Котята

День выдался сложным, вопреки обыкновению выступление было не одно, а два. Уставшая девочка вышла через задний вход на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух, поежилась и опустилась на ступеньки. Она любила выступления, любила помогать брату, но это выматывало её до невероятности и каждый раз после стараюсь побыстрее уйти, чтобы успеть немного посидеть в одиночестве. Брат относился к этому с пониманием, опорой специально задерживался, окружённый публикой, раздавай афтографы и принимая подарки. Наконец не окружаемая чужими взглядами и вниманием, девочка сидела устало смотря в одну точку. Возня справа в кустах. Она встала и сделала пару шагов, взглянула туда, откуда шёл звук. Под кустом стояла картонная коробка — Котята! — восторженно вскрикнула девочка и тут же осеклась. Стоило вести себя тише. Линетт смотрела на котят, а котята испуганно глядели на Линетт. Девочка тихонько села на землю рядом и протянула руку. Двое отпрянули со смешным котеночьм шипением, а один замер, всё так же глядя перед собой, когда рука остановилась он слегка придвинулся и начал обнюхивать пальцы. Котёнок почувствовал собственную безопасность и начал ласкаться об руку. Ещё двое наблюдали из угла коробки. — подождите — тихонько сказала девочка и поставила коробку обратно в кусты. Торопливо она побежала к ближайшему магазину, у неё было немного денег сэкономленных с обедов, Отец давала им карманные на еду в дни, когда сама не присутствовала в на выступлениях. Иррационально, но девочка переживала что продавщица её не просто узнаёт, но ещё и спросит когда — нибудь у Арлекино зачем её воспитанница покупала молоко. Но котят накормить было нужно, и она готова была рискнуть. Арлекино всегда настаивала на том, чтобы дети тратили деньги на себя и хорошо питались, так что Линетт сомневалась в том, что тратить деньги на что-то другое ей позволено. — Можно пожалуйста бутылку молока? — да, конечно — женщина отошла о прилавка к холодильнику за её спиной — ты ведь Линетт? Девочка угукнула, быстро оставляя несколько монет дрожащими руками на прилавке, изящным движением забирая бутылку и удаляясь. Она почти бежала обратно, а продавщица удивлённо подала плечами. Вернувшись она налила молока в крышечку от бутылки, и радостно наблюдала как котята принялись за еду. Видимо они были слишком голодны и совсем забыли об осторожности. — Линетт? — девочка вздрогнула и обернулась- ты чего на полу сидишь, замерзнешь же. — брат как обычно заботливый спешил к ней. — всё в порядке, тепло же. Мальчик нахмурился, но увидив то, что было перед Линетт заулыбался. — ты где их нашла? — тут в кустах, они совсем одни. — девочка гнусными глазами взглянула на брата. По её тону уже было понятно, что та, хочет сделать. — только не говори что ты хочешь их забрать. — девочка взглянула ещё жалобней. Лини не умел отказывать любимой сестре, и не смотря на то, что он и представить себе не мог, как мог Отец отреагировать на такой поступок кивнул. — что-нибудь придумаем. *** Коробку с котятами ребята спрятали под кроватью Линетт. А Фремине стал единственным, кому они об этом рассказали. Каждый вечер они тихонько проносили из столовой что-нибудь съестное для котят. Линетт очень переживала, что этого им мало, но ничего не мо6ла поделать. В очередной раз после ужина у них выдалось свободное время, раньше по вечерам Лини дополнительно репетировал новые фокусы чтобы потом с гордостью показать их ребятам, или отцу, если у той выдасться время. Но теперь сначала нужно было накормить котят, а потом уже думать о выступлениях. Тоскать молоко с кухни было тяжело, одим из правил дома было есть только в обеденной, конечно ребетня всё равно периодичечки таскала булки, пряники, печенья в комнаты, часто воспитатели даже закрывали на это глаза. Но вот бутылка молока, это не пряник, его нельзя сунуть в карман и тайком пронести, приходилось ждать когда никто не следит. Линни оставил сестру и Фремине возиться с котятами, а сам побежал вниз. На кухне уже никого не было, и даже удачно по дороге никого не встретилось. Схватив из