — спросил он у стоявшего рядом Тао Жаня, не в силах сдержать улыбу. Открыл бутылку воды и выпил разом почти половину. — Одного человека ты осчастливил, но, боюсь, кое-кого наоборот. Ло Вэньчжоу недоуменно хмыкнул, не понимая, кого, кроме тех парней, что лежали в отключке, он мог сделать несчастными. Помощник капитана Тао указал себе на горло, имитирую полосу. Осознание вмиг накрыло капитана, и он чуть не подавился водой. — Черт! Он вылил остатки из бутылки себе на руку и принялся старательно оттирать засохшую кровь. От интенсивных движений края раны начали снова неприятно саднить и кровоточить, превращая оставшиеся кое-где чистые участки кожи в разрисованное красной акварелью полотно. Тао Жань покачал головой, как бы говоря «так только хуже». Выругавшись, Ло Вэньчжоу мрачно сказал: — Фэй Ду не должен этого видеть. — Что я не должен видеть? Ло Вэньчжоу чуть не подпрыгнул со страху, когда Фэй Ду внезапно появился перед ним, как непрошеный седой волос на голове — тихо и неожиданно. Он остановился на некотором расстоянии, слегка морщась и протягивая чистый черный носовой платок. Капитан, уже занесший руку с рукавом куртки, чтобы оттереть наведенное безобразие, мгновение поколебавшись, принял помощь. Платок был очень мягким, чистым и пах его хозяином. Ло Вэньчжоу стал неловко оттирать кровь, избегая прямого взгляда, и, дабы перевести тему, вместо этого сам спросил: — Как ты здесь оказался? После того, как эфир прервался, Фэй Ду попросил помощницу отследить место съемки и схватил ключи от машины. Место событий оказалось далековато от его офиса, и чтобы ничего не пропустить, он нашел в сети пользовательскую онлайн трансляцию и всю дорогу в машине следил за происходящим. Вместо впечатленного, как предполагал Ло Вэньчжоу, лицо Фэй Ду весь путь хранило сложное выражение лица. Его губы не переставали плотно сжиматься, а взгляд хранил некоторый холод. Выйдя из машины и направившись к мужчине, Фэй Ду натянул слабую притворную улыбку. Стоя перед Ло Вэньчжоу, он, не меняя чересчур спокойного тона, ответил: — Захотел взять интервью у местной звезды боев без правил, — лукавая улыбка тронула губы. — Офицер, распишитесь на моей голой груди? — он постучал изящным пальцем по вырезу тонкой атласной рубашки. Фальшивая веселость не обманула Ло Вэньчжоу. С ним что-то было не так. Вряд ли дело было в самой крови, тут скорее что-то более глубокое. Фэй Ду мог этого не знать, но за столько времени, проведенного вместе, капитан научился считывать малейшие несостыковки в его мимике. Сейчас яркие губы были чересчур напряжены и едва заметно подрагивали, даже Тао Жань, неплохо знающий его, этого бы не заметил. Кажется, дома их ждет серьезный разговор. — Ладно-ладно, не начинайте тут, — сказал помощник капитана Тао, поднимая руки вверх в протестующем жесте. — Районная полиция уже приехала, Вэньчжоу, можешь ехать домой, сегодня в участке отчитаюсь за тебя, завтра напишешь отчет. Двое мужчин смотрели вслед уходящему Тао Жаню. Как только тот скрылся, атмосфера между ними двумя моментально сгустилась, нависая тяжелым грозовым облаком. Напряжение можно было резать ножом. По дороге к машине и в квартиру оба молчали. Один считал обстановку неподходящей для разговора, второй этого разговора не желал вовсе.***
Прибыв домой, Ло Вэньчжоу первым делом отправился в ванную, чтобы смыть с себя слои пота, пыли и крови. Платок, все это время находившейся в его зажатой ладони, он постирал вручную и повесил сушиться. Душ встретил его упругими горячими струями. Несмотря на адскую жару, горячая вода придала ему некоторой бодрости, расслабила напряженное тело. Адреналин давно выветрился, оставляя после себя чувство усталости и легкую скованность в мышцах. Ло Вэньчжоу стоял, опустив голову и размышляя, как лучше поднять тему и нужно ли вообще ее поднимать. Судя по всему, Фэй Ду на