Два и один

      Ирука тихо мурлычет, когда Обито обнимает его — связь с истинным неразделима, они были предназначены друг для друга, но есть одно «но». Какаши — его первый, муж, его первый альфа, с которым он прошёл сквозь огонь и воду, чтобы стать, наконец, счастливым.       Ирука млеет между двумя альфами. Какаши сзади нежный, прижимается губами к следу от собственных зубов, его член скользит в нём. Обито перед ним распалённый, Ирука всеми фибрами души чувствует его нарастающее напряжение. Они оба знают как приносить удовольствие, но каждый — по своему.       Учиха агрессивный, его поцелуи граничат с укусами, больно, но так хорошо ощущать его желание, Ирука мокнет внизу, ладони Обито скользят по его груди, сжимают соски, спускаются ниже к его члену, ладонь нажимает на головку, и омега тихо выдыхает. Какаши разворачивает его лицо на бок, заставляя посмотреть в глаза. Ирука целует Хатаке в ответ, он высовывает язык, чтобы Какаши обхватил его губами. Обито приподнимается, чтобы разорвать их контакт. — Всё вкусное тебе, Хатаке, не честно, — буркает Учиха.       Ирука и рад подарить поцелуи своему истинному и прижимается к нему, льнёт грудью к чужой, почти ложится всем телом и выгибает спину. — Трахните меня, оба.       Их дважды просить не нужно. Обито почти кончает, когда оказывается в головокружительной тесноте, его собственный член трётся о член Какаши, лишь распаляя желание. Ирука между ними мягкий и податливый, готов принять их — всегда и везде. Бывало, они зажали однажды Ируку в туалете, но решили больше такого не делать, потому что быть побитыми маленькими ладошками как-то... унизительно. Омега облизывает губы Обито и громко стонет, чья-то головка члена задевает матку внутри него — почти больно, но вместе с этим и приятно. — Ирука… — Обито берёт в руки лицо омеги и мягко целует его губы, щёки. Всё естество заставляет обожать этого омегу, каждый его стон отзывается в нём удовольствием, не хочется делить ни с кем, даже с лучшим другом.       Так получилось, что Какаши влюбился без ума, Ирука — тоже, а метка стала доказательством их безоговорочной любви. Обито встретил Ируку позже, возвратившись из Франции, кто бы мог знать, что омега, которой так хвастался Хатаке — это его истинный? Ирука поначалу не понимал, что делать, не хотел отпускать Какаши, но и не мог отказаться от истинного. Не сможет. Альфы в ходе долгих споров и фингалов по глазами решили, что разрывать его между ними двоими будет по крайней мере жестоко. Хатаке знает о омеге всё: через что ему пришлось столкнуться, как он страдал от того, что является омегой и как сильно тому нужна была помощь. Ирука мог просто снова закрыться в себе.       Прошлое не отпускает и до сих пор: Ирука просыпается ночью, зажатый между двумя сильными альфами, мелко дрожит, и Обито мягко возвращает его назад, Какаши просыпается и приносит воду. Омега благодарно припадает к стакану и затем зарывается в шею Обито. Запах истинного заставляет расслабиться полностью, Какаши же прижимается к спине Ируки и кладёт руку на них двоих, приобнимая. — Я вас так люблю…       Шепчет омега, засыпая, Какаши же глядит на Обито и улыбается.       Любви Ируки хватает Какаши, но Обито всегда мало, — обнимается, не важно где, в магазине, дома, на улице, обволакивает собственных запахом, злится, что не может поставить метку до сих пор, потому что Какаши успел первый. Хатаке же не жалеет об этом ни разу, пусть и поначалу казалось, что Ирука откажется, он был к этому готов, только чтобы Ирука был счастлив.       Но Ирука жадный — он хочет этих двух потрясающих альф, чтобы они были только и только его. Он пометил их и теперь никто к ним не приблизится, а альфы никогда не бросят и не оставят.       Обито приходит поздним вечером домой, в квартире у них большая спальня, просторная кухня, откуда доносится приятный аромат ужина. — Что-то поздновато едите, — альфа проходит на кухню, кротко целует Ируку в лоб и садится за своё место. — Случилось что-то хорошее? — Ирука замечает приподнятое настроение, он тонко чувствует Обито — когда тот зол, раздражён или даже возбуждён, — всё это сказывается и на нём. — Саске женится! — Обито радостно показывает три приглашения. — Да ну, она решилась? — Какаши улыбается и читает пригласительный текст. — Женитьба… — шепчет Ирука, представляя, как они будут смотреться втроём перед священником и тихо фыркает.       Обито переглядывается с Какаши. Свадьбу они не обсуждали, да и нужна ли она? Ирука по крайней мере не выглядит заинтересованным этой темой, кольца у всех троих есть — у Какаши и Обито они неприметные из серебряной платины, а Ируке они выбрали потрясающее колечко из тонкого золота с бриллиантами. — Хочешь, поведём тебя под венец? — Обито подходит сзади и залазит большими руками под растянутую футболку и прижимается губами к затылку.       Ирука смущается и мотает головой, холодные пальцы заставляют его задрожать и возбуждённо выдохнуть. Тело реагирует сразу же: соски твердеют, а член заинтересованно привстаёт, Обито выпускает феромоны, чтобы омега полностью расслабился. — Это будет странно, — Ирука хихикает, когда Обито щекочет пальцами его бока. — М-м-м, моя бабушка даже обрадуется, а Микото-сан всё ждёт, когда я тебя с ней познакомлю. Но, конечно, когда ты будешь готов.       Ирука много раз слышал от Обито о Микото-сан, что почти заменила мать, но не уверен в себе, пусть и альфы заставляют чувствовать себя самым лучшим и прекрасным. Что, если он ей не понравится? Но всё потом. Сейчас же Ируку волнуют прохладные прикосновения Обито. Какаши допивает чай из своего стакана и поднимает Ируку на руки, пока другой альфа уходит в душ, кладёт на кровать аккуратно и целует мягкие губы. Хатаке быстро снимает с омеги одежду — хрупкое, смуглое тело приятно пахнет смесью различных специй, Какаши прижимается к мягкому животику и спускается ниже — аккуратный член так и сочится от возбуждения, Какаши обхватывает губами головку и вбирает в рот всю длину. От таких действий Ирука выгибается навстречу тёплой тесноте, язык Какаши делает просто невероятные вещи с его чувствительными местами.       Обито приходит позже, когда Ирука уже лежит обкончавшийся от ласк Какаши, он ласково улыбается и облизывает губы омеги. Распалённый, жаждущий их прикосновений, только их омега тянется к ним двоим за двойной порцией удовольствия.       Жадно? Да. Приятно? Да. Иногда всё же бывает сложно. Ирука почти заёбывается проводить с ними гон. Если Какаши хоть как-то сдерживает себя, мягок, а после суточного марафона хоть как-то способен ухаживать за омегой, то Обито — животное. Пусть и истинный, не менее любимый, во время гона он вжимает в постель, втрахивает так, что невозможно чувствовать нижнюю часть тела. Ирука после подобного не может стоять и почти обижен, но Обито потом ласково извиняется ловким языком, а злиться уже как-то и не хочется.       Они разные, но даже такими нравятся Ируке.       И даже предложение пойти под венец выглядит соблазнительно.