***
«Я брожу по этому месту уже где то полчаса и не могу найти ни единой живой души. Я не чувствую ни рук ни ног. Они вообще на месте? Ну да, на месте. Боже мой, неужели я начинаю бредить?» Снег слепил глаза, казалось, что обладатель клетчатого шарфа вообще не сдвинулся с начальной точки. Всё те же ели, всё тот же снег, всё та же темнота… Кажется, после долгих мучений и мыслей о том, что это конец, судьба всё-таки пожалела Лололошку, либо же у него начались галлюцинации. Но нет, первый вариант был более правдивым, ведь вдалеке мироходец смог рассмотреть какое то здание. Поняв, что возможно это его спасение он ускорил шаг. В окнах горит свет! Там кто то есть, там точно тепло! Наконец дойдя до места, что спасло его надежды на выживание, Лололошка тихо постучал в дверь, так как руки не были способны на что то большее. Не услышав ответа, он еле как отварил дверь и осторожно заглянул внутрь. Теплота помещения очень манила и, хоть он понимал, что это не совсем правильно, мироходец всё же зашёл в замок без приглашения. Однако, зайдя в это тёплое место, по его телу пробежало лёгкое напряжение, будто тут что то не так. Гробовая тишина не давала ему покоя, поэтому Лололошка решил пройтись, поискать хозяина замка. Долго ходить не пришлось, в соседней комнате раздался какой то неприятный звук и чей то голос. Медленные шаги шли к той комнате, опасаясь того, что они могут потревожить того, кто там находится. Однако они вдруг остановились на несколько секунд, а потом мироходец рванул со всей скорости к объекту, кто издал шум.***
Дрожащие руки слегка приподняли нож, будто готовясь нанести конечный удар. Было страшно. Очень страшно. Но желание, чтобы это всё безумие прекратилось было выше. В какой то момент Люциус перестал что либо слышать. Закрыты глаза, задержанно дыхание, запах и. — Парень, даже не думай! Полубог почувствовал чью то ледяную руку, что отбирала у него нож. Крепко сжав кисти рук и удерживая лезвие, он не позволил этому случится, но нож упал сам по себе, когда он отварил глаза. У него двоится в глазах? Он окончательно сошёл с ума? Почему этот Лололошка такой реалистичный? Возникло слишком много вопросов и слишком мало ответов. Пока Люциус стоял в ступоре, галлюцинация, что обладала пустым взглядом постепенно пропала, осталась только эта. странно одетая галлюцинация. Напряжённое молчание оказалось эту комнату. Прошло где то полминуты, однако время будто замедлилось. «Он сейчас добьёт меня. Почему я чувствую его руку? Когда это все закончится???» Полубог хотел раз и навсегда с этим покончить. Он оттолкнул от себя «галлюцинацию» и подобрал нож. — Почему так происходит?! Прошу, уйди наконец! Или я сам тебя уничтожу.! Сказать, что недоумение и потерянность Лололошки возрасли, ничего не сказать. Он совершенно не знал что делать, не знал, что это за… человек (?), и не понимал, почему он говорит так, будто они уже были знакомы. Хотя. возможно и понимал. В любом случае, нужно было срочно что то сделать. Мироходец нервничал, но старался говорить уверенно. — Послушай, я не знаю, что у тебя случилось, но поверь мне, это не выход. Я очень прошу, успокойся и давай поговорим. — Поняв, что пепельноволосый парень находится в ещё большем недоумении и страхе, Лололошка сделал осторожный шаг вперёд и слегка приподнял руки, показывая, что не собирается ему вредить. — Смотри, давай будем спокойно дышать? Сделай глубокий вдох. —Лололошка и сам сделал вдох, как бы показывая, как нужно делать. — Задержи дыхание и… выдох. задержи дыхание. вдох. задержи дыхание… выдох. Полубог снова встал в ступор, но почему то повторял за Лололошкой. После нескольких таких вдохов и выдохов тревога начала уходить, а разум начал понимать всё происходящее. Повторяя за мироходцем он внимательно его осматривал. Тот же шарф, только сильно потрёпанный, те же тёмные очки. одежда немного отличалась, она была слишком лёгкой для такой поры года. Взглянув ему в глаза, Люциус сразу всё понял. Перед ним действительно Лололошка, не галлюцинация, это точно он! Иначе как он смог до него дотронуться? Как он почувствовал его температуру? Когда Люциус наконец успокоился, он положил нож на стол и вдруг, ему захотелось проверить тот факт, что Лололошка не галлюцинация. Он, будто боясь спугнуть, медленным и осторожными шагами подошёл ближе и взял мироходца за его обмороженую руку. Лёд на сердце растопился, казалось, что это всё сон. Полубог больше не чувствовал того напряжение, единственное, что он сейчас чувствовал, это долгожданное счастье. Однако он так же чувствовал обиду на Лололошку, хоть он и не был виноват в своём исчезновении. — Лололошка! Мироходец не успел ничего сообразить, как почувствовал, как его крепко и отчаянно обнимают так, будто боятся отпустить. — Почему ты ушёл от нас, ничего не сказав?! Ты понимаешь, насколько это невежливо с твоей стороны, ты хоть понимаешь какого мне было? Почему ты меня бросил, почему оставил одного? — Я.? ээа. ну. Находясь в почти удушающих обьятиях и в недоумении от всего происходящего, Ло хотел было что то сказать, но его сразу же перебили. — Не говори ничего, я знаю, что ты меня скорее всего не помнишь, я знаю, что ты не помнишь никого из этого мира. Пожалуйста, просто не бросай меня сейчас, Лололошка, не бросай меня.! Мироходец действительно совершенно ничего не помнил, но почему то он ощущал, что они были знакомы, что возможно были даже друзьями. Он ничего не ответил, но почему то посчитал нужным ответить на обьятия. Если ему не послышалось, то Люциус тихо поблагодарил его.***
Наконец тепло, уют, запах какао и потрёпанный, но тёплый плед. Лололошка сидел в кресле и внимательно слушал увлечённые рассказы полубога, что представился Люциусом. Он рассказывал об первом появлении Лололошки в этом мире, рассказывал о аде, смеялся, когда вспоминал, какая у Лололошки была забавная реакция, когда Люциус насылал на него проклятия, хотя, признаться честно, он всё же немного сожалел об этом. Полубог понимал, что Ло в Даливарике не на долго, поэтому он старался как можно лучше провести эти моменты и старался произвести впечатление на Лололошку, и у него это получалось. Он показал и рассказал всё то, что не смог рассказать ранее. Показал ту привязанность к мироходцу, что не показал ранее. Теперь его душа свободна. Он готов отпустить своего мироходца.