Наглость и безрассудство

Первые сомнения у меня появились когда широкая спина Мин Сука застыла, не доходя несколько метров до крепостных ворот. Осторожно выглянув из-за надёжной защиты я увидел непонятно почему остановившегося лидера команды — Юнг Хо. — Не думал что когда-нибудь это скажу, но мы должны быть сильными! Братец, не бойся, с нами же куча... — тут перешёл на шёпот, — Пушечного мяса! Толкай уже дверь, я есть хочу. — Бесхребетный! Ты не можешь вести себя нормально хотя-бы на важной миссии! — даже не повернулся в сторону хилера, мне уже давно плевать на её мнение, я же с ней не играю. Ан У с надеждой посмотрела на объект своего воздыхания, ожидая поддержки, но даже мягкотелый Ми Сук в этот раз лишь глубоко вздохнул на попытку затеять ссору. — Донсен... — Ой, вот только не надо. Хен, у тебя голова явно не от меня болит, а от этих придурков из "Мариты". — Я просто жду остальных, чтобы начать зачистку вместе. Но я рад что ты обо мне заботишься, — ладно, братец, один один. Тем более в опасных местах лучше не думать о ссорах, ещё произойдёт глупость какая. В это время 'паразиты' тоже подошли к площадке перед воротами и остановились на расстоянии, недоверчиво поглядывая на крепостную стену. — Заходим. — и Юнг Хо толкнул ворота. Но не успел он коснуться железных ручек, как двери сами медленно отворились, открывая ошалевшим людям таких же ошалевших, но более собранных скелетов. — Эм, блять? — Цыц, не матерись. — естественно только я в этой ситуации мог подумать о культуре, но мне то чего боятся? Брат рядом, да и Мин Сук внушает некоторое доверие своей секирой и размерами мышц. Дальше чёткое описание стало невозможным, поскольку хоть скелетов было и довольно легко победить, но битва требовала некоторой сосредоточенности. Охотники вокруг пробивались через толпу монстров, тактика, так долго обговариваемая, уже не вспоминалась, как предсказуемо. Люди гильдии Марита приняли свое видимо привычное построение и скрылись, разделяемые десятками врагов. Был слышен только звук ударов металла о кости и крики Юнг Хо, как командира. То было попросту настолько скучно, насколько скучной может быть битва с монстрами, которые уже не первый десяток лет атакуют бедных людишек, ведь я, закрытый надежной спиной Мин Сука, лишь активировал навык титула 'Красавчик' — 'Глас толпы', который был по сути заклинанием провокации, привлекающим любых монстров ниже D ранга к нашей группе, как фанатов к знаменитостям. Пусть он действовал недолго, всего пятнадцать минут в неделю, но был довольно неплох, особенно в паре с усиливающим браслетом за кругленькую сумму — подарком братца на вступление в гильдию. Нет, ну как можно быть таким лицемером, сорить деньгами. Подожди братец, может быть они у тебя скоро закончатся. Так вот, это скучно. Копье в руке, отлично сочетавшееся с костюмом, не несло никакой реальной пользы. Я попробовал слегка помахать им из стороны в сторону, но палец удивительно выгнулся и отправил палочку красоты в полет. Ну и зачем делать такие бесполезные вещи? Мин Сук был занят особенно настойчивым скелетом, поэтому я принял весьма взвешенное решение найти копье. Для этого потребовалось лишь повернуть голову слегка налево, какой я способный. Но копье пришибило монстрюгу, жалобно трепетавшуюся под палкой с золотыми узорами. То есть как копье, я пришибил скелета, можно сказать, первого монстра в своей жизни. Братец, видишь, я могу убивать! Жди и бойся, может скоро прийдет твоя очередь. Нет, ну это копье однозначно удачное, его стоит повесить на стену в гостиной, перед этим сняв бесполезные карты и графики, которые создавали иллюзию бурной деятельности для процветания "Тайфуна". Но мои сладкие мечты прервал жуткий крик, будто кого-то убивали. Это было странно, ведь подземелье С ранга не должно было вызвать даже лёгкого вскрика у бывалых ранкеров крупнейших гильдий Кореи. Но обзор был почти полностью закрыт из-за разбросанных всюду гор костей, и живых костей, которые стали наступать с большей уверенностью и оттеснять нас ближе друг у другу. — Стрелы! —раздался вдруг довольно тихий