Вечерняя звезда

1992

      — Здравствуй, Том. Позволь мне выразить своё удивление, — Дамблдор посмотрел на него так, словно разгадывал сложную загадку. — Барьер Хогвартса не должен был пропустить тебя.       Марко ухмыльнулся. Профессор упорно продолжал называть его старым именем. Почему-то он даже не мог злиться на это.       — В Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает, как я слышал, — ответил Марко. — Я пришёл с мирными намерениями, замок это чувствует, Альбус.       Дамблдор выпрямился в кресле.       — Какая помощь тебе нужна, мой мальчик?       — Знаешь, я пришёл сюда, полагаясь на твою вечную глупость. Глупость и снисхождение. — Красные глаза Марко устремились на величественного феникса. Палочка, безмолвно приветствуя птицу, подарившую ей сердцевину, вибрировала в кобуре. — Сейчас я не могу использовать магию, не в полной мере. Но мне нужно забрать кое-что, что я оставил здесь в прошлый раз.       — Вот как. Но позволь узнать, почему сейчас, Том?       Марко повернулся к профессору и улыбнулся. Это была маленькая, но искренняя улыбка.       — Я нашёл, ради кого жить, — признался он. Глаза Дамблдора комично расширились. — Даже я оказался способен на… нечто столь человечное.       Дамблдор ответил ему ласковой улыбкой.       — Думаю, ты знаешь, какую цель я преследовал с тех пор, как переступил порог Хогвартса. Я добился своего. Я разорвал свою душу. — Марко сжал правую руку в кулак, посмотрев на фамильный перстень. Крестраж шептал в нём, истосковавшийся и оголодавший, он черпал из него очень много энергии. Он должен был напитать каждый из них, прежде чем реабсорбировать или передавать кому-то. Покачав головой, Марко встретился с суровым взглядом Дамблдора. — Я очень дорого заплатил за своё бессмертие, Альбус. Заплатил тем, что мне не принадлежало, и я сожалею об этом.       — Я верю тебе.       Марко вскинул брови. Он этого не ожидал.       — Любовь меняет людей, — просто сказал Дамблдор и поднялся из-за стола. — Не пройдёшься ли со мной, Том? Уверен, ты знаешь пару секретов Хогвартса, которые до сих пор мне не открылись.       Марко фыркнул.       — Ты слышал о Выручай-комнате, Альбус? И зови меня Марко Томаш.

1993

      — Помяни моё слово, Люциус, он скоро вернётся.       — С чего такая уверенность, Руди? — Люциус выразительно посмотрел на Родольфуса. Он не хотел, чтобы Нарцисса услышала и заволновалась.       — Ты ведь читал «Пророк»? — уже тише спросил Родольфус. — Новость о воссоединении реликвий Основателей.       Люциус медленно кивнул. Он знал, что их Лорд происходил из рода Салазара Слизерина, но не видел связи между реликвиями и его мнимым скорым возвращением. Возможно, ему и не следовало знать. Он не хотел терять сон от страха перед новой войной.       — Чаша Хаффлпафф хранилась в сейфе моей жены.       — Но ведь Белла…       — В Азкабане, верно. Доступ был только у меня, Басти и отца. И у него.       Люциус плеснул себе ещё вина. Он даже не заметил, как осушил первый бокал.       — Но одного я не понимаю, — сказал Люциус после долгого молчания. — Зачем ему это делать? Почему сейчас?       — Без понятия, — некультурно скривился Родольфус. — Но это знак.       — Знать бы только, хороший или плохой, — пробормотал Люциус.       Может, ему тоже стоило ожидать визита в ближайшем будущем. Люциус поблагодарил Мерлина за то, что тот не дал ему подкинуть проклятый дневник отпрыску Уизли в прошлом году.

