Нужен

Кристофер смотрел в иллюминатор, пытаясь увидеть там что-то кроме темноты. Сейчас ночь, они высоко, самолет идет ровно и тихо, парень осматривается, видит как семеро его детей, спят. До этого они много веселились, пели, придумывали забавы, а он был сзади и только одобрительно улыбался. Позади! На шаг от них! Всегда там, там его место там он себя поставил и должен стоять. Он сам так решил, сам выбрал эту манеру поведения, и до последнего времени его все устраивало. Но именно сейчас вдруг стало грустно, Бан Чан почувствовал себя ненужным. Слишком старым для этой индустрии, о чем всегда спешат напомнить мемберы, слишком не красивым, в отличие от них, слишком приставучим, слишком лишним! Лишним он ощущал себя уже давно, и хоть в его команде четное количество участников ему, как будто никогда нет места. Все счастливы друг с другом, они друзья, мемберы давно тусуются без него, хоть и зовут, но в самый последний момент, как будто надеясь, что он откажется. Чан не обижается, просто грустит, ведь у него нет другой жизни кроме этой. Парень вздыхает, поправляя черную шапку, привычно натягивая ее на чистое лицо без косметики. Непонятное, но болезненное чувство одиночества буквально съедает, обволакивает его и без того черный наряд. Такого не было никогда. Что это за чувство? Чан не знал, но хотелось умереть, и он все сильнее прижимался к стеклу иллюминатора. Может паническая атака? Но он точно знал, что это была не она, ведь несколько раз видел ее у Джисона, и успокаивал парня. Тогда что? Тревога? депрессия? Да какая разница, главное, что душа болела, а тоска нарастала с такой силой, что хотелось выть. Он решил сходить умыться, но сначала посмотрел на мемберов, и невольно улыбнулся. Минхо облокотился на Хана, в забавной позе, завтра эти двое будут ныть, что у них болит поясница. Сынмин всегда оберегающий Чонина, сейчас бессовестно столкнул его к окну. Чанбин развалился один, а рядом мирно и очень эстетично спали Феликс и Хенджин. Вот они его семья, его мальчики, его дети, но в этот раз все ощущалось иначе. Как будто снова лишний, как будто места для него не нашлось, как будто они все в одном закрытом и теплом доме сидят у камина, едят кимбап, а он на улице под дождем, все стучится к ним, а его не слышат. На душе стало мерзко, и Кристофер, как можно тише попытался встать, но телефон выскочил из кармана и выпал на пол. - Черт – шепотом выругался парень, но мягкая обивка самолета не создала звука. И он мысленно поблагодарил создателей беспроводных наушников, иначе у него еще и музыка бы заорала, и, подняв телефон, стал выходить. Но как только он сделал несколько шагов от своего кресла, раздался тихий, но пугающий шепот Феликса: -Крис! Голос Феликса, одна из изюминок их группы, как же Чан был горд, что нашел его, и даже после исключения не бросил, и сейчас он здесь. Феликс прочищает горло, и уже немного мягче спрашивает: - Крис, все в порядке? - Да все хорошо, мне нужно в уборную, не волнуйся и отдыхай, скоро прилетим - тихо и из последних сил отвечает Чан, пошатываясь, так будто пьян. - Крис – голос, произносящий его настоящее имя, с австралийским акцентом, дает понять, что его носитель нервничает, переживает, чувствует его как никто другой. - Спи Ёнбок, со мной все в порядке. Чан неожиданно зовет его этим именем, и, шатаясь, уходит в уборную, сопровождаемый тяжелым и изучающим взглядом Феликса. Парень обещает дождаться лидера, но засыпает. *** Холодная вода должна отрезвлять, но она только делает хуже, как будто прибивает все мысли и метания лидера к нему, приклеивает как на клей. Он снял шапку, волосы снова кудряшками. - Мило- говорят Stay. - Очень неудобно, постоянно их выпрямлять - говорят стилисты. -Ненавижу, как же я вас ненавижу - говорит сам Чан. Он снова сверлит зеркало взглядом, и видит там это лицо, то которое не выносит всей душой, то которое было дано ему, чтобы страдать. Маленькие глаза, отсутствие