холодильника молоко мальчик направился обратно, и всё было бы ничего если бы в коридоре, уже у самой двери его не окликнула Арлекино. Линни аккуратным жестом фокусника перехватил бутылку и спрятал её за спиной. Быстрым шагом направился к женщине. — Линни, как прошло ваше выступление? — Мальчик старался отвечать максимально естественно, но будучи ребёнком врать он умел плохо особенно Ей. В какой то момент он начал краснеть и запинаться — Что ты прячешь? — а. Это. Я… Я испачкал рубашку чернилами и вроде читал что молоком можно их отмыть… — Арлекино смотрела на мальчика пристальным острым взглядом и внутри у него всё холодело. — а на самом деле? — мальчик стоял, смотрел на женщину и героически молчал. Говорить правду он не хотел, но и что ещё придумать он не знал. — Ну-ка пойдём. — они направились в комнату Линетт, и внутри мальчика всё холодело. Женщина распахнула дверь, из неё на вошедших смотрели Линетт, Фремине и трое котят. — чернильные пятна говоришь? — я. Простите отец. — Это была твоя идея Линетт? — да госпожа Арлекино — девочка стыдливо опустила голову, пальцы нервно теребили край рубашки. Женщина сделала пару шагов внутрь комнаты, чернильные пятна жалобно мяукнули. — ты ведь понимаешь что теперь мне придётся всех вас наказать? — Отец, это была моя идея, и ребята тут не причём, не нужно их наказывать, накажите меня за них если нужно… — Девочка выполила это и расплакалась. Она боялась гнева Отца, так же как и боялась её наказаний, хотя теперь происходили довольно редко. Тем не менее, когда детям доставалось от самого Отца, доставалось им сполна, Сама Линетт прежде никогда не попадалась под руку Арлекино, несколько раз её наказывали воспитатели дома очага, и это было конечно неприятно, но не слишком страшно, сейчас же кровь стыла в жилах. Она слышала о наказаниях госпожи Арлекино от других детей дома очага, видела следы и ссадины на коленях. — Что, нет! — в разговор вклинился Лини, всегда старающийся защитить сестру. — Лини, твоя сестра взрослая девочка, если она считает что готова взять на себя всю ответственность, пусть так и будет. — мальчик хотел поспорить, но вновь натолкнувшись на взгляд женщины замолчал. — Линетт, за мной. Скомандовала женщина. Девочка шла за Отцом, на еле гнущийся от страха ногах по длинным коридорам, с уже приглушенными к ночи лампами. Они вошли в кабинет предвестницы, там Линетт бывала всего пару раз прежде, когда Арлекино давала им с братом особенно важные задания. В комнате был растопленным камин, перед ним диван и кресло. В противоположном углу книжные шкафы и рабочий стол хозяйки кабинета. Подойди к столу. — скомандовала женщина ровным, леденящим душу тоном. — разденься ниже пояса. Девочка послушалась, вниз сползли пижамные штаны, за ними бельё. Ей было стыдно, она никогда не находилась перед предвестницей в таком виде, кончики ушей и щеки налились кровью, и теперь были горячими и раскрасневшийся. Линетт казалось, что её сердце бьётся настолько громко, что это слышит не только Отец, но и весь дом очага. — ложись животом на стол. — пока девочка робко раздевалась Арлекино собрала со стола все бумаги, педантично разложила их по ящикам, так что теперь поверхность была пустой. Тут девочка не выдержала и разревелась, прежде она пыталась держаться смело, но ей было настолько страшно, что колени не переставая тряслись, а в горле встал мерзкий непроглатываемый ком. Она взглянула на женщину, и убедившись что иного выхода нет, опустилась на столешницу животом. — Ты ведь понимаешь что вы трое совершили очень серьёзные проступки для Дома Очага? — Да, госпожа Арлекино. — понимаешь что врать, скрывать от меня что-либо, воровать непозволительно? — Да госпожа Арлекино. Прежде её поступки не казались девочке чем-то страшным, но теперь ей было по-настоящему стыдно за себя, и за то, как она поступила, как разочаровала Отца, не оправдав её доверие. Линетт всегда смотрела на Отца с восторгом в глазах, она безмерно уважала госпожу и стремилась во всём ей угодить, от выполненных заданий государственной важности, до чашки чая идеальной температуры. Она