сотрудничество не настроен, а вытаскивать мысли клещами значило создать возможность еще большего отстранения. Выходило, что лучшей стратегией было ожидание, когда тот сам все расскажет. Но что-то подсказывало, что в этот раз он может так и не дождаться. Они установили правило, что если Фэй Ду что-то тревожит, то он может в любой момент этим поделиться, и они вместе найдут решение проблемы, если такого требуется. Это правило было добровольным, и хоть в последнее время, тот, скрепя сердце, но шел на контакт, раскрывая одну пятую часть из того, что творилось в его душе, это совсем не значило, что желания держать сердце нараспашку будет постоянным. Какие-то вещи могут быть и не разделены на двоих. Ло Вэньчжоу это понимал, но не принимал до конца. Ему хотелось искренне помочь справиться со всеми демонами, засевшими глубоко в израненном сердце. Но, надавив, он мог привлечь обратный эффект. Ло Вэньчжоу тяжело вздохнул и выключил воду. Иногда ожидание казалось ему величайшим усилием воли. Решив, что тактика «я твой хатико, приходи, когда посчитаешь нужным», в данном случае наиболее подходящая, он вытерся, осмотрел в зеркало рану, подумал, что ничего серьезного нет, и вышел из ванной. На диване с аптечкой в руках его ожидал Фэй Ду. Ло Вэньчжоу молча подошел к нему и присел напротив. Тишина стояла зыбкая, нарушаемое только шелестом Ло Иго где-то неподалеку. Чужие губы все еще были натянуты в легкой улыбке, и эта неестественность казалось капитану ненормальной. Но он мог только сжать зубы и повторять про себя: «хатико, хатико, я хатико, черт возьми». Длинные ресницы прикрывали глаза, не позволяя разглядеть черную бездну. Фэй Ду старательно смачивал ватную палочку дезинфицирующим средством, его пальцы не дрожали и крылья носа нервно не раздувались. Казалось в невидимых зрачках и впрямь царил штиль. Но сердце капитана улавливало тревогу. Фэй Ду наконец отложил раствор и мягко прикоснулся палочкой к ране. Его рука на мгновение остановилась, но не более, чем на секунду. Ло Вэньчжоу успел уловить момент, когда его кадык почти незаметно дернулся. Похоже этот холодный господин растерял навык безупречного подавления эмоций. По крайней мере перед ним. Капитану очень хотелось остановить его руку и прижаться губами к костяшкам. Но он, как мог, сдерживал себя. Не время. Палочка задвигалась по шее, аккуратно смачивая красные ровные края. Ло Вэньчжоу не ожидал, что рана такая длинная, пока ватный пластик проходился туда и обратно во второй раз, казалось, прошли долгие десятки минут. Он все это время не сводил взгляда с бледного точеного лица. Густые волосы, обрезанные до шейных позвонков, мягко спадали черной занавесью, погружая половину щеки в тень. Образ Фэй Ду напоминал искусство произведения готического периода. Такой же далекий, немного мрачный и заставляющий кожу покрываться мурашками. Вырезанный из благородного мрамора, гладкий и холодящий пальцы. Его хотелось запереть в темном безлюдном месте, чтобы любоваться самому, не давая другим даже шанса почувствовать его величие и разглядеть всю ценность. Фэй Ду прикоснулся к его шее, наклеивая пластырь, но Ло Вэньчжоу даже не помнил момент, когда тот сменил орудие врачивания, так погрузился в мысли. — Перед сном надо будет еще раз обработать, — сказал он, собирая аптечку обратно. — Угу, — только и донеслось в ответ. По правде говоря, капитан пребывал в подвешенном состоянии, не зная, что делать и что говорить, а точнее, что не говорить и не делать, его мозг погрузился в дезориентационную дымку. Его руки так и чесались схватить и вытрясти всю правду. Фэй Ду с каждым шагом удалялся от него все дальше в сторону ванной.***
