Десять дней.

Когда Чуя открыл глаза, то сразу же осознал, что потолок над собой он не узнаёт. Чужое, совсем незнакомое место. Или почти чужое. Если бы в воздухе не витал едва ощутимый, но слишком знакомый аромат одеколона. Набрав полную грудь воздуха, парень медленно выдохнул. Нужно было, наверное, присесть на кровати, но не особо хотелось шевелиться. В этот момент со стороны послышались негромкие шаги, и кто-то зашёл в комнату. — Ты проснулся. Голос Дазая был необычно тихим и мягким, настолько непривычным, что Чуя повернулся ему навстречу. Дазай стоял уже рядом с кроватью, предварительно оставив на тумбочке рядом поднос с завтраком. Оперевшись на локти, Чуя немного приподнялся, чтобы лучше рассмотреть уставившегося на него парня. Что, впрочем, не было странным. Ведь каждый раз, когда они были в одном помещении, напарник никогда не отрывал от него своего взгляда, думая, что Чуя этого не замечает. Но как не заметить взгляд, сканирующий и предельно внимательный, от которого даже волосы встают дыбом? Странным было скорее видеть Дазая таким. Одетым в обычные синие джинсы и вязаный свитер приглушённых тонов. Дазай выглядел как обычный парень, что на Чую подействовало достаточно бодряще — он никогда не видел напарника без стандартной рабочей одежды того. Дазай молчал, и Накахаре пришлось прокашляться, чтобы суметь произнести свои первые после пробуждения слова. — Сколько я спал? — Не так много, всего восемнадцать часов, — сказав это, Дазай наклонился и поправил подушку так, чтобы Чуя мог удобно расположиться у изголовья кровати. Когда Чуя занял нужную позу, Дазай расположил перед ним поднос с завтраком, взял стакан с апельсиновым соком и сразу вручил его напарнику в руку. Делая глоток кислого фреша, Чуя не мог не заметить, что выражение лица присевшего на край кровати Дазая изменилось. Но бежать было некуда: путь Чуе загораживал и нагромождённый на него поднос, да и сам великий вундеркинд. — Сколько времени прошло с тех пор, как я покинул мафию, Чуя? — Ты и сам должен знать ответ на этот вопрос, но, скажем, полторы недели. — Десять дней. Да. Голос Дазая стал настолько ровным, лишённым всяческих эмоций, что Чуе оставалось лишь оставить стакан на подносе и скрестить руки на груди: хотел он того или нет, но выслушать придётся. — Десять дней, а ты уже использовал порчу. Глаза Дазая, кажется, были способны прожечь в сидящем напротив него парне дыру, но Чуя уверенно выдерживал этот взгляд, перед которым, так-то, могли устоять немногие. — Твои противники тебя провоцируют. Тебе нужны стратегии, когда перед тобой сильный враг. — Это вроде бы по твоей час- Не успел Чуя договорить, как булочка с творожным сыром была поднесена к его лицу и ткнута ему прямо в рот. Понятно. Дазай не намеревался выслушивать никакие объяснения. «Чёрт с ним», — взяв булочку из чужой руки, Чуя серьёзно её надкусил, так как на самом деле умирал от голода, и Дазаю это тоже было известно. — Ты называешь меня помешанным на суициде, а сам? — Чуя жевал, и ничего не мешало Дазаю продолжить отчитывать напарника как ребёнка. — Мы договоримся так. Если будет миссия, где понадобится более серьёзная стратегия, план, как угодно называй, просто позвони мне, идёт? Накахара ни кивнул, ни бровью не повел, пока доедал первую из трёх булочек, что Дазай ему приподнёс. — Номер тот же у меня. — Окей, окей, — вытерев губы салфеткой, Чуя отпил ещё немного сока и приподнял затем поднос, давая Дазаю понять, что завтрак окончен. Когда он смог наконец свесить ноги с кровати, то увидел на стуле рядом свою аккуратно сложенную одежду. Он сидел теперь на краю постели к Дазаю спиной, поэтому позволил себе усмехнуться. Затем он «влетел» в свои брюки, надел рубашку и принялся застёгивать пуговицу за пуговицей. Молчание между ними явно затянулось. — Я поступил так, как поступил. Потому что я знал, что ты там, Дазай. Я знал, ты там. По лицу бывшего мафиози мельком пробежались сразу несколько эмоций, но он тряхнул головой. Сбрасывая с себя эти э-мо-ци-и. Чуя уже разобрался с жилеткой, надел балеро и пытался прочесать свои волосы пальцами, которые упрямо застревали в запутанных рыжих прядях. — Послушай, — Дазай потёр пальцами глаз, на манер как трут свои глаза маленькие сонные дети. — Я там был — факт. Иначе не было бы тебя сейчас здесь, и не было бы и этого разговора. Но в следующий раз… — Ты будешь там и в следующий раз, — Чуя уже не скрывал своей улыбки, но он быстро отвернулся от Дазая, чтобы наконец-то осмотреть небольшую, но светлую спальню, в которой они находились. — Значит, здесь ты будешь жить? Водрузив на голову шляпу, последним со стула Чуя подхватил свой плащ. Обойдя кровать, он остановился перед всё так же сидящим на её краю парнем, который никак не прокомментировал его вопрос. — Спасибо за завтрак. Выпрямившись, Дазай заглянул внимательно в устремленные к нему синие глаза. Он уже знал. Знал, что это было прощанием, которое он Чуе задолжал, покинув мафию. Знал, что они не увидятся вновь ещё многие многие месяцы. И он знал, за что именно его сейчас благодарил напарник. Он задумался и выглядел слишком серьезным, от Чуи это не ушло, поэтому он не прерывал это молчание, предоставляя Дазаю время правильно подобрать его следующие слова. — Тебе нужно было поесть, Чиби. Тебе восемнадцать, ты всё ещё растёшь.