1994

      — Люциус, могу я украсть немного твоего времени?       — Конечно, Альбус, — с сомнением согласился Люциус.       Они отошли от любопытных ушей и скрылись в небольшом помещении, предназначенном именно для этой цели — для урегулирования спорных вопросов до того, как заседание Визенгамота превратится в дискуссию на повышенных тонах.       — Смею предположить, речь пойдёт о моём законопроекте? Я не разверну его, даже не просите, — отрезал Люциус прежде, чем старик завалил его просьбами, аргументами и завуалированным угрозами.       До заседания оставался час, а Люциус ещё не успел прощупать самых ярых противников. Он не хотел упасть в грязь лицом перед Тёмным Лордом, когда тот вернётся, выставив себя слабаком, не способным переубедить стадо овец в том, что для них лучше.       Хотя, учитывая, кем был их пастух… Может, Люциус переоценивал свои способности?       — Нет, нет, мой мальчик, я и не собирался, — покачал головой Дамблдор. Его фасад доброго понимающего дедушки был, как вторая кожа. Старик подмигнул Люциусу, словно собирался предложить ему конфету. — На самом деле, я хотел сказать, что поддержу его.       — Что? — рот Люциуса комично раскрылся.       — Ты всё верно расслышал. Я поддержу твой законопроект о легализации тёмной магии. Однако я бы хотел предложить несколько уточнений.       Люциус откашлялся и вновь нацепил на лицо деловую маску.       — Я слушаю тебя, Альбус.

1995

      — Поздравляю, Гарри.       Северус потрепал подростка по волосам. Хотя бы иногда он мог позволить себе расщедриться на похвалу, тем более что его подопечный заслужил. Гарри сиял ярче, чем значок старосты в его руке.       — Я должен написать Сириусу! И Ремусу!       — Может, сначала ты закончишь завтрак? — притворно строго протянул Северус. Гарри захихикал, но потом вдруг почему-то сдулся.       — Сев, как думаешь… — промямлил он.       — Да?       — Они бы гордились?       — Конечно, дитя. — Северус вздохнул. Одного поглаживания тут было недостаточно. — Мы можем навестить их перед обедом, если хочешь.       Глаза Гарри заблестели, и он молча кивнул.       Трапеза прошла в печальной, но не угнетающей тишине. Гарри нацарапал пару записок — полноценными письмами у Северуса язык не поворачивался их назвать — и отправил с Хедвиг крёстному и почётному дяде.       Годрикова Впадина встретила Гарри и Северуса мирным уличным шумом. Они кивнули паре пожилых маглов, когда подошли к кладбищу. Как всегда, первой была очередь Гарри. Северус дал ему пространство и не подслушивал: кое-что должно было остаться только между Гарри и его родителями.       Подойдя к могилам, Северус заметил нечто странное.       Кто-то ещё навещал Поттеров. Само посещение не вызывало вопросов, но вот оставленный на могиле Джеймса венок… Подношение явно было волшебным — и тёмным. Но, тем не менее, не злым. Кто-то искусно сплёл засушенные цветы руты и репейника, выражая сожаление и благодарность, с белыми перьями, символизирующими смерть и покой, окропив их кровью — ничем иным бурые пятна не могли быть.       — Всё в порядке? — окликнул Северуса Гарри.       — Вполне, — медленно ответил тот.       Северус не знал ни одного человека, которому было за что благодарить Джеймса Поттера спустя столько лет после его смерти.