Весь оставшийся день прошел в молчании. Ло Вэньчжоу, чтобы занять мечущийся разум и беспокойные руки, занялся приготовлением ужина, специально в этот раз выбрав самые трудозатратные блюда. Фэй Ду его не избегал, он безропотно занял место за столом и привычными движениям нарезал овощи, помогая. Хоть готовка и помогла отвлечься на некоторое время, спина Ло Вэньчжоу постоянно находилась в напряжении. Не имея Фэй Ду в поле своего зрения, ему постоянно хотелось обернуться и увидеть. Хоть что-нибудь, хоть малейший намек на… Вздохнув, он признал, что и сам не знал, что хотел там разглядеть. Страх? Боль? Обиду? Разочарование? Он даже не знал причину такого закрытого состояния. Ло Вэньчжоу отложил прихватку, оперся о стол и с силой зажмурился. Его характер никогда не отличался терпением, особенно если дело касалось его близких. Да что там, в самом начале их отношений, когда они только начали выяснять первенство во флирте, капитан не смог сдержаться, в результате чего все их взаимодействие смешалось, как снежный ком, и катилось по уклону, хватая на своем пути все палки, камни и знаки «стоп». То, что все прошло так относительно гладко и теперь они вместе, просто чудо. Ло Вэньчжоу, собравшись с духом, обернулся. Ровная, как доска, спина была облачена в домашнюю рубашку, локоть мерно поднимался и опускался, вторя движению ножа. Само спокойствие. Он тихонько подошел сзади и, не давая себе времени передумать, наклонился, обнимая за шею и опуская голову на чужую макушку. Нож на секунду замер и продолжил работу в прежнем ритме. Капитану казалось, что звук ударов о доску вторит его сердцебиению. Мелкая торопливая дробь непрерывающихся больше чем на секунду ударов. Он спрятал длинный тяжкий выдох в мягкие волосы. Потерся о шелковистые пряди и прежде чем отстраниться уронил невесомый поцелуй. Фэй Ду его даже не заметит. Но Фэй Ду заметил. В его глазах блеснуло что-то, что-то похожее на сожаление с примесью вины, а сердце укололо болезненным приступом любви.***
После ужина Ло Вэньчжоу решил написать отчет, раз уж ему было нечем заняться. Полезное дело: меньше работы на завтра, меньше мыслей на сегодня. Он проработал до самого времени отхода ко сну. Помимо объяснений сегодняшних событий, ему пришлось порыться в виртуальном архиве, чтобы прикрепить дело шестилетней давности. Обычно такая работа была для него нежелательной морокой, но в этот раз он писал все усердно и точно. Вот Тао Жань завтра удивится такой прилежности. Доделав отчет, Ло Вэньчжоу затяжно закурил, присев на подоконник и открыв окно. Летняя прохлада приятно ласкала кожу. Вид густого безоблачного синего неба и полупустых улочек успокаивали перегруженный мозг. Запах зелени и ветра забивался в нос, смешиваясь с дымом, и заполнял легкие кислородом и химией от табака. Не самая полезная смесь, но насыщала не хуже кислородного болона. В организме появилась даже какая-то легкость и намек на сонливость. Тело вдруг захватила усталость. Ло Вэньчжоу потушил сигарету о карниз, выкинул окурок в мусорную корзину под столом и пошел смывать с себя запах сигарет: пассивных курильщиков надо беречь. Когда он вошел в спальню, Фэй Ду уже лежал в кровати, укрытый легким летним одеялом. В темноте спрятанное в сгибе локтя лицо было трудно рассмотреть, чтобы понять, спит он, или нет. Повторная обработка, видимо, отменялась. Ло Вэньчжоу не стал его тревожить, постарался тихо забраться в постель и лег на спину. Пару минут он буравил взглядом чужую спину, но в итоге отвернулся на другой бок и заснул, так и не решившись.***
