Воздушный замок в небесах

В кабинете на вершине Челомея было просторно и светло. Даже самолеты, размещенные здесь шутки ради, не могли заполнить пространство, оставляя немало места для огромного эго Сеченова и его бескрайнего полета мысли. И если раньше этот простор ассоциировался со свободой, то теперь Сеченов видел в нем золоченую клетку, выстроенную им для себя же. Оторвав взгляд от бумаг, Сеченов поднял голову и посмотрел в окно. Редкие облака на чистом синем небе, пролетавшие мимо птицы, жужжавшие где-то вдалеке роботы — всё казалось насмешкой над его мечтой, обезображенной улыбкой мертвого шута. Воздушный замок Сеченова грозил вот-вот рухнуть, упасть с разрушенных невидимых опор так же, как колосс на глиняных ногах падает под собственным весом, и не осталось людей, которые могли бы подхватить падающие обломки. Секунды пролетали в тишине. Сеченов думал о том, какими словами встретить вернувшегося с поля боя Сергея Нечаева, и с каждой новой мыслью, появлявшейся в его голове, всё лучше понимал, что сам себя загнал в ловушку. И дело было не в опустевшей клетке на вершине трещавшего по швам замка, не в череде спонтанных решений, казавшихся лучшим выбором на тот момент, не в бесчисленных смертях и предательстве когда-то лучшего друга, нет, — дело было в дрожащих руках и буквах, что расплывались перед глазами, в ослабевших коленях и лихорадочном стуке сердца. Страх — чувство, от которого человечеству пока не удалось избавиться — овладел Сеченовым, заставляя думать о худшем. И бескрайнее синее небо, раскинувшееся за высокими окнами, не могло избавить его от этого страха. Далекий пустой космос был жесток, но люди, бывшие рядом с ним, оказались еще более страшными и жестокими, вот о чем думал Сеченов, понимая, что история близится к своему финалу. И хорошо бы — хорошо бы наконец избавиться от всего, что гложет внутренности, разрешить последнюю проблему, дать волю своему страху, разочарованию, тлевшей внутри ярости. Сеченов крепко сжал ручку, едва не переломив ее пополам, и усилием воли отложил ее в сторону. Было неприятно вновь и вновь переживать одни и те же события, прокручивать через себя одни и те же эмоции, одни и те же мысли, но время не хотело ускорять свой бег, подчиняясь чьему-то желанию. Застывшие позади него Близняшки молчаливо ожидали приказа, и на языке уже давно крутилась полная малодушия фраза: спасите меня. Защищайте меня. Не дайте мне умереть. Даже жаль, что он научил роботов читать мысли и выполнять жалкие человеческие желания. Сделай он что-нибудь по-другому, и этот день мог бы кончиться иначе. Нет, этот день мог бы вообще не случиться, и Сеченову не пришлось бы признаваться самому себе: мне страшно. Черт возьми, Дима, как же мне страшно. Ты можешь поверить в это? Нет, наверное, никто не мог знать, чем всё однажды кончится. Сеченов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Скоро сюда прибудет Сергей, а вместе с ним Харитон, и у них состоится самый сложный за последнее время разговор. Если, разумеется, вообще состоится — еще неизвестно, как сильно Харитон запудрил мальчику мозги. Времени рассматривать небо и думать о мечтах и страхах больше не оставалось. Хотя ладно, один последний взгляд он может себе позволить. А далекое синее небо равнодушно смотрело на Сеченова в ответ, и под его взглядом воздушный замок продолжал медленно падать.