1996

      Регулус закрыл глаза и, представив, что съедает перепелиные яйца, открыл рот. Влажная, ещё тёплая масса опустилась ему на язык. Из-за крови вкус сильно искажался, но это было к лучшему. Он быстро прожевал первую гонаду и потянулся за второй. К сожалению, Регулусу даже нельзя было их запить.       — Ты молодец, моя звезда, — нежно прошептал Марко ему в волосы, привалившись к нему со спины. — Иди сюда.       — Нет, это гадко… — не успел Регулус закончить, как настойчивые пальцы развернули его голову, и в следующую секунду губы Марко уже впивались в его грязный рот.       Они не отрывались друг от друга несколько минут, пока вкус гонад не забылся и не стёрся из памяти Регулуса. Теперь он мог думать только о своём возлюбленном. О его короле.       — Я принимаю тебя таким, какой ты есть, — проговорил Марко, покрывая невесомыми поцелуями лицо Регулуса. Наверняка его окрасившиеся кровью губы оставляли следы. Это заставило Регулуса застонать.       — Ох! — ошеломлённо выдохнул он, ощутив — впервые за шестнадцать лет — реакцию на близость.       Властная рука заскользила по его бедру вверх. Марко наблюдал за подрагивающим Регулусом со скрытым удовольствием, лишь морщинки вокруг глаз выдавали его. Ладонь сжалась вокруг медленно твердеющей плоти, послав по всему телу ток. Даже сквозь одежду Регулус находил это абсолютно ошеломляющим.       — Позволь мне вознести тебя, моя звезда[1], — надтреснутым голосом попросил Марко.       А потом он распахнул мантию Регулуса и склонился перед ним в самом низком поклоне.

1997

      — Да, да!.. Сильнее!..       Сириус закусил губу. Он испытывал невероятное наслаждение прямо сейчас. Северус, ублюдок, знал, на какие точки давить.        Неожиданно дверь в комнату открылась.       — О, прошу прощения, зайду попозже, — удивительно спокойным голосом проговорил Регулус. Сириус совсем забыл, что они договорились о встрече.       Регулус развернулся, Сириус подскочил и, запутавшись в простыне, грохнулся на пол. Смешок Северуса был скрыт притворным покашливанием.       — Не уходи, я сейчас! Ай! — простонал Сириус, потирая ушибленное колено.       Но Регулус уже ушёл.       — Это всё из-за тебя, змей-соблазнитель!       — Неужели? Разве не ты умолял сделать тебе массаж спины? — приподнял бровь Северус. — К тому же он стучал.       Сириус уронил голову в ладони. Он вверил своё тело тирану. Тирану с очень умелыми руками…       Завернувшись в простыню, как в тогу, Сириус поспешил по лестнице вниз, чтобы попытаться убедить Регулуса в том, что они с Северусом не занимались ничем компрометирующим.

1998

      — Ты должен научиться распрыжке[2], если не хочешь застрять на лёгком уровне навсегда, — серьёзно сказал Даггерфолл, посмотрев через плечо Сириуса на экран компьютера. — Ты жалок.       — Я бы его послушал, — вставил Регулус со своего места на диване. Он лениво листал какую-то книгу, предпочтя её всеобщему игровому помешательству.       Гарри разумно промолчал, но Сириус не мог не заметить, как задрожали его плечи от сдерживаемого смеха. Тонкс открыто хохотала, катаясь по полу. Северус игнорировал их, перебирая рабочие пергаменты за угловым столом.       Они проводили выходные в коттедже Даггерфолла и Регулуса в Пуле, потому что тот находился всего в двух минутах от побережья, а погода для купания стояла самая подходящая. Вечером Гарри уговорил Сириуса поиграть с ним.       Это было ошибкой. Сириус никогда не ладил с магловскими технологиями. Его максимумом было включить тостер и двух случаях из трёх не сжечь хлеб.       — Продемонстрируй, раз ты такой умный! — фыркнул Сириус, уступая место Даггерфоллу.       — Смотри и учись, — усмехнулся Даггерфолл и схватил мышку своими длинными пальцами.       Если бы Сириуса спросили, что происходило на экране, он не смог бы ответить. Даггерфолл, казалось, вообще не касался пола, но прекрасно ориентировался в пространстве. Он носился на такой скорости, что даже Гарри разинул рот.       — Ты крут! — заключил он с восторгом.       — Ещё бы, — оскалился Даггерфолл.       Иногда Сириус поражался, как такой фанатик магловских развлечений стал министром магии, пропагандирующим полную сепарацию.