бровей, большой нос, странного цвета кожа. Все это парень искренне ненавидел, хоть и ежедневно получал комплименты, ему говорили, что он прекрасен, причем СМИ, Stay, cтафф, и многие, многие другие. Его лицо регулярно, как в насмешку попадало в список «100 красивых лиц», причем в этот раз оно было на 8 месте, выше мать его Хенджина. Да и тот же Феликс, постоянно восхищался внешним видом друга, но все было тщетно, в зеркале на Чана смотрело уродливое, по его мнению, лицо. Состояние и без того хреновое, усугублялось и тем, что он больше не общался со Stay как раньше. Когда он мог выходить в прямые эфиры, когда работала его «Cans Room», он был как дома. Там было тепло и хорошо, там его любили, можно было быть самим собой, там бы не осудили. И тут же перед глазами всплывает злополучный 42 выпуск, где ему желали смерти. Он, конечно же, сотню раз убеждал и мемберов и Stay, что все хорошо, и он забыл об этом, да и собственно кому такого не писали? Но именно тогда, в тот день, когда он впервые увидел в зеркале симпатичного человека, было написано то, что убило всю уверенность, то, что навсегда разделило «Cans Room» на до и после. Чан не знал, почему он не мог собраться, почему сейчас, когда казалось бы все хорошо, стало невероятно плохо. Лидер снова включил воду, дождался ее обжигающе холодного состояния и бесконечно умывался, пока не качнулся и спустился по стене, сев на пол. В этот момент самолет задрожал, и Бан Чан, переживший сотни перелетов, неожиданно испугался и вжался головой в коленки, как маленький ребенок, которым не был очень давно, а может и никогда не был. Много усилий понадобилось, чтобы взять себя в руки, тряска давно закончилась, но ему все равно было страшно. И впервые за себя, а потом за спящих мемберов. Чан вышел, также покачиваясь, и сел на свое место, возвращая музыку в наушники, слушая все, что угодно кроме их песен, уносясь все дальше и дальше, туда, где было хорошо, в детство, где его любили, независимо от того как он выглядел или вел себя. Бан Чан заснул, не заметив, как внимательно наблюдает за ним, снова проснувшийся Феликс. *** Посадка была мягкой, и парни готовы выйти в новый для них город, который, как и все остальные будет ими покорен. Чан шел сзади, как и всегда, его «семеро детей» покинули трап и вошли в здание аэропорта, где, не смотря на охрану и анонимность было большое количество Stay. Девочки и мальчики кричали, завидев вдалеке своих кумиров, а Чан испытывал странное чувство, как будто видит это впервые. Он любил Stay, и те отвечали ему взаимностью, не всегда конечно, но в этот раз особенно. Было ощущение, будто весь город собрался для него, парней встречали громко, но когда появился лидер, толпа, будто с ума сошла. Они скандировали, кричали, признавались в любви, а Чан только улыбался. Но тут внезапно что-то случилось, как будто часть его отключилась, и парень почувствовал подступающую истерику, это было впервые, он заметался, глаза, которые без макияжа были еще уже, стали бросаться из стороны в сторону, а крики его любимых Stay, превратились в адову какафонию ужаса. Восторженные возгласы в его голове становились все более зловещими, казалось, что все смыкаются вокруг него и стало очень страшно. Парень остановился, стал озираться по сторонам. Но глаза больше ничего не видели, только пелена, шум, гам и трясущиеся руки. Чану казалось, что он рассыпается как песочная фигура, казалось, что он умирает, казалось, что все снова оставили его одного, открытого и слабого. Феликс будто нутром чувствует неладное, и оборачивается, ища глазами Чана, и находит. Лидер сильно отстал, его глаза бегают из стороны в сторону, как будто не могут найти себе место в глазнице, а руки в таком треморе, что кажется, скоро отвалятся. - Блядь - ругается Ёнбок и хватает за руку Хана, указывая на лидера. - Блядь - вторит ему парень и просит Феликса отвлечь Stay на себя, ведь его все любят, ведь Феликс