О наблюдении и его последствиях

– Алин, – с лёгкой улыбкой заглядывает в шоколадные глаза напротив и тонет-тонет-тонет, – я хочу тебя, – срывается с губ на вздохе. Только через несколько секунд доходит двусмысленность сказанной на эмоциях фразы, а на щеках Загитовой уже красуется яркий румянец, который, кажется, переплюнет даже помидор. Но ведь "хотеть человека" не всегда означает хотеть в сексуальном плане, правда? Чувства Жени тому доказательства. Беглым взглядом окидывает покрасневшее лицо напротив, осторожно убирает прядку, что так забавно лежала на красной от смущения и явной ратсерянности щеке. Улыбается искренне столь умилительной картине, кладёт ладонь на место, где несколькими секундами ранее лежала прядь. – Ай-яй-яй, малявка, каждый думает в силу своей испорченности, – усмехается, попутно поглаживая щёку Алины, – может быть я просто обнять тебя хочу? – Мы и так в обнимку лежим, Медведева, – улыбается в ответ, слегка сжимая руку, что покоится на талии Жени. А как они к этому пришли? *** Очередная вечерняя тренировка в "Хрустальном" подходит к концу. Многие девочки идут в раздевалку, тренеры особо за льдом дьявольским уже не следят, как и за разгорячённой девушкой на том же льду. Решили дать разгуляться Загитовой. Как и всегда. Медведева же в свою очередь, давным-давно переобувшись, прошмыгивает мимо тренеров, что выходят с ледовой арены, как не странно, всегда вместе. Старается идти тихо, осторожно шагая, прислушиваясь к каждому шороху на льду. Добирается вполне успешно до более-менее тёмного угла, который не так уж и заметен с арены, а вот арену из него видно замечательно. И Алину, собственно, тоже. Подглядывать за Заги – уже привычка, которая, оказывается, образовалась совсем недавно. Пару недель назад. Именно в тот момент, когда Женя, как на зло, салфетницу свою на трибунах оставила из-за нехарактерной ей невнимательности, а на льду осталась лишь одна юниорка, что так тщательно отрабатывала прыжки и некоторые элементы из своих программ. Медведева невзначай кидает расфокусированный взгляд и впадает в ступор. Раньше она особого внимания не обращала на Алину, просто знала как талантливую юниорочку, которая желает вырваться на Олимпийские игры. Сейчас точно жалеет о том, что не интересовалась ранее. Женя всё ещё наблюдает, пускай время и перевалило за девять вечера. Угол уже приелся, стал совсем надоедливым. Выходит тихо, садится на ближайшее место на трибунах. Видит, что Загитова пробует тройной аксель. Заход, прыжок, недокрут. Заход, прыжок, падение. Рассекает лёд лезвиями, сжимает кулаки, впиваясь короткими ноготками в собстенные ладони. Разгоняется. Заход, прыжок, падение. Медведева сидит, словно на иголках, а не на пластиковой сидушке. Нервно сглатывает, когда видит падения. Заход, прыжок, недокрут. Загитова в гневе. Злость на саму себя растекается по телу, кипятком ошпаривая внутренности. Разочарование горечью остаётся на кончике языка. Пока не прыгнет – точно не успокоится. Заход, прыжок, очередное падение. Не в силах контролировать эмоции, Женя шумно вздыхает, совсем позабыв о том, что Алина не должна знать о её нахождении на трибунах. Хорошо, что Загитовой абсолютно плевать на посторонние звуки. Не сейчас. Медведева всё-таки остаётся незамеченной. Совсем растерянный заход, попытка прыжка, больное падение. Загитова пытается встать, но обида берёт своё. Обессиленно валится с ног, ударяя кулаком по ледяной поверхности. Вскрикивает, хочет разрыдаться прямо тут. Ещё пару дней назад что-то получалось, сейчас – нет. Это полностью добивает, заставляя слёзы застелить глаза, а одинокую солёную каплю соскочить с нижнего века. Со всех сторон охватывает пелена мыслей. Самая коварная, что сумела пробиться сквозь черепную коробку и больно вцепиться своими острыми зубами в корку подсознания, отпечатываясь на языке: – Может вообще с фигурного катания свалить? – в груди кольнуло. Нет. До последнего. До победного. Встаёт, берёт разгон. Заход, прыжок, приземлила! Медведева буквально соскакивает с сиденья и начинает аплодировать. Взгляд Загитовой скользит по трибунам, в поиске источника звука. Глаза цепляются за девушку в олимпийке, что так искренне улыбается, радуется