Вокруг была белая пустота. Никаких запахов, звуков и красок. Фэй Ду даже не приходилось щуриться — белое пространство не ослепляло, будто было бесцветным или прозрачным, неосязаемым для радужки. Он пытался идти, но казалось, что в итоге он остается на одном месте. Его разум был подобен этому месту — сплошной пустой вакуум, ни единой мысли, даже осознания пребывания где-либо в нем не было. Вдруг послышался крик. Высокий резкий голос разрезал пелену бессознательного состояния, словно тело насилу вытащили из толщи воды и заполнили барабанные перепонки безобразными звуками окружающего мира. Прорезанное пространство вмиг сделалось пугающим и чужеродным. Сердце в грудной клетке забилось, словно птица, готовая разбиться о прутья, не понимая, что оказалась в неволе и выхода уже нет. Фэй Ду сорвался на бег, не осознавая бесполезность собственных рефлексов. В какой-то момент правый участок «ничего» обрисовался тремя линиями. Тонкие черные полосы напоминали рисунок на белой бумаге, они обозначали стену, как обычно ее изображают на проектируемом пространстве. В конце «стены» виднелась бесформенная точка. Фэй Ду сбавил шаг, опасливо приближаясь к неопознанному объекту. Его голова работала на чистых инстинктах, первобытной реакции, давно запрятанной современными людьми. Он словно попал в тело зверя. Все его чувства были обострены до предела, человеческая способность мыслить была не доступна ему. Точка в конце черных линий превратилась в человеческое тело. Оно было серым и бездвижным, только на руке виднелся блеклый красный неровный круг. Что-то похожее на смутное узнавание немного подавило страх, и Фэй Ду медленно приблизился к человеку. Сердце в груди вновь усиленно забилось, только теперь его наполняло беспричинное беспокойство не за себя, и страх иного рода сжал качающую кровь мышцу. В голове появились незнакомые ему символы, складывающиеся в «Ло Вэньчжоу». Фэй Ду не умел читать и не знал, что это означает, но само звучание этих странных слов было ему знакомо. Кажется, этот человек был очень важен ему, потому что один его вид вызывал странные сильные чувства и желание прикоснуться. Трель, где-то глубоко в подсознании сначала звучавшая лишь едва заметным писком, теперь щекотала мозг тревожным нарастающим шумом. Будто вот-вот что-то должно произойти. Фэй Ду медленно опустился на четвереньки, поравнявшись лицом с «Ло Вэньчжоу», и осторожно пополз в его сторону, следя за реакцией. Серый человек слабо улыбнулся и поднял руку с колен. Фэй Ду дикой кошкой юркнул под нее и занял ее место на ногах. Он смотрел на лицо мужчины широко открытыми глазами, не упуская из виду ни малейшую деталь. Рука опустилась на его голову и принялась невесомо поглаживать. Сжавшееся на миг в клубок тело расслабилось, почувствовав приятную тяжесть и ласку. Фэй Ду доверчиво прикрыл глаза, позволяя «Ло Вэньчжоу» делать то, что он делал. Вместе со сладким чувством безопасности и разливающимся по телу теплом, шум в голове обрел более отчетливую форму. Неразборчивые звуки сливались в другие, побольше. Они превращались в слова, потом и в неясные обрывки фраз. Что-то начало пробуждаться в мозгу, что-то неконтролируемое, большое, сложное. Оно зарождалось вместе с проходящимися по волосам пальцами и каждый раз становилось все сумбурнее, но при этом целостнее и знакомее. Первым вернувшимся чувством стало обоняние. Нос вдруг заполнил сладковато-соленый запах железа. Фэй Ду зажмурил закрытые веки, ему вдруг стало трудно дышать. Вторым вернулась чувствительность. Его кожа вдруг странно охладела двумя полосками, тянущимися от уголков век до подбородка. Он провел пальцами по щекам. Его глаза все еще были закрыты, но он каким-то образом понял, что эта бесцветная жидкость была слезами. Третьим к нему вернулся вкус. Вкус потери и выжигающего горя. Грудную клетку сдавило тупой болью, а легкие сжались до максимума. Его вот-вот должно было разорвать, но он почему-то был уверен, что мягкие поглаживания оттягивают этот процесс. Фэй Ду надеялся, что они не прекратятся, иначе он просто умрет. Рука в его волосах резко остановилась. На лицо закапало что-то горячее и густое. Фэй Ду в панике распахнул глаза и его сердце взорвалось в тот же миг. Ло Вэньчжоу смотрел вдаль пустым немигающим взглядом, его губы застыли в слабой улыбке, а серую шее перекрыла красная зияющая дыра. Кровь водопадом лилась, окрашивая серость и заливая Фэй Ду глаза. Все его существо превратилось в безмолвный крик, напоминающий взрыв. Нет! Нет! Нет! Нет! Белая пустота сменилась черной бесконечной бездной. Он летел, не чувствуя времени, опоры и ничего кроме всепоглощающего ужаса. Серый человек все еще сидел наверху, безмятежно смотря в никуда, далекий, спокойный и мертвый.***