вскрик со стороны "Мариты", но трудно было не понять о чем они, увидев пару острых костяных палок, со странными наконечниками, воткнувшихся в песчаный пол. Естественно аналитики не говорили ни слова про стрелы, ведь это же чертовы подземелья. Тут аналитикам верить можно как гадалкам, нанятым для ограбления банка. И естественно ничего тут уже не сделать, только прижаться к Мин Суку поближе. Его уже задели пару раз, но выглядел он не слишком плохо. Только вот зачем это делать, если брат рядом, уже видно его пылающую красную ауру и серебристые отблески меча, ловко разрезавшего кости. Я следую к братцу, но вот, словно в замедленной сьемке вижу, несколько тёмных магических ниточек, словно привязанных к Юнг Хо. Он с легкостью отбивает две, но- — Брат сзади! — кричу как вне себя, не знаю что вдруг нашло. Мысли не успевают за быстро летящим миром. Он словно вздрагивает слыша мой голос и оборачивается. Глаза в глаза, такие похожие... Глупый, там же ещё стрелы. Стрелы. Стрелы! С губ срывается полухрип полустон, словно воздуха в лёгких никогда и не было. Нет, это глупо. Это ж Юнг Хо, мой брат, он сильный, да блять какой сильный, он не человек вовсе! Сколько монстров убил, а сражается одним лишь мечом, словно порхает. Не настоящий, словно и не из этого мира вообще. Это чертов братец. Но братец становится на колени, словно просто захотел присесть. Багровые пятна расплываются на тёмной одежде, а ведь раньше видно не было. Я словно не замечаю ничего, ноги не двигаются, пара метров и невообразимо далеко, но так близко. Он улыбается, пытается что-то сказать, словно бы все это по настоящему, словно он действительно может умереть. Чёртов брат, как же ненавижу. Даже сейчас, такой величественный, опирается на меч, а скелеты уже его не замечают. Может это все иллюзия? Юнг Хо словно содрогается всем телом, так страшно. Страшно, страшно страшнострашнострашно. Время наконец возвращается, колени сгибаются, но буквально валюсь, отталкиваясь изо всех оставшихся сил. Истошный крик, словно предвестник смерти. Смерти. Ан У видела. Её полные ужаса и неверия, и еще чего то такого сложного глаза виднеются сквозь тонкие тела монстров. Но это лишь минолётный взгляд, все мое внимание на этом блядском лице. Юнг Хо слишком спокоен, слишком беден. Пытаюсь кричать- "Придурок, довольно. Перестань!" Но из горла не выходит ни звука. Глаза наверное впервые в жизни так широко раскрыты. Он хватается за манжету моей экипировки и я чувствую дрожь. Мелкая, начинаю содрогатся в ритм. Черт, прямо из горла, из его горла, из глубины кровь. Такая тёмная и пузырящаяся. Но он улыбается, словно блять он в порядке, словно все так и должно быть. Герой гребанный. Ненавижу ненавижуненавижу. Больше всего, больше чем... Он пытается говорить, но выходит лишь хрип. Лишь еле различимое "братец", а дальше лишь кашель, который, кажется доставляет ему ещё больше боли, но он все ещё улыбается. Удивительно резкий толчок выводит из транса. Боль от падения на спину, видимо меня тоже задели пару раз. Ан У, уже в слезах хватает брата за плечи и громко, навзрыд признается в любви. Но его взгляд все ещё лишь на мне. И, о боги, слышу, слышу через общий гомон, его булькающее "я был..." И больше ничего. Больше ничего, лишь тишина. Тишина в сердце, в мыслях, повсюду. Словно мы в непроницаемом куполе. А вокруг как муравьи мельтешат люди, но это не важно. Важно что он... Меня. Чёртов брат. Я... говорил что ты ужасен, что я презираю, что мы не должны были быть братьями, но я понял. Я не ненавидел. Никто не ненавидел, был лишь глупый Вон Иль, с завистью, глубокой как море, и Юнг Хо, с любовью, которой могло хватить на двоих. Чёртова семья, чёртова нитка, проводник в светлую жизнь, чёртов праведник, вечно вытаскивающий со дна. Но я не плакал. Ан У плакала, рыдала навзрыд, Мин Сук, осторожно потормошивший меня чтобы проверить жизнь, тихонько собирал рукавом крупные капли, сверкавшие на его смуглой коже. Я не плакал. Я даже не дышал. Не думал, не верил, но и не сомневался. Жизнь кончилась. Моя тоже. Всё кончилось так быстро, и так просто.