за Заги. А Алинка бледнеет, как только понимает, что за ней всё это время в наглую наблюдали. Всматривается, но всё никак не может понять – кто проявил такой интерес к её, казалось бы, совершенно непримечательной персоне. Женя подходит медленно, осознавая, что предстоит разговор, а вот уж о его характере догадаться было достаточно трудно. Загитова наконец понимает, что за человек движется в её сторону. Быстро надевает чехлы на лезвия и выходит со льда, не сдерживая удивленного вздоха. – Женя? Боже мой! – чуть ли не взвизгивает Алина, – Ты, вероятнее всего, сама уже догадываешься о том, что я хочу спросить, – старается сдерживать эмоции, но глаза всё равно становятся шире, чем обычно. Кого-кого, а Медведеву она увидеть совсем не ожидала. Думала, что так и останутся знакомы лишь заочно. – Почему я подглядываю за...тобой? – неловко запинается на последнем слове, – Каждый думает в силу своей испорченности, – усмехается, сокращая всё больше расстояния между ними, – может быть, я просто что-то забыла, вернулась и решила посмотреть? – Я видела тебя два дня назад, Медведева, – улыбается в ответ, – и думала, что ты, как раз-таки, просто "что-то забыла, вернулась и решила посмотреть", – делает акцент на последнем высказывании, пародируя собеседницу, что стоит напротив и смотрит как-то странно. А Медведева в растерянности проходится взбудораженным взглядом по Загитовой, упуская смысл сказанных в её адрес слов. Изучает очаровательное личико, кое-как сдерживая улыбку, которая так и норовила искривить губы в дурацкой усмешке. Ловит себя на мысли, что нравится ей Алина не только как фигуристка. Нервно сглатывает. Такую информацию держать в себе не может, не умеет – тяжело. Словно через стенку слышит своё имя. "Женя, Женя, Женя"... Голос Алины. – Жень, Женя-а! – тянет последнюю гласную в имени, пытаясь достучаться. – М? – наконец выходит из своего мирка. – Ты меня слушала вообще? – отчасти обиженно спрашивает Заги. Складывает руки на груди, надеясь услышать хотя-бы один внятный ответ. – Ты мне нравишься. Видимо не дождётся Алина ответа, ведь Медведева подходит слишком близко, нагло проводит пальчиком по плечу и накрывает Алинкины губы своими собственными, не давая и слова сказать остолбеневшей юниорочке. Загитова отстраняется спустя секунд пятнадцать, в поцелуе никак себя не проявив. С ужасом смотрит в глаза Женьки, не зная какие слова под эту ситуацию могут подойти. Девушка украла её первый поцелуй. Выдавливает из себя лишь: – Давай пока с этим повременим, хорошо? – замечает еле примечательный кивок. Женя виновато опускает голову, просверливая в полу дырку своим взглядом. Зачем полезла, совсем не обдумав? – Ну хорошо, давай тогда закрепишь тройной аксель и пойдём по домам? – отстранённо проговаривает, не смея посмотреть в глаза невероятной Заги. – Давай, – очаровательно улыбается, хочет обнять, но тут же себя одёргивает. На языке всё ещё остаётся горечь сказанных раннее слов: "Давай пока с этим повременим". Чувство, которое она сейчас испытывает можно назвать жалостью? Не понимает. Снимает чехлы и выходит на лёд. Заход, прыжок, приземляет, красиво выезжает. А Медведева в восторге, хочет визжать, но лишь широко улыбается. – Отлично! – прикрикивает, чтобы точно остаться услышанной. – Спасибо, – счастливая подъезжает к бортику, рассматривает красивое личико Жени, – у тебя нос похож на... – На картошку? – усмехается, щёлкая саму себя по носу. – Как у твоей собаки. – Спасибо, Алин, – уже переходит на смех, – у меня французский бульдог, у него нет носа! – смеются уже обе. – Пошли, а то закроют нас, придётся в нашем любимом "Хрустальном" ночевать, – Заги выходит со злосчастного льда, на котором произошло слишком много событий для её и так забитой напрочь головы, надевает чехлы на лезвия, а Медо уже стоит у выхода с арены, ждёт. Идут вместе в раздевалку, молчат. Куча мыслей неожиданно накрывают с головой, словно снежная лавина. А Медведеву будто колотили в грудь. Запинывали несчастную, втаптывали в землю, ломали рёбра, рвали кожу, чтобы добраться до качающего кровь органа и со всей силы сжать, разбрызгать красную жидкость везде, не жалея своих белоснежных рук. И всё это – Алина