Мятный чай

Незаметно начался осенний дождь. На улице было безлюдно и холодно. Серое, тусклое небо нагоняло тоску, только яркие листья весело выделялись на мокром асфальте. Эта пора осени была так нелюбима людьми. Грусть и усталость оседали в восприимчивой душе, хотелось спать… и немного любви. Такой, что согрела бы каждую частичку сердца. — Мятный чай, пожалуйста, — Изуку стоял у барной стойки, обращаясь к миловидной женщине за ней. — А… а что будешь ты, Тодороки? — То же самое, — Шото стоял позади Мидории, осматриваясь. Заведение для него было новым, поэтому он решил просто довериться выбору друга. — Хорошо, два мятных чая… — барменша внесла заказ в систему. — Всё верно? Получив утвердительный кивок, она провела оплату и пригласила ребят выбрать столик, предупредив о времени ожидания. Юные герои выбрали место у окна. За ним дождь глухо барабанил по стеклу. Весь вид на улице навевал лёгкую эвтимию. В малолюдном кафе витал терпкий, сладковатый аромат. Мысль о том, что на улице царит холодный дождь и неприятный ветер, а здесь тепло и уютно, вызывала целый табун мурашек. Фонарики под потолком горели мягким желтоватым светом, освещая зал по-особенному. На полках и подоконниках стояли книги, цветы, причудливые статуэтки и фотографии незнакомых им людей. Тихая музыка не мешала слушать дождь, а наоборот — гармонично вплеталась в его ритм. — Так… какая у тебя там была теория? — Изуку начал первым, сипло и осторожно, разглядывая лицо Шото. — А, точно. У Айзавы-сенсея и Шинсо всегда синяки под глазами, верно? Изуку кивнул. — Если Айзава-сенсей работает героем ночью, а днём преподаёт, то недосып объясним. Но Шинсо… — Шинсо?.. — Шинсо линчеватель. — Ч-чего?! — И его прикрывает Айзава-сенсей. Между ними повисла тридцатисекундная пауза. Шото наблюдал за реакцией друга, а Изуку пытался осмыслить сказанное. Вдруг Мидория тихо, но звонко рассмеялся, прикрывая кулаком улыбку. Его взгляд был тёплым и нежным, а в уголках глаз появились крошечные слёзинки от смеха. От этих прищуренных зеленых глаз у Шото побежали мурашки. Не такие, что бывают от неприятных воспоминаний о семье, а от чего-то тёплого в груди. От чувства, липко обволакивающего сердце. — Знаешь… — начал Изуку, но в этот момент им принесли чай. На стол поставили белые чашки с чёрными крапинками, блюдца и прозрачный чайник, от которого тёплый пар медленно поднимался вверх. Мальчики поблагодарили улыбчивую женщину, и она вернулась за стойку. — …знаешь, я знаю правду или логическое объяснение каждой твоей теории, — продолжил Изуку. — О. — В глазах Шото мелькнула лёгкая растерянность. — Ой, ты не подумай! Это не плохо! Даже хорошо… наверное. Твоя изюминка с теориями — прекрасна! Мне нравится слушать их и догадываться, почему ты так решил, или… Его речь постепенно перешла в невнятное бормотание. Шото не перебивал — ему нравилась эта привычка друга. Так же как Изуку нравится его привычка составлять теории. "Он знает правильный ответ на все мои теории… на все-все?" — промелькнуло в мыслях Шото, разливая чай по чашкам. Изуку в это время смущённо извинился за то, что слишком увлёкся. Пряный аромат мяты окутал их, в кафе витала лёгкая, уютная тишина. Каждый погрузился в свои мысли, наслаждаясь моментом. Вдруг Шото поднял взгляд: — У меня есть новая теория. — М? — Изуку тут же посмотрел на него. — Ты мне нравишься. — Ты мне тоже, Тодороки! Это твоя самая простая теория… Шото замялся. Оказывается, сказать это было гораздо труднее, чем он думал. — М… Изуку, ты мне нравишься… больше, чем холодная соба. У Мидории перехватило дыхание. Лицо вспыхнуло жаром, и он резко откинулся на спинку стула, чуть не упав. Смешно помахав руками, он вернул равновесие и уставился на друга, не зная, что сказать. Это оказалась самая сложная теория из всех. — К-как ты меня назвал?.. — Изуку. Разве нельзя перейти на имена после всего, что мы прошли? — Угу… д-да… конечно, Ш-шото… Пауза. — Получается, нравлюсь… как?.. — Как парень. — А-а как ты…? — Ашидо. — То-очно… Шото был спокоен. Он всё обдумал и подготовился. Если Мидория не ответит взаимностью, они останутся друзьями. Ну, он надеется. — Думаю… ты тоже мне нравишься… в таком смысле, — признался Изуку, делая глоток чая, чтобы скрыть волнение. Шото был счастлив. Дождь постепенно стихал, серые тучи уплывали прочь. Души обоих грел тёплый огонёк, который не погаснет ни осенью, ни зимой. Чай казался вкуснее, а кафе — уютнее. Шото пожелал, чтобы по дороге в общежитие им встретился белый кот. А Изуку просто смотрел на него и благодарил всех и всё за этот дождливый день.