Пешка вне игры.

На входе в комнату меня встретила Дейзи. -Ванна готова, госпожа, - Поклонившись, молвила она, протянув мне потрёпанную книжечку в коричневой обёртке. -Что это? -Дневник вашей тёти. -Сожги, не желаю читать чужие чувства. -Там могут быть полезные для дела записи, но раз вы настаива.. -Оставь и уходи. Хочу побыть одна, - Девушка послушно покинула помещение, а я, повертев в руках книжку, ушла с ней в ванную. И как они снимают эти платья? Сотни пуговичек, ленточек и прочей ереси. Наконец скинув с себя всю одежду и устроившись в ванной, стала листать. На первых страницах почерк практически нечитаемый, что сильно режет глаза, но аромат старой бумаги создает некий комфорт и желание прочесть не только этот дневник, но и свои, сотни своих разноцветных блокнотов, что так красиво горели один за одним, превращаясь в пепел. Так было проще пережить и отпустить проблемы. Тем не менее сейчас я бы хотела прочесть их, увидеть желтизну и размытый текст на страницах, что пахли бы как записи Кетрин. Они бы лежали забавной стопкой на моей полочке, убивая любого перфекциониста одним существованием, ведь каждый из них был особенным, каждый отличался размером и количеством страниц, пёстрым или мышиным окрасом, были и со стразами и монотонные, в клеточку и скетчи...Но писалось об одном. Всегда. *24.02.967 год династии Демитри Сегодня она уснула и не захотела просыпаться. Мама так устала иза того, что я надоедливая? Её руки с синяками на костяшках были такими холодными, будто маму прокляли. Я пыталась отогреть матушку, но люди герцога её куда то унесли. Быть может, герцог вновь влюбился в маму? Он поцелует её и она пробудиться? Мне так страшно, а люди герцога ничего не говорят, лишь смотрят. И что будет со мной, когда мама расскажет отцу, что иза меня он не мог её любить? *02.03.967 год династии Демитри Мама больше не приходит. Счастлива ли она без меня? В последнее время я покусываю пальцы, хоть мама и говорила, что это вредно, когда я пыталась повторить за ней, но так они не мёрзнут и так животик меньше болит. А я не могу, когда он болит. Как только мама меня бросила, люди герцога перестали приносить еду и топить камин. Я пытаюсь справиться сама, но мне нельзя спускаться с чердачного этажа. Время от времени приходит старый конюх, он приносит немного ржаного хлеба и воды. С ним весело.. он единственный разговаривает со мной. Даже матушка этого не делала, она лишь кричала и била, ведь иза меня мама не хотела кушать. И правильно, что я здесь одна, ведь это моя вина. Ведь если бы не я..* - Далее лишь слипшаяся залитая чернилами бумага, на которой когда то было что то написано. Мокрыми руками я попыталась разлепить страницы. И, чёрт побери, оттуда выпал пучок пудровых волос, перевязанных белой ленточкой. Меня скривило от мысли: они могли булькнуть в моей ванне.