солнышко. Джисон отстает и тихим ходом приближается к лидеру, беря того за руку. Ему не впервой видеть это состояние, для него панические атаки привычное дело, но он никогда не думал увидеть их у Чана. От этого стало страшно, но Хан ведет парня под руку, делая вид, что все в порядке, об этом уж точно не нужно знать, ни менеджерам, ни фанатам. Чан приходит в себя в машине тесно прижатый с двух сторон, хотя обычно сидит впереди со своим планшетом и распределяет парней. Он виновато оглядывается, корит себя за слабость, за то, что не смог проконтролировать прилет, и теперь неизвестно куда они едут. Чан начинает судорожно искать планшет, но тут, же его останавливают две руки Хана и Феликса, а после низкий голос последнего говорит: - Минхо все решил, отдохни пока! Минхо все решил! Минхо молодец, а Чан больше не нужен, ведь каждый из них взрослый и может все решить сам. Он уже старый, его можно списать в утиль, он не должен портить внешний вид группы и просто обязан сделать теперь уже окончательный шаг назад. - Расселением тоже занялся Минхо-хён, и я живу с тобой если ты не против!- усугубляет и без того патовую ситуацию Феликс, даже не понимая этого. Чан берет себя в руки, он так привык, не позволит больше этому томящему чувству одиночества вызвать злость и только кивает, вымученно улыбаясь. Феликс все замечает, но молчит, обещая поговорить об этом вечером. *** Сразу же по приезду в гостиницу, Чан бросает свои вещи, и идет в очень холодный душ, забирающийся кажется в каждую частичку его тела. Нужно было прийти в себя это необходимо, ведь у них важный концерт, он должен все сделать правильно для его «семерых детей». Минхо все решил. Он пытается отбросить это, принять, переложить часть ответственности, холодная вода этому способствует и Чан постепенно успокаивается, оставляя только дрожь от холода. Кристофер выходит в комнату уже одетым и собранным, видя Ёнбока, который сидит на кровати, не раскрадывая свои вещи, смотрит на дверь ванной. - У вас с парнями сегодня свободный день и вечер, завтра начинаем прогоны. - А ты куда? - обеспокоенно спрашивает Феликс. - Я – запнулся старший, пытаясь понять, правильно ли он расслышал вопрос - я осмотрю площадку, гляну, где нам предстоит петь, сколько там места, какая аппаратура, свет. В общем, займусь своей скучной работой! - Крис, ты же только…- мысли младшего путаются, голос становится более низким, но он все равно продолжает - тебе нужно отдохнуть! Забота приятно ударяет по чувствам Чана, но тут, же возвращает его в пучину тревоги. Крису некогда отдыхать, он лидер, а лидеры не имеют такой прерогативы. Он смотрит на Феликса и внезапно подмечает, то, как парень возмужал, но каким же красивым он остается. Ёнбок действительно находка для их группы и Бан Чан хотел бы гордиться собой, но не может, тоска, поселившаяся еще в Сеуле, все также грызет его, откусывая приятные моменты с мемберами и перемалывая в труху сомнений. - Идите, отдыхайте, а я позже присоединюсь, скинешь локацию, где вы будете – говорит Крис, сам себе не веря. Феликс, хочет еще что-то сказать, но лидер в привычном для себя черном одеянии, с планшетом в руке уже покидает номер отеля, громко хлопая дверьми. - Вот всегда он так, не дает и слова вставить, все тащит на себе!- вслух возмущается Феликс, пытаясь этим подавить переживание, ведь такого Бан Чана, как в аэропорту, он не видел ранее. Вопрос, что с лидером, остался без ответа, но когда-нибудь Феликс это выяснит, например сегодняшним вечером. Он так отвлекся на мысли о Бан Чане, что не увидел уйму сообщений пришедших на телефон, пока не раздался звонок от Хенджина. - Эй Ликси, хён дал нам выходной, прогуляемся в галерею! - Да пойдем – отмахнулся Феликс от Хенджина, понимая, что поддерживать фансервис тоже необходимо, да и Хвану он, похоже, нравится. Но мысли Ёнбока были далеки от этого всего, они были рядом с тем, кто стал ему надолго вторым отцом, кто обещал