Кормление

Ни для кого не было секретом, что титул «главная жена» в гареме повелителя двух миров был равносилен «единственной жене». Шэнь Цинцю была слишком горда, чтобы не выгнать Ло Бинхэ, когда тот смел заявляться на порог её покоев с запахом другой женщины и с довольной улыбкой на губах пропевал: А-Цзю скучала? ~ Поэтому большинство женщин в гареме просто смирились с мыслью, что им не сравниться с той, кто заставила одной закрытой перед носом дверью формально распустить этот самый гарем. И чисто интуитивно они чувствовали эту особую тягу их императора к этой женщине… Но, конечно, они не думали о подобном. — Ха, ты сказал, что опытен в этом, — Шэнь Цинцю ударила сложенным веером по голове сопляка, который посмел задеть её сосок зубами. — Неужели опять соврал? Ло Бинхэ красноречиво посмотрел на высокомерно задравшую подбородок женщину с раздражением. О, он мог бы съязвить или просто зажать ей рот рукой. Но тогда придётся оторваться от груди, доступ к которой ему отдали без боя. Ловкими, плавными движениями ладони он разминал одну грудь, заставляя молоко, скопившееся внутри, вытекать наружу; он определённо не оставит его просто так. Ко второй груди он приник губами, не давая вытечь ни единой капли. Он придвигался всё ближе, вдавливая ладонью чужой живот в кровать, чтобы почувствовать едва заметную дрожь. Он с жадностью пожирал выражение лица Шэнь Цинцю, которое вместо холода показывало боль от лактации, смешанное с наслаждением от стимуляции. Когда молоко временно перестало вытекать из одного соска, перестав причинять дискомфорт, Ло Бинхэ освободившейся рукой скользнул под слои одежд, раздвигая ноги и кончиками пальцев касаясь половых губ… — Куда полез. … только для того, чтобы снова получить по голове веером. Эта женщина была слишком бескопромиссна.