Фэй Ду подрывается с кровати так резко, что чуть не складывается пополам. Его легкие горят в приступе удушья, разрывая горло сухим рваным кашлем. Темнота вокруг кажется ему той самой нескончаемой червоточиной, что секунду назад засасывала его в свои радушные объятья. Пространство, освещенное тусклым лунным светом, ощущается чужеродным, опасным, слишком четким, словно кто-то то прибавил в настройках резкости. Под веками отпечатался вид далекого белого угла с едва различимым человеческим силуэтом, эта выжженная картинка больно резала глаза и никак не смаргивалась. Пальцы неподконтрольно расцарапывали нежную кожу на шее, пытаясь сорвать невидимый туго затянутый ошейник и впустить в легкие хоть каплю необходимого кислорода. Фэй Ду бьется в тщетной попытке очнуться от кошмара, но секунды только продлевают приступ панической атаки. Вдруг чья-то рука с силой перекрывает ему рот, оставляя щель между указательным и средним пальцем, чтобы он мог дышать только через нос. Чужие пальцы хранили слабый запах табака и древесного геля для душа. Узнавание мелькнуло в пребывающем в лихорадке разуме, и Фэй Ду крепко вцепился в подставленное предплечье, оставляя красные полумесяцы на коже. Тело, вынужденное подстраиваться под ситуацию, скорректировало дыхание инстинктивно, перекрыв глотку и заставляя дышать только через ноздри. — Фэй Ду, Фэй Ду, Фэй Ду… Голос бесконечно повторял его имя достаточно громко, чтобы перебить звон в ушах. Вторая рука легла ему на глаза, несильно надавливая на глазные яблоки, вызывая разноцветные пятна и затмевая бесформенный белый ожог на сетчатке. Грубый метод, но такой знакомый: много лет назад с ним поступили почти также, только тогда трупом, вывернувшим его душу наизнанку, была его мать. Фэй Ду начал приходить в себя, его дыхание постепенно выравнивалось, а напряженные конечности размякали, оставляя легкую дрожь в мышцах. Когда белый образ исчез, рука с его лица пропала, представляя взору мутное неосвещенное пространство. Потом и рот освободили от плена горячих сильных пальцев, кожу сразу обдуло прохладным сквозняком, так что захотелось вернуть теплую ладонь обратно. Привычный запах сигарет сменился домашним. Но Фэй Ду расставаться с ним не хотелось, пассивный курильщик в его лице, был зависимым больше, чем курящий. Какая ирония. — Фэй Ду, — на этот раз тихо и обеспокоенно. Ло Вэньчжоу почти не спал. С тех пор, как он лег, прошло не больше полутора часа. Чужие метания выдернули его из фазы быстрого сна без особых проблем. Вид задыхающегося, пребывающего в состоянии похожим на паническую атаку, Фэй Ду всерьез его напугал. Таких приступов давно не было, так что он растерялся на несколько секунд, но, быстро взяв себя в руки, применил старый рабочий метод, открытый совершенно случайно во время одного из кошмаров. Варварский и даже немного насильственный он все равно работал. Возможно, действенность этого приема была обусловлена мазохистским прошлым Фэй Ду, привыкшего к насилию и экстремальным способом контроля собственного тела. Возможно, причина была в том, что эти действия исходили от Ло Вэньчжоу, которому он доверял. Причина могла быть в чем угодно, но он особо не размышлял над этим, пока оно работало. Фэй Ду в его руках наконец успокоился, Ло Вэньчжоу тихо позвал его. Пять минут тот не двигался с места и не поднимал головы, видимо, приводя мысли и чувства в порядок. Капитан его не торопил, готовясь ожидать сколько угодно. За окном уже расцветал