не бросить и не бросил, кто защищает, помогает, кто заботится о каждом, не позволяя позаботиться о себе. Прежде чем идти в душ Феликс залез в общий чат, где Чан, в не привычной для себя сухой манере, объявил мемберам о выходном, а никто их них не удосужился спросить, будет ли такой день у него. Они привыкли, к тому, что Чан всегда есть, что он решает проблемы, что он не просто лидер, а отец семерых детей. Но он устал, и Феликс видел это так отчетливо, совсем не понимая, что с этим делать. *** День для Чана прошел быстро, он занимался любимым делом, пытаясь не обращать внимания на тоску, которая с геометрической прогрессией росла в его душе. Он старался быть собой, никогда не играл, всегда был таким добрым, любящим, понимающим, всегда знал, что его любят. Но сейчас таким быть не хотелось. Сейчас хотелось выть! Громко, как волк. Он все делал четко и профессионально, ведь опыта было хоть отбавляй, он знал свою работу, умел делать шоу и становиться его центром, он и сам давно был брендом. Париж был готов к бродячим детям полностью, сцена, свет, аппаратура, подтанцовка, стафф, также мемберы скидывающие смешные фотки в общий чат, были готовы. Все кроме него! Когда прошло уже много времени, и Бан Чан откровенно утомил организаторов своей дотошностью, у него зазвонил телефон. Он удивленно посмотрел на дисплей и увидел что это Феликс. Милое солнышко, ты так хорошо проводил время с Хенджином, зачем же звонишь мне? - Эй Крис, мы с ребятами, хотим поужинать, Хан нашел ресторан с всякими вкусностями, ждем только тебя. Минхо планирует пить, так что будет весело! - Прости Ёнбок, я работаю – отвечает мужчина, сам не понимая, зачем это делает, зачем отталкивает. - Нет, ты уже явно все сделал, и сидишь там, скрываясь от всех. Пойдем Крис, ведь весело будет, мы так давно не собирались все вместе. Лидер думает больше положенного, но все-таки соглашается, прося геоолокацию, и обещая прибыть как можно скорее. *** Чан пришел в номер, обнаружив беспорядок на кровати Феликса, да и на его кровати, да и вообще везде, и как недовольная мама, стал собирать все вещи, пока снова не почувствовал нарастающую тоску. Крис бросил очередные штаны Ёнбока и буквально побежал в душ, нужна была вода, холодная, много. Уже в душе Чан понял, что из его носа снова бежит кровь, и он опять один и так больно, что умереть хотелось. Чан продолжил стоять под обжигающе холодной водой, прислонившись к стенке душа и не замечая крови, не замечая холода, не замечая ничего. Что его тревожило? Чего он боялся? На эти вопросы, ответ как не странно нашелся. А боялся он того что его никто не ждет. Что там он совершенно никому не нужен, нигде не нужен. Из холодного плена Чана вырвал разрывающийся в комнате телефон, и он нехотя вышел, наспех обтираясь полотенцем и бросая его в корзину для белья. Чан, зная, что в комнате никого нет, решил не надевать халат, и проходя мимо зеркала, невольно задержался. Снова! Он снова смотрел на себя, на свое лицо без макияжа, на нос, на пальцы, на руки в венах, которые могут сделать полный поворот. Чан не выдержал и как в клишированных фильмах ударил в стекло рукой. Но ничего не произошло, оно не разбилось, чтобы отразить его в сотнях осколков, ему просто стало больно, и снова зазвонил телефон. - Блядь!- выругался парень, выйдя в комнату, переступив через горы валяющихся вещей Феликса, взял свой телефон и удивился, что звонок от Минхо. - Хён - не дав что-то сказать Бан Чану, прокричал явно подвыпивший мембер – мы ждем тебя, ты придешь? - Да. Просто «Да», без привычных заигрываний, милашничеств, без такого казалось надоедливо «Лино-я», просто «Да», и оно неприятно резануло по уху танцора. - Все в порядке хён? -Да. И снова да! - Мы, правда, ждем, приходи!