***

Дальше удивленные охотники из Мариты, скелет-босс, чуть более сильный чем остальные кости, комната с сокровищами и всеобщая радость, наравне со скорбью. Мин Сук, идущий с чёрным свертком точно позади меня. Выход из подземелья, кости, скрипящие под ногами. Палящее солнце, сменившееся дождём реального мира. Это были лишь урывки, плывущие в сознании. Лучше всего Вон Иль помнил блестящие, лакированные ботинки, вновь ставшие чистыми от дождя. Сначала они были пыльными, потом с неровными полосами от травы, но весенний дождь смыл все недостатки, оставив лишь пару царапин, выставив их на обозрение миру. Но миру было плевать. Только Вон Иля интересовали ботинки, остальных интересовал его брат. Сначала журналисты, все же пробравшиеся через ограждения, но сдерживаемые охраной, не дающей стервятникам снимать падение яркой звезды Кореи. Потом полиция, специальный отдел для работы с охотниками. Раньше Вон Иль их боялся. Люди, которые могли усмирять нечеловечески сильных монстров, садить их на кресло в допросной и разговаривать так, будто они малолетние хулиганы, укравшие конфеты из буфета, были чем то ещё более непонятным чем люди из телевизора или монстры из подземелий. Он смотрел в глаз этому существу и думал что его глаза, глаза Вон Иля, наверное блестят так же как его ботинки. Может быть поэтому его так быстро отпустили. От ненормальности. Проходя в сопровождении одного из 'непонятных' он кажется слышал крики Ан У. Хотя, может быть ему показалось. О, было бы славно, если бы ему вообще все показалось. И смерть... Брата. Ботинки начали медленно сливаться с глубокой лужей, в которой он стоял. Мир куда-то плыл, но это было не так уж и важно. И всё же надо продолжать думать. Продолжать двигаться. Обувь словно подводная лодка вынырнула из лужи и принялась топтать дождевые капли на тротуаре. Вон Иль шёл по чёткому маршруту. Он управлял капледавами, лавируя между машин, которые были необычно тихими даже на дороге, и направлялся в трущобы. Трущобы были высокими серыми домами, повторявшимися через каждый квартал. Бетонный лабиринт. Начинала болеть голова, но защиты от тарабанящих по черепу капель не было. Да и маленькие, словно свинцовые пульки вытряхивали из мозга все ненужные мысли. Впереди маячило похожее на остальные, но все же знакомое здание. Вон Иль шёл домой. Маленькая квартира почти под крышей была первым планом, ещё до того как он променял самостоятельность на удобство, а свободу на вечные перепалки с Юнг Хо. Он не мог думать, это было слишком сложно, слишком больно, так, что даже удивительно. Это лишнее, пока что нужны лишь простые команды для тела. Подняться по лестнице, войти. Вон Иль не был удивлён ключам в подпространстве, доступном охотникам. Видимо он истратил всю удачу именно на это. Дальше можно даже не надеяться. Маленькая кухня, наполовину пустой чемодан, с которым он сьезжал из детского дома. Как все брошено. Он до сих пор помнит свое пробуждение, съезд из дурацкого сборища хулиганов, побег из пригорода, ближе к глянцевому миру. Но мечты быстро отбросились, поскольку денег от получения ранга D хватило лишь на старую квартиру вдалеке от центра. Потом был звонок брата и долгие раздумья, но амбиции были дороже ненависти. Ненависти. А ведь он действительно ненавидел Юнг Хо. Только вот теперь тот лежит в холодной земле, со своей дурацкой заботой и любовью. А младший здесь, пытается не кинуться вслед и поскорее забыть, как ярко текли капли на песок, как глупо он лыбился... Вон Иль сползает по стенке, прямо как дождь по стеклу. Он ведь не забудет. Не забудет, потому что он не может, он блять ничерта не сможет забыть, потому что он травмированный ребёнок, потому что система дала ему подарок, пассивный навык, который не отключить. Это было с самого начала. Мальчик так обрадовался пробуждению, что не обратил внимания на навык с тремя буквами. Тремя, блять, буквами S. [Боль прошлого]- навык, позволяющий учиться на ошибках, навык, который впечатывал все моменты физической или душевной боли прямо в мозг, так, что они оставались чёткими деталями, запахами, эмоциями. Вон Иль ничего не забывал. Он не мог забыть это. Остальное стиралось, оставалась только боль, боль и больбольболь. Сначала слабые образы, сломанная нога, первый незачёт в школе, привязанной к приюту, острые когти дворового кота. Потом липкие щупальца навыка полезли глубже, вытаскивая его детство. Вон Иль не помнил этого. Вон Иль боялся этого, он не понимал этого. Он не хотел знать, не хотел помнить, не хотел понимать. Но все же это было бесполезным, это не считалось. Соревнования с хёном требовали честной игры. Он назвал только полезные навыки, выиграв ранг D, оставив себя наедине со своим маленьким адом. Младший Ри поднял голову. Теперь он собран, теперь он готов. Зрение медