Обычный вечер в необычной компании

      Люди — странные существа. Совершают поступки, о которых потом жалеют, говорят слова, которых не хотели бы. Иногда, при наличии хорошей компании и повода для ее сбора, из незнакомцев получаются хорошие собеседники. Эта коротенькая зарисовка — об истории двух людей, которые нашли друг друга на вечеринке общей подруги. Оставшись одни в комнате, дабы заполнить неловкость, они разговорились, и это привело к неожиданным последствиям.       Этот вечер и впрямь был обычным. Как отмечают восемнадцатилетие? Каждый представит это событие по-своему, — кто-то с выпивкой до умопомрачения, кто-то— с ламповыми посиделками за монополией и иманджинариумом, а кому-то  просто нет дела до празднеств. В самом деле, организовать мероприятие, где все сойдутся во взглядах, интересах и не поругаются в первые 30 минут после знакомства, бывает сложно. Сложнее всего, когда люди, собравшиеся на мероприятии, совсем друг друга не знают. Их взаимодействие непредсказуемо, но тем и любопытно.        Как уже было сказано, тот вечер не был особенным. Компания подростков постепенно собиралась в квартире, обставленной старым столом и стульями. Комнаты были просторными, но не вызывали интереса, будто бы их оформлением занимался равнодушный человек, совсем не заинтересованный в придании помещению какой-либо изюминки. За окном неспешно падали снежинки, подсвечиваемые лучами еле заметного солнца; зима подходила к концу, и люди, чувствующие постепенно возвращающееся тепло, стремились выбраться на свежий воздух. Две девушки, разглядывающие детский альбом, были поглощены процессом и, почти ничего не замечая вокруг, иногда громко посмеивались, замечая что-то забавное. Третья, более стеснительная, сидела чуть поодаль, находясь в прострации. Все трое не совсем понимали, как им взаимодействовать, но, тем не менее, могли довольно спокойно находить общие темы, постепенно привыкая.       Безусловно, немногие из нас могут раскрыться, когда этого требует ситуация. Алкоголь, в частности вино, расслабляют тело и разум, помогают людям проникнуться друг к другу теплыми чувствами. Если не переборщить с количеством выпитого, можно создать идеальную «таблетку» — два собеседника найдут нужные темы, используя подходящие слова.    —Я давно хочу сделать себе больше проколов в ушах, —  проговорила одна из девушек, обладавшая  приятной внешностью. Она была сильно младше многих присутствовавших в этот день. Особенно выделялись ее серо-зеленые глаза с оттенком слегка потемневшей сентябрьской листвы и длинные густые черные волосы, слегка подвивавшиеся от влажности.   —Думаю, вам бы пошло, — немного более медлительно и размеренно, едва уловимо прожевывая слова, проговорила другая. Ее сознание уже немного помутнело от вина, которое сейчас они вдвоём неспеша допивали. Эта девушка была немного ниже ростом, а ее волосы выделялись своим бархатным красным оттенком, таким же, как у одноименного торта. Основной оттенок глаз у них совпадал, но в отличие от первой, у второй девушки глаза были более серые, уходящие в графит.     — Прокол языка, кстати, тоже звучит довольно неплохо. Возможно, я бы сделала и его, если бы была уверена, что это не слишком болезненно, — не унималась младшая. Видимо, обсуждать пирсинг на слегка пьяную голову в приятной компании — увлекательное занятие. В этой беседе, кроме них, не учавствовал никто,— кому-то было плохо от слишком сильного эффекта, пришедшего от объема выпитого за короткий промежуток времени, кому-то просто не было дела до окружающих, ведь голову занимали мысли о дорогом человеке. Одним словом, диалог их складывался в размеренном, удобном только им, темпе. Ничто не останавливало их, не смущало, и темы сменяли друг друга плавно настолько, что больше были похоже на прописанные заранее автором, продумавшим каждую деталь, каждую мелочь.  —Не могу утверждать наверняка, но, я сделала свой в конце августа. Он довольно быстро зажил, а во время самого покалывания язык почти не болел, — ответила красноволосая. Ее язык все более и более заплетался, а взгляд все тяжелее было сфокусировать. Тем не менее, высказываемые ею мысли не теряли логики и отношения к текущей теме. Какое-то время они еще обсуждали пирсинги, потом перешли к другой теме, уже вызвавшей общую заинтересованность, ее, я, к сожалению, припомнить не могу.     Когда на улице стемнело и заметно похолодало, беседа двух, как выяснилось, близких по духу девушек, переместилась на балкон. Там они закурили несколько сигарет, которые, в довершение к эффекту от вина, окончательно их раскрепостили. Изначально смущенную из-за обстановки и малознакомых людей, красноволосую девушку с графитовыми глазами теперь было не узнать — смелые глаза смотрели в чужие, почти не рассматривая больше ничего вокруг. Теперь ее заинтересованность в собеседнике была очевидна, никакое стеснение не заставляло её отводить взгляд и с осторожностью подбирать слова.     Пару раз мне приходилось заглянуть на кухню за провиантом или подходящим к концу вином, и балкон, находящийся тут же, иногда проявлял некоторые детали их диалогов. Один из них особенно тронул меня,— услышав обрывки фраз, я остановилась, не в силах отойти,— слишком животрепещущими были интонации их голосов.  — Сложная штука— жизнь. Вот что мы сейчас делаем? Отделились от всех, сидим на холодном балконе, и гробим свои легкие. —Ну, нечасто можно уловить момент, когда так легко и непринужденно можно выкурить сигарету. Чаще это приносит тебе удовольствие лишь на время, а потом вспоминаешь о пропавшей белой подруге — будто она и не исчезала — так незаметно проходит этот ритуал. А насчет холодного балкона не могу не поддержать, если мы хотим продолжить посиделки, то надо бы приодеть что-то. —Думаю, я не дойду какое-то время никуда дальше этого стула,— младшая неспешно указывает на миниатюрный барный стул бежевых тонов, стоящий рядом с ними. Высунувшись в окно, темноволосая девушка пытается немного прочистить легкие перед новой затяжкой, но, наглотавшись холодного февральского воздуха, закашлялась. Затуманенное смешанными в ее желудке спиртными жидкостями разного процента сознание не до конца осознает, почему она не хочет покидать балкон. С одной стороны, ей нехорошо и свежий воздух — хорошее спасение от накатывающей учащающимися волнами тошноты. С другой, что-то еще удерживает ее от двух шагов — дойти до ручки двери и переступить порог квартиры, покинув холодный укромный уголок. Долгое время они просто стояли в тишине зимнего вечера, наполненной некой приглушенностью звуков, которая способна возникнуть только с декабря по февраль во время снегопада. Затем, внезапно даже для самой себя, красноволосая девушка вдруг продолжает их беседу: —Я шла сюда с уверенностью, что это будет обычный вечер. Разве он мог быть другим? Ведь мы не делаем ничего особенного — обсуждаем все вместе привычные темы, пьем обычное вино и сидим в совершенно однообразной квартире. Ничего из происходящего не является ни для кого из нас каким-то новым опытом, — тут она остановилась на некоторое время, продумывая сказанное и то, что еще стоит озвучить, —Тем не менее, все же кое-что отличается от моих представлений о подобных вечерах. Вероятно, ты не сможешь до конца осознать смысл моих слов и их посыл. Да и неважно это, в сущности. Там, где я никогда не подумала бы искать, мне повстречался человек, повлиявший на меня. Разные мысли одолевали меня сегодня, и, если бы не твое присутствие, я, вероятно, послушала их и просто ушла. Нельзя признаваться в чувствах на пьяную голову, особенно, когда вы знакомы лично около 4 часов. Я и не буду — мне лишь хочется поблагодарить тебя за то, что повстречалась мне этим обманчиво теплым днем, — теребя свой непослушный ежик волос, девушка с графитовыми глазами немного помолчала, переводя дыхание. Все же, не так легко признаваться в подобном, даже на пьяную голову.  — Теперь, когда я поделилась с тобой тревожащими меня мыслями, я знаю, что ты поймешь и поддержишь меня как никто другой. Думаю, нас заждались внутри, кажется, Женя прибегала в какой-то момент за еще одной бутылкой. Пойдем,—  красноволосая девушка немного поежилась, ее плечи хаотично дернулись — она и не заметила, как успела прилично замерзнуть, пока говорила с младшей. Подойдя к ней поближе, она увидела наконец, почему младшая не подавала никакой реакции,— прижав одно колено к груди, немного сгорбившись, она сидела, склонив голову в сторону красноволосой так, что в слабом лунном свете казалось, будто младшая и правда внимательно смотрит на девушку, ловя каждое ее слово.  — Как можно было умудриться уснуть на холоде, пьяной и с рвотными позывами,— усмехнулась по-доброму красноволосая. Мягко разбудив младшую, она немного дала ей прийти в себя, чтобы ту не стошнило в первые минуты пробуждения, после чего они вернулись к общему составу компании.     Это был обычный вечер, не предвещавший ничего интересного. Был бы, если бы не одно но.