рассвет. Сквозь неплотно зашторенные стекла на пол спальни стали падать оранжевые тусклые лучи восходящего солнца. Ночной сумрак сменялся ранним летним утром. А на часах всего 3:00. Должно быть, сегодня он больше не уснет. — Я…— голос Фэй Ду был хриплым, едва ли громче шепота . Если бы слух Ло Вэньчжоу не привык улавливать чужой голос каждый раз, он бы, вероятно, даже не услышал его. — Ты мог…оттолкнуть ее. Смысл сказанного не сразу дошел до Ло Вэньчжоу. Когда шестеренки в его голове сделали по меньшей мере пять оборотов, на него наконец снизошло озарение. Он говорил про девчонку. Но при чем тут маленькая девочка? Он бы так и не понял этого, если бы Фэй Ду не развернулся к нему и не пробежался глазами по заклеенной ране. Если бы он не прикрыл девочку, а просто оттолкнул ее, его бы не взяли в заложники. Ох… Фэй Ду испугался, что может потерять его. Капитан почувствовал себя как никогда тупым, раз не смог додуматься до такой очевидной вещи. Его работа накладывала особые отпечатки на восприятие: добро, зло, справедливость и опасность в том числе — все эти простые вещи были несколько искажены в его мыслях, они приобрели другие оттенки, нежели у простых людей, не связанных с криминалом. Сегодняшняя ситуация не была для него чем-то серьезным, из многих вещей, что ему пришлось пережить, это казалось чем-то сродни потасовки с хулиганами из старшей школы, желающими доказать свой самопровозглашенный статус королей. Много трепа — мало реальной угрозы. Ло Вэньчжоу был обученным сотрудником полиции, он точно знал, что делать и как сделать, чтобы избежать рисков. Он не мог не справиться. Поэтому подставиться, защищая девочку, было для него обычным делом. Если говорить по правде, он и вправду мог оттолкнуть ее, ничего страшного бы не случилось: пара ушибов и синяк. Без травм на собственном теле. Но это случилось само по себе, на чистых рефлексах. В тот момент в его голове было только «защитить». — Фэй Ду… Я… — Ло Вэньчжоу не знал, что сказать. Оправдаться? За что? Пообещать, что такое не повторится? Но это было бы ложью. — Забудь, я все понимаю, — Фэй Ду комкал в пальцах ткань одеяла. Он и вправду все понимал. Это была работа Ло Вэньчжоу — охранять порядок, защищать больных, стариков, женщин и детей, блюсти законы справедливости и не бросать в нужде беспомощных. Существовали еще и моральные принципы, опорные столпы человечности, не дающие окончательно смешать добро и зло в единую серую массу. Конечно, его храбрый капитан с усиленным чувством долга и большим добрым сердцем не мог поступить иначе. Это было частью его самого, тем, что делало его таким хорошим полицейским и добрым бескорыстным человеком. Он понимал. Но при этом не видел ничего плохого в том, чтобы толкнуть девчонку. Он не был настолько эмпатичен, как другие люди, и многие осудительные мысли и действия для него не были аморальными. Разбитые коленки не такая уж серьезная травма. Но вспоротое горло было губительно. Фэй Ду наклонился и закрыл лицо руками. Дело было не в правильности или неправильности его мыслей и взглядов. Он просто был эгоистом. Жизнь Ло Вэньчжоу была для него важнее жизни незнакомого человека. Даже если это был ребенок. Он привык быть в глазах других людей беспощадным бездушным демоном — не в новинку. Он бы выдержал и отвращение, и разочарование в лицах напротив. Но от осознания, что Ло Вэньчжоу может пожалеть о сделанном выборе, о том, что выбрал его, Фэй Ду, сердце неприятно сжималось, покрываясь жгучим холодом. Может, поэтому он не стал ничего ему говорить, поднимать тему, способную раскрыть гнилые стороны его души. Чтобы не оттолкнуть. Так глупо. Чем больше Фэй Ду погружался в мысли, тем больше запутывался в себе. Под контролем отца он оставался неприступным, не было ничего проще, чем жить по схеме «игнорируй пустые эмоции, анализируй действительно