Загитова. Её образ и "давай повременим" до сих пор гуляют по любым мыслям, выскакивая в самые рандомные моменты. Надо по приезде домой поесть... Давай с этим повременим. Как же я устала... Давай с этим повременим. Я точно больше никогда не буду общаться с Загитовой! Давай с этим повременим. Раздражает. Сжимает руки в кулаки. Никогда больше не будет наблюдать за Загитовой. Никогда! Загитова поглядывает в сторону слишком уж задумчивой Медведевой. Понимает, что напортачила сама, но то, что могло произойти между ними в тот момент, если бы она ответила взаимностью – её не устраивает. Так неправильно. Так не должно быть. И не должна была девочка украсть её первый поцелуй таким наглым образом. Не должна она поддаваться своим чувствам. Даже если это мальчик. Даже если это девочка. Даже если это Женька Медведева. – Жень, – тихо, практически шёпотом, – давай будем дружить? – Ну, – смотрит на Алину и понимает, что отказать ей не в силах, – давай, – не может сдержать улыбки. И своего обещания самой себе – никогда не общаться с Загитовой. *** Проходит месяц. Месяц слёз, непринятия самой себя, выбивающих все оставшиеся силы тренировок, обжигающего кожу душа, который Заги так любила принимать и Жени в жизни Алины. С её появлением мышление повернулось на сто восемьдесят градусов. Сквозь слёзы, сильно колотящееся сердце, что, казалось, скоро пробьёт рёбра в её присутствии, уйму мыслей, которые загоняли в угол безысходности всё больше и больше – всё-таки приняла. Приняла и поняла, что такая любовь тоже имеет право быть. Осознала, что влюблена в Медведеву по уши, но остались ли те чувства у самой Медведевой? Вечно смазанные поцелуи в щёку перед утренними тренировками сводят с ума, кружат голову, выбивают из колеи настолько, что ближайший час Алина в себя прийти не может, постоянно падает на своём любимом каскаде, который, по сути, должен вытянуть её на первое место в любых стартах. В голове далеко не всякие чемпионаты. В голове план, как всё-таки сказать обо всём Медведевой, при каких обстоятельствах можно отчеканить фразы, которые давно томятся где-то на губах, но никак не могут слететь. В самые, казалось бы, подходящие моменты – когда Медведева подходила чересчур близко, заигрывающе, с ноткой коварности по плечу ноготком проводила, словно о том дне напомнить хотела, приближалась своим лицом к чужому, нежно улыбалась и оставляла поцелуй на лбу – голова Алины отключалась, все слова моментально забывались. Оставался лишь страх за свои рёбра – сердце вот-вот их пробьёт. После вечерней тренировки сидят вдвоём в раздевалке, встают, уже собираются уходить, но внезапно в глаза друг другу заглядывают. Женька без слов всё понимает. Подходит близко, ноготком проводит полоску от ключицы до предплечия, при этом не отрываясь слеследит за тем, как кожа чужая под ногтем белеет. Улыбается, вроде бы, как и всегда, но прослеживается нотка чего-то настоящего. Пора. Обычно Алина стоит в ступоре, практически не дыша, но сейчас руки будто сами тянутся к талии Медведевой, ложатся на неё же. Выжидает реакцию, нервно вздыхая. Руки Жени, тем временем, уже покоятся на плечах Заги. – Влюблена, – голосок дрожит, – я, – уже хочет разрыдаться прямо здесь и сейчас от переполняющих всё внутри эмоций, – в тебя, Женя! – не верит, что действительно это сказала, – Я влюблена в тебя, – повторяет, потому что само осознание догнать Алину не может – слишком быстрая. Что на льду, что в чувствах и высказываниях. А Медведева смотрит как-то непонятно, эмоций по взгляду не прочитать. Через секунд десять лишь улыбается, не спешит свой вердикт выносить. Ладони моментально перемещает с аккуратненьких плеч на красные щёки, пальцами большими слегка поглаживает. Как обычно хочет мазнуть губами по лбу и уйти? Нет. Губы Жени накрывают Алинкины, завлекая в поцелуй. И даже второй поцелуй забирает девушка. Та же, что и первый. – Я тоже, малявка, – шепчет, разрывая такой нужный контакт, – я тоже, Алин, – повторяет, утыкаясь в шею носом, проговаривает имя, словно смакует. А ведь на языке действительно остаётся сладость... Слышит уже родной аромат каких-то сладких духов, что так хорошо подходит Алине Загитовой. С этого момента её Алине Загитовой.