Способ с тобой встретиться

Дадзай нашел маленькую возможность еще при ребячестве, когда пробовал наркоту. Как он выяснил, это действовало на него как отличный галлюциноген. Темный, завораживающий вечер. Он мог быть так и мил, так и жесток. Для многих детишек темнота ведь казалось чем то страшным. Они могли забиваться в угол, спрятаться под чем то, чем считали самым надежным для них местом, где ни какой монстр не осмелится протиснуться и ни за что не не потянет свою когтистую лапу к ноге, дабы утащить — под одеялом на кровати. Все так и есть. Нужно бояться не темноту, а что в ней находится. Неважно кто это или что. Главное ее наличие. Даже многие другие существа — взрослые, тоже бояться темноты, но лишь не хотят этого признавать. Желая лишь показаться хоть более авторитетнее. Зачем? Ни бог, ни дьявол не знают ответа на данный вопрос. Инстинкты, рефлекс, повышение самооценки? Может. Быть абсолютно все. Дадзай шел по давно протертой дороги, где раньше могло ходить куча людей, да и в данное время могло. Но нет. Один двинется к чему то новому и к нему придут все, дабы лишь не остаться в опустошенной, безжалостной клетке одиночества, придавая тому, что рядом люди, слишком глубокое значение, чтобы отрицать то, что они попали в клетку, воодушевляя себя ложными надеждами. Сам парень знал, и уже не хотел бессмысленно отрицать тот факт, что раз он вновь здесь, значит он одинок. Вновь и вновь. Из раза в раз. Его дыхание было беззвучным. От него веяло угрозой, слабым запахом табаком и отличимый запах таблеток. Он был настолько тихим, что казалось, что его и нет. Он шел как призрак, что отчаино хотел вцепиться за маленькую верёвочку жизни, и вновь вкусить те ощущения, от которых так и хочется с не скрываемым счастьем сказать то, что он жив. Но был ли хоть шанс того, что да, он жив? Были ли у него те чувства, что могли заставить сердце забиться сильнее? Что могли заставить его наконец сменить давно кровавые бинты? Что могло его искренне улыбнутся? Что могли пробудить в нем страсть к этой странной и необычайной штуке — жизнь? Ответ короткий. Есть. Никого рядом не было. Все либо сидели дома, со своей любовью, курлыкая столь красивые, но лживые слова. Либо, прогуливались по клубам или дорогим ресторанам. Ему было это все безразличным. Это лишь места, где так и пытаются стянуть с тебя деньги, даже, если для этого придется снять свою овечью шкуру, обнажая реальную, столь омерзительную человечную сущность. Дадзай шел бесшумно до тех пор, пока он не достиг ступенек вниз, что вели в некий бар, о котором, похоже, кроме нескольких людей, никто и не знает о его существовании. Лишь несколько рабочих уличных фонарей, что светили жёлтым, до дури неприятным для глаз светом, освещали это место. Сальные волосы парня ярко блестели под этот свет, слегка покачиваясь, когда Осаму делает короткий, но слегка шумный вздох. После которого он начинает не торопясь прошагивать каждую ступень, словно в каждой был самый важный кусочек воспоминаний. Бар. "Люпин". Он на несколько секунд замирает, когда когда видит дверь. Его рука осторожно потягивается к ручке двери, будто боясь спугнуть диковинную зверушку. Все же, дверь, с столь противным и шумным, в тишине, скрипом отворяется. Давая увидеть всю картину. Небольшое помещение, освещённое дешёвыми лампочками, изрядно потёртая в некоторых местах, мебель. Какая то картина, что кажется, сейчас и гроша не стоит, весит где то на стене, пытаясь хоть как то развеять атмосферу в баре. Никого нет, кроме владельца этого заведения, что с некоторой усталостью потирает, не нужный в этом, бокал. На его худое, размореное жизнью, лицо, падает и кажется уже въедается тот свет лампочек. Хозяин и не дрогнул, услышав скрип. Он не смотря знает, кто пришел. Он знает все, но не вмешиваться. Он лишь откладывает бокал в сторону, наливая в стакан алкоголь, пред этим положив туда крупный круг льда. Он понимает все без слов, оставляя стакан на стойке, и последний раз протирая бутыль алкоголя, прежде чем ненадолго уйти закурить, не имея желания наблюдать за юношей. Шатен лишь делает лёгкий кивок и входит уже в полностью пустое помещение. Он помнит каждую царапинку, где и как все здесь расположено. Он наблюдает за стаканом, но не делая ни глотка, тот переносит его за один стул от него. Он садится за стойку. Со вздохом, он снимает свое бежевое пальто и откидывает на стойку рядом с собой. Он мог бы спокойно выпить и уйти. Мог сейчас же взять дорогое вино, если оно здесь есть, и с удовольствием выпить, не сказав не слова. Но сейчас он для одной цели приволок сюда свою слегка исхудавшую тушу.             Желали вы когда нибудь настолько сильно встречи с одним человеком? Бывало ли у вас такое, что вы чувствовали, как могли хоть душу дьяволу продать, убить себя после, только ради одной лишь мелкой встрече? Его рука быстро тянется к карману пальто, его руки без колебаний достают от туда несколько таблеток в мини пакетике. Белых, ничем не отличимых от обычных таких же тысячи таблеток. Он знает, если хоть на секунду замедлится, то его рука может дрогнуть. Он не может позволить этому случиться. Его остекленившие глаза пробегают быстрым взглядом по белым кружкам. После чего, разом отправляются в ротовую полость парня. Он закрывает глаза, он ненавидел видеть зависимого от чего то человека. Но сейчас он тоже зависим, только не понятно от чего... Или кого. Просто он давно не человек. Быть зависимым — тоже самое, что быть рабом на цепи у своих желаний. От них практически невозможно уйти. Это контракт вечного наслаждения одновременно с адскими муками. Совесть с человечностью тихонько растворяются, как и таблетки во рту.

Сладкая горечь.

Приятные муки. Азарт.

Непонятно сколько времени пройдет или прошло. Ничего не важно, когда на кону самое гнилое, тошнотворное желание. Желание встретиться с умершим, даже если лишь в своем сознании, только в его мыслях, только под воздействием наркотиков. Больше ничего не придает такого ощущения и чувства, что ты жив, как отрезвляющее отвращение к самому себе. Уже непонятно как прошла данная "встреча", как долго он был в баре. Как долго времени от времени у него перехватывало дыхание от ощущения отвращение. Сколько он денег вместе с крупными чаевыми поставил на стол. Когда он ушел, попрощавшись взглядом с хозяином бара. И сколько уже он беспамятно, еле различимыми воспоминаниями идёт по улице, по которой кое слышным звоном падают капли дождя. Его наполняет чувство тошноты, головокружения, казалось, тот мог в любое время упасть смотря на его походку. И так повторяется, и будет повторяться. Десятки, сотни, тысячи таких встреч, вплоть до его кончины. Галлюцинации, самая желаемая, и самая неприятная вещь. Нужно лишь понять с правильной, или неправильной стороны ты смотришь.