необходимое». Новый Фэй Ду же теперь жил в водовороте новых чувств, льющихся из разломанной плотины. Они то ласкали его ступни, то сбивали с ног большими волнами. Теплые пальцы отняли руки от его лица. Ло Вэньчжоу сжал тонкие кисти, мелкими движениями поглаживая костяшки. — Я постараюсь быть осторожнее, — его слова сквозили обещанием и поддержкой. — Ты не обязан… — Я постараюсь, — твердо, уверенно, не принимая возражений. Персиковые глаза блеснули виной и сожалением, как тогда на кухне, только теперь Ло Вэньчжоу видел это. Он поспешил опровергнуть чужое заблуждение. — Я всегда так поступал и не смогу так быстро избавиться от этой привычки, — начал он. — Может, раньше я этого не понимал, но мое безрассудство и излишняя беспечность были вызваны одиночеством. Какой толк осторожничать и спешить домой, если меня там никто не ждет? Только пыль да злобный кот. А в больнице если что хоть собеседники в палате есть, — легкая усмешка растянула его губы. Он приблизился и взял бледное лицо в ладони. От проникновенного взгляда по телу Фэй Ду побежали мурашки, но он не двигался с места, подставляясь под осторожные прикосновения. Ло Вэньчжоу провел по щеке рукой и убрал густую прядь за ухо. — Но теперь мне есть смысл спешить домой. Есть смысл стараться сохранить жизнь. Я знаю, ты испугался, что я могу не вернуться. Это естественно, я бы тоже беспокоился за тебя. В этом нет ничего плохого и предосудительного. Та девочка…я не мог поступить иначе. Но что бы ты там не надумал по этому поводу, ты не должен винить себя. Переживать в первую очередь о родных это нормально. Каждый думает о том, что ему дорого и стремится защитить это, оставив второстепенное позади. Если бы у меня был выбор между тобой и кем-то еще, я бы выбрал тебя, несмотря ни на что. Ты понимаешь меня? Зрачки Фэй Ду, расширенные и блестящие, смотрели на него не мигая. В темных глазах плескалась благодарность, любовь и тысяча других неопределенных эмоций. Его не считали монстром, о нем не сожалели. Его любили таким, какой он есть. Он слабо кивнул на вопрос, напрягся и резко набросился на Ло Вэньчжоу, забираясь на его колени. Уткнулся лицом в шею и дышал запахом загорелой от солнца кожи, как больной, сидящий на кислородном болоне. Они просидели так минут десять, не расплетая объятий, Фэй Ду влажно дышал ему в шею, а Ло Вэньчжоу ласкал его спину под пижамой, перебирая выпирающие позвонки, гладил по волосам, совсем как в том сне. Вскоре измученное тело и разум Фэй Ду наполнились усталостью, глаза затянуло сонной пеленой. Он отстранился, заглянул в нежные улыбающиеся глаза и поцеловал встречающие его губы. Ло Вэньчжоу уронил его на спину, оставил невесомое прикосновение на лбу и накрыл одеялом. Фэй Ду уткнулся головой ему в плечо, закинул руку поперек пояса и быстро заснул. Ло Вэньчжоу, однако, вновь погрузиться в сон не смог. Его мысли занимало разное, приятное и не очень. Жизнь штука непредсказуемая, умереть можно в любой момент, а с его работой даже излишняя осторожность может не защитить от внезапного удара ножом. Но он постарается сберечь свою жизнь ради того, кто вновь ее оживил. «Теперь есть ради кого»***
На следующий день —Это что? — спросил Тао Жань, недоуменно глядя как Ло Вэньчжоу погружает в багажник рабочей машины бронежилет, резиновую черную дубинку и электрошокер. — Ты не видишь? — раздраженно бросил капитан через плечо, пытаясь аккуратно сложить вещи. Багажник был забит бесполезным хламом с истекшим сроком годности. Куча барахла и ни одной действительно полезной вещи. В случае чего от преступников им, похоже, придется отбиваться одеялом! — Зачем тебе все это? — раньше за капитаном Ло не водилось привычки запасаться оружием. Помощник капитана никак не мог понять, что сподвигло его коллегу на противоестественные ему вещи. — Как зачем? Муж должен приходить домой целым и невредимым.