- практически прошептал Минхо, и сбросил трубку, а Чан все еще дрожа от холода после душа, посмотрел, кто еще звонил ему, оказалось, что почти все кроме Хенджина и Сынмина, видимо они были следующими на очереди. Чан натянул привычную черную одежду, руками причесал волосы, зная, что они будут пушиться, и натянул кепку, сверху капюшон, скрывая лицо. Он взглянул на полку, там красовалась палетка скульпторов, которую ему оставил Феликс, Бан Чан ухмыльнулся, но ничего на лице делать не стал. До ресторана ехал на такси, ведь ребята в своих прогулках добрались далековато от гостиницы, пешком не пройдешься. Таксист пытался заговорить с парнем сначала на французском, потом на английском, а потом внезапно на японском, но Чан сделал вид, что не знает, ни одного этого языка, чтобы его не трогали. Обычно общительный и тактильный парень, сейчас представлял свою собственную тень. Он облокотился на холодное стекло, и все, что делал, это сдерживал рвущуюся тоску. Машина остановилась у ресторана, и Чан выругался, смотря на свой вид, это же и не понравилось охраннику, который отказался пускать парня в таком наряде, пока не прибежала испуганная администратор, объяснив, кто перед ним. В сотый раз, извинившись, она, повела Чана к VIP-комнате, из которой слышалось чье-то очень знакомое пение. - Извините, честно признаюсь, я ждала именно вас, позвольте фотографию? Парень усмехнулся, улыбнулся приятной девушке, и ведомый каким-то порывом предложил ее обнять, на что администратор, не веря своему счастью, согласилась. После обнимашек и фотографий, она открыла дверь в комнату, где была веселая и пьяная компания. Чан осмотрелся, Чанбин, заставлял Чонина петь с ним, Минхо обещал, что если выпьет еще рюмку соджу, то начнет танцевать, Сынмин смеялся, Хенджин помогал Минхо придумывать движения, а Феликс непривычно тихо сидел на своем месте, улыбаясь и наблюдая за друзьями. - Чан пришел- сказал он своим фирменным голосом и улыбнулся, а Кристофер увидел это, как вставшее солнышко. Мемберы остановились и улыбнулись, приглашая лидера за стол и подшучивая над неизменным total black look. Когда все сели на свои места, оказалось что для Чана места и не было, мемберы стали суетиться, искать стулья, просить приборы, а на него опять напала невероятная тоска. Им было хорошо и без него, зачем тогда звали, зачем это все? В итоге, когда полный неловкости поиск был окончен и Чан сел за стол, то понял, что не есть, не пить не хочет. Просто ничего не сможет в себя запихнуть, и сидел, делая вид, что веселиться со всеми. Никто казалось, не замечал изменений лидера, пока его коснулась наманикюренная рука Ёнбока, а на ухо не раздался шепот: -Крис, ты в порядке? - Да, все хорошо. - Ты все еще плохо себя чувствуешь? - Нет, просто устал, отдыхай, Ликс. Феликс знал, что мужчина врет, но ничего не мог сделать с его упрямством, а еще не мог отвести взгляда от Криса. Он хоть и каждый раз отгонял от себя эти мысли, ведь по тому, как он флиртовал в bubble, или общался со Stay , уличить его в нетрадиционной ориентации было сложно. Он был примером мужчины, выглядел как мужчина, пах как мужчина, вел себя как мужчина, что всегда привлекало молодого парня. И в один момент, во время внезапных объятий от лидера, Феликс среагировал на Криса как на мужчину. Он, конечно, был уверен, что его привлекают парни, но данный факт напугал Ёнбока. Пусть бы вставал на кого угодно, кроме него, потому что будет отказ и боль, точно будет. Но сердцу не прикажешь и с этого дня парень, то и делал, что выискивал лидера, чтобы получить свою долю внимая и прикосновений. А потом Чан будто отстранился от них, перестал быть привычным собой, и казалось, никто этого не заметил кроме Феликса, которого состояние хена насторожило. Но Крис молчал, становился все серьезнее и грустнее, а потом и вовсе поймал паническую атаку в аэропорту. С этого момента младший пообещал сам себе, что не допустит больше того чтобы его «друг» был один в своих проблемах, теперь он рядом. Когда обещанные танцы начались, Чан понял, что буквально задыхается и больше находиться в ресторане не может. Он потянул за руку Хенджина, шепнув тому на ухо просьбу о сигарете. Парень удивленно посмотрел на лидера, не замечая раньше за ним такой привычки, но вытащил какой-то яркий прямоугольник. - Отдашь потом, или оставишь себе - сказал он томным голосом, желая вернуться к компании и все-таки затащить Феликса хотя бы в объятья. - Что это?- удивленно просил Бан Чан, крутя в руке незамысловатое устройство. - Боже хён, ты же не намного старше нас - смеется Хенджин и своими пухлыми губами засасывает трубочку, и, выпуская дым, усмехается – наслаждайся. Парень только лишь кивает и, втянув дым, закашлявшись, выходит из ресторана через специальный вход для VIP гостей, о котором не знал, и который мог бы ему позволить избежать унижения от прохода через фейс-контроль. Морозный воздух моментально окутывает парня, и он натягивает капюшон все выше желая спрятаться от мира. Кристофер всматривается в небо лишенное звезд, и молит найти хоть одну. Тревога возвращается с новой силой, и рвет все, что было заживлено ранее. Тревога, как хитрая сука, знающая к кому приложить свою голову, она нашла жертву и уже не отпустит. Он все вдыхает и вдыхает в себя мерзкий дым, ощущая все более сладкий привкус на языке. - Нужно узнать у Хенджина как это называется – шепчет в никуда, и понимает, что ему пора в номер, больше к той компании он не вернется. «Я иногда чувствую себя одиноким, даже кода мы вместе»- сказал он однажды Сынvину, и ничего не изменилось, ведь никто ничего не захотел менять. Как он добрался до номера, не помнит, просто остановил случайную машину такси, и, назвав адрес, сел, прислонившись головой к холодному стеклу. Его тянуло к холоду, ведь такой сейчас была его душа. Так же бессознательно он прошел мимо стойки регистрации, только лишь бегло уточнив можно ли курить вот эту штуку. Когда получил согласие, то поплелся в номер, надеясь, что нигде не оставил свою ключ-карту. К счастью она лежала в кармане, позволяя, быстро попасть в то место, где ему маячила мнимая защищенность. Чан хотел дойти до кровати, но паника настала раньше и, сделав несколько шагов по комнате, он почувствовал, что больше не в силах бороться с собой, слезы, буквально ручьем полились из его глаз, а ноги перестали держать. Парень сел на пол, а позже лег, обхватил ноги в позе эмбриона, и всеми своими силами пытался сдерживать то, что казалось его, убьет сегодня. Тьма постепенно наползала на его броню, лишала возможности увидеть свет. Чан снова видел перед глазами свое счастливое детство, до ответственности, которую сам на себя возложил. А еще чувствовал, что умирает. Кровь из носа полилась с новой силой, и казалось, на этом всё, именно там, в номере его и найдут. Компания придумает историю, выгодную ей, мемберы быстро забудут, и все пойдут дальше, оставив его как призрака снова и снова умирать в этом номере. *** - А где Чан? - громко спросил Феликс, когда все снова сели за стол, чтобы еще раз выпить соджу, понимая, как завтра будут мучиться в сотый раз, прогоняя один и то же номер, пока Чан и Минхо не останутся довольны. - Он вышел покурить - проворковал Хенджин, пытаясь взять за руку парня. - Как давно? - Не знаю, минут десять назад, может и больше. Феликс выхватил свою руку, и стал собирать вещи, чтобы уйти, ведь предчувствовал беду. Он знал, что Чан не курит, знал, что он пробовал в школе, но ему не понравилось. А после он и вовсе от всего отказался, ведь стал донором крови. Парень надеется, что выйдя через черный вход, увидит стоящего и курящего Чана. Но его надежды тщетны, Кристофера там нет, как и не было на входе центральном. Феликс оторвался от фанатов, прыгнул в первое попавшееся такси и молил, чтобы все было хорошо, и его опасения оказались ложными. Феликс ругал парижские пробки, болтливого водителя, который почему-то знал японский и английский, фонари, пешеходов, город. Парень мысленно подгонял машину, ведь нутром чувствовал беду. И вот он наконец-то в отеле, возле номера, там, где должен был быть всегда, идя, к тому, к кому душа рвалась. *** Тьма не отступала! Ломала! Кромсала! Стирала с лица земли! Было так больно, что казалось, это никогда не кончится, лидер просто лежал на полу и уже не плакал, а только всхлипывал как маленький ребенок. Света больше не было, тьма больше не опустит, он смиряется, когда глаза режет от яркого свечения и лидер слышит голос: - Блядь, Крис, какого черта! *** Феликс открыл номер, и практически споткнулся о тело валяющегося Чана, и если бы не всхлипы, то могло показаться бы, что парень скончался. Он лежал в позе эмбриона, из носа текла кровь, а плечи тряслись от плача. - Блядь Крис- выругался младший и буквально переступил его, чтобы сесть рядом и попытаться поднять его голову. - Чан, пожалуйста, приди в себя - шептал парень, оглаживая его, почему-то не вызывая помощь. Он растерялся и только убирал кровь с его лица руками, засовывая свою брезгливость куда подальше. Когда казалось, что надежды нет, послышалось копошение и старший резко открыл глаза, отскакивая от Ёнбока, ударяясь головой о стену. Взгляд его бегает, руки привычно вытирают нос, видя на них кровь. Феликс ждет, понимает лидера и дает ему возможность прийти в себя, хоть все еще сильно боится. - Крис, позволь мне помочь тебе – шепчет младший, притягивая свою сумку, ища влажные салфетки, как его останавливает непривычно жесткий голос: - Нет… Я сам… Я справляюсь. - Хён, хватит! - кричит Феликс – Достаточно! Справился! Вот к чему тебя это привело! Лидер снова сел, прислонился к стене и вставил пальцы в свои волосы, постоянно их, перебирая, практически вырывая. - Я облажался Феликс, как я могу быть вашей опорой, если даже себя не могу в порядке держать. Видимо, Stay были правы, когда говорили, что лидер из меня никудышный. - Боже Чан, Stay тебя обожают, кажется даже больше каждого из нас, стафф, мемберы тебя любят, и я…. Я тебя люблю . Парень выпалил это и остановился в ужасе, ведь проговорился, сказал то, о чем никогда не планировал говорить, то, что может принести боль. Но неожиданно пришла небывалая решимость, и Феликс понял, что больше не может этого отрицать. Он салфеткой аккуратно стер кровь с лица старшего и впился в его губы. Чан подобного не ожидал и не знал, что с этим делать. Феликс понимал, что Крис в замешательстве, но он не оттолкнул, а это самое главное. Поцелуй длился не долго, столько, чтобы решимость сменилась страхом и он, отстранившись, прошептал: - Прости, я не должен был. Чан языком очертил свои губы, явно находясь в недоумении, а после подвинулся к блондину, и, заключив в объятия, прошептал, уткнувшись в шею: - Спасибо - За что? - За то, что вернулся, за то, что смог показать, что я нужен, за то, что любишь, и я не отвергаю тебя и твои чувства, просто мне нужно время. Немного больше времени. И пока Феликс ничего не ответил, Бан Чан сам придвинулся к парню и подцепил его нижнюю губу, нежно поцеловав, засасывая каждую из них по отдельности и вместе. - Прости Ёнбок, я не справился, но больше ты меня таким не увидишь. - Но я хочу видеть тебя любым, разбитым, целым, утром или вечером, с макияжем и без, сильным и слабым, довольным или грустным, любым, ведь очень давно люблю тебя. Но сейчас об этом мы не будем говорить, сейчас ты пойдешь в душ и ляжешь спать. - Побудешь со мной?- неожиданно спросил лидер, а у младшего сердце защемило, такая, казалось бы, простая просьба, но каким, же голосом была сказана, сколько боли за ней. - Конечно, иди в душ, я здесь. Пока Чан мылся, Феликс создал чат без него, и написал, что через полчаса ждет всех в комнате Хенджина и Чанбина для разговора. «Хан: А почему Чана нет в чате?

Минхо: Ты решил не будить дедушку?

Чанбин: Да и о комнате можно было у нас спросить. Я спать хочу, а не изображать начальника штаба

Феликс: Хватит! Жду вас через полчаса. Если хотите, чтобы у нас оставался лидер, необходимо прийти всем».