старалась не быть навязчивой, хотя ей очень хотелось как можно больше времени проводить с Арлекино. Слушая её истории, сказки, что та рассказывала по вечерам у камина в большом зале девочка старалась сесть как можно ближе. Она приносила ей букеты колокольчиков, или других цветов, особенно если приходилось оказываться в других регионах. Она вызывалась выполнять работу по дому, чаще других и даже если уставала делала всё идеально. — Я даю вам троим очень много свободы, и меня разочаровывает то, что вы решили этим злоупотребить. — последовала минутная пауза, женщина куда-то отошла, а когда отошла бёдер девушки коснулось что-то прохладное. Ты получишь 20 ударов. За каждого из вас. Девочка со страхом посчитала в голове, 20 за каждого, это 60 ударов… Никогда прежде так она не получала и стояла в диком ужасе, заливая слезами стол. — Госпожа Арлекино, я не выдержу столько. — Мы ещё даже не начали, а ты уже расплакалась, ну впрочем если ты так труслива, я могу позвать брата вместо тебя. — нет, нет, нет… Простите меня за трусость и за то, что я не оправдала вашего доверия. — Линетт замолчала, и опусила голову, спрятав в ладони. Арлекино замахнулась, розга просвистела в воздухе, девочка напряжённо встала на мыски и вскрикнула. — ты правда думала что вам удасться меня обмануть? Женщина уже давно заметила что дети ведут себя не как обычно, что Линни не репетирует фокусы по вечерам, а Линнет и Фремине не снуют туда-сюда по дому, стараясь везде помочь. Пропажу молока, и то что дети не всегда доедают порции, хотя раньше такого не было тоже конечно заметила. — ты же понимаешь что мне самой очень грустно тебя наказывать, Линетт? Но это необходимо для твоего воспитания и для всего будущего Дома Очага. Наша цель воспитать послушных детей, знающих последствия своих поступков. Ты должна навсегда запомнить, что так поступать нельзя. Или тебе нравится меня разочаровывать. Девочка слушла, плакала, вздрагивала от ударов. Она старалась не кричать, ей самой казалось, что она должна вынести наказание как можно более стойко. Ей стало так грустно, от того что она хотела как лучше, а получилось вот так. Она искренее старалась угождать Отцу, и была её глубоко благодарна за всё, что та, для неё делала, и сейчас все её старания будто шли насмарку. Стыд за собственный поступок смешивался с болью, которая становилась все более невыносимой и в какой то момент Линетт начала молить о прощении. — госпожа, пожалуйста, простите меня, я не хотела вас обманывать, простите…- девочка прерывисто говорила, всхлипывая через слово. Арлекино остановилась и её ладонь легла на поясницу девушки. К удивлению Линетт госпожа гладила раскрасневшийся места. — я знаю что ты раскаиваешься, милая, и я прощаю тебя, но ты должна выдержить наказание до конца, понимаешь? — да, госпожа Арлекино. Отец ударила снова, Линетт скулила и вздрагивала, на каждом ударе вставая на мыски и напрягая ноги, от чего боль становилась более ощутимой. Теперь больше всего хотелось сбежать, спрятаться, прикрыться, но она себе представляла, что с ней будет если она хотя бы предпримит попытку, сделать что-то из этого. В какой то момент Линетт сбилась со счету и закусив палец на руке отчаянно терпела, не зная сколько ещё ей осталось. От сбитого дыхания начала кружиться голова, и всё будто плыло в тумане, отчётливо ощущались лишь стыд и боль. Женщина остановилась, тёплая рука вновь легла на поясницу и спустилась ниже, поглаживая горячую, всю в ссадинах кожу и успокаивая боль. — Ну вот, мы закончили. Девочка рыдала лёжа на столе, сейчас она поняла что у неё почти нет сил подняться — что ты должна сказать? — строгим голосом спросила женщина — спасибо за наказание, Отец. — вот так то лучше. Ты свободна. Собрав волю в кулак девочка всхлипывая поднялась, надела штаны и сделала несколько шагов к выходу. Когда она уже каснулась ручки двери её окликнул голос сзади — Линетт. — да, госпожа? Девочка напуганного повернулась. — котят можешь оставить, но это только твоя ответственность, если они будут мешать сама вернешь их туда, откуда принесла, ясно?