Больше сообщений не было, и Феликс спрятал телефон, видя как из Душа выходит Бан Чан. Красивый! Единственное, что возникло в его голове от увиденного. Он был безумно красивым, жаль, что сам часто этого признавать не хотел. - Ликс, прости за то, что ты видел, я подвел вас - стал говорить Крис более спокойным голосом. - Ложись в кровать, тебе нужно поспать, поговорим об этом завтра. Лидер не спорил, сил больше не было, приступ вырвал из него последние. Феликс пропускает его к стене, и ложится рядом, обнимая. - Отдохни хён, тебе это очень нужно. Старший укладывается удобнее, втыкается лицом в Феликса как волчонок мордочкой в маму, и уже через несколько минут, наконец-то спокойно спит. Феликс еще какое-то время лежит, гладит, целует, не может поверить в то, что все-таки сказал о своей любви, а потом встает и тихо выходит в коридор. - Я все устрою Крис. Все будет хорошо! Пришло мое время взрослеть. В комнате, где сидели сплошь веселые и пьяные парни, не было переживаний, панической атаки, тревожности и тьмы. Зашедший Феликс не стал долго ходить вокруг да около и сразу вывалил почти все, кроме своего признания и их поцелуя. Ёнбок говорил о состоянии лидера, о его срыве, о том, что нашел его почти мертвым на полу номера, о панической атаке после прилета. - А как мы не заметили?- сокрушается Сынмин, который такие вещи, обычно подмечает. - А вы не видели его состояние в аэропорту? Я думал вы, просто сделали вид, чтобы не привлекать внимание - внезапно вступил в диалог Хан, чем развязал дискуссию. И мемебры наконец-то снова приняли своего лидера, захотели его понять, обещая, что завтра все будет иначе. *** Концерт прошел прекрасно, их встречали в соответствии со статусом, Stay сходили с ума, а ребята были счастливы как в первый раз. Все жили своим делом, как и Чан. Когда зал был полон Stay, казалось его тревога, ушла, да и ребята сегодня были совсем другими. В конце они в очередной раз спровоцировали зрителей, на благодарность Чану, и весь зал вместе с мемберами кричали в унисон. На ужине, после успешного концерта, лидер чувствовал себя уже лучше, при каждом удачном случае сплетая свои руки с сидящим рядом Феликсом, делая младшего очень счастливым. Но вскоре почувствовал желание извиниться перед «детьми» за свой вчерашний уход, в надежде, что всего остального они не знают. - Вы простите меня за вчерашний вечер, я не должен был покидать вас так внезапно и рано! Тем более оставлять без контроля. - Все хорошо Чани-хён мы все понимаем – ответил Минхо, и поднял бокал, предлагая выпить за лидера, и как бы Чан не спорил, они все равно это сделали. Он как всегда засмущался, а Феликс, не мог отвести от него взгляда. Ёнбок так он его любил и так гордился. Когда ужин подошел к концу, Бан Чан и Феликс вернулись в номер, младший пошел в душ, а лидер сел на кровать, ловя флешбэки вчерашнего вечера. Что это было? Почему поцелуй Феликса, для, казалось бы, гетеросексуального Чана показался таким правильным, что хотелось сделать это снова и снова. Феликс вышел из душа, тише особенного ведь на самом деле боялся оставаться с Чаном в одном помещении, боялся, что поцелуй отдалит их, хоть сам лидер сказал, что все в порядке. Старший пошел в душ после, и никак не мог успокоиться, все думал и думал. Что с ним? Как так вышло? Почему Феликс, так нужен ему сейчас? Выйдя в халате и боксерах, Кристофер мялся у дверей, собираясь с мыслями, пока Ёнбок заправлял свою постель. - Ликс- зовет он хрипло, и, прочищая горло, продолжает- иди ко мне. Младший замирает, не веря тому, что услышал, стало так страшно, что он не только подойти не мог, но и сдвинуться с места было делом невыполнимым. - Пожалуйста – шепчет Крис, садясь на свою кровать и откидывая одеяло. И Ёнбок больше не сомневается, он в несколько шагов преодолевает расстояние и робко садится на край кровати, а Чан притягивает его к себе, укутывая в объятиях. Он делал так бесчисленное количество раз, но именно сейчас эти объятия кажутся правильными. Чан накрывает их тела покрывалом, и прижимается к Феликсу так крепко, как может. Сердце Феликса казалось, выпрыгнет из груди, так ему хорошо, он прижимается все крепче, чувствуя себя с каждой секундой, все счастливее. Конечно, они не стали парой в одно мгновение, и впереди их ждет большая работа, по принятию себя, по установлению взаимоотношений, по тому, как это объяснить остальным. Но это потом. Сейчас он лежит укутанный в объятия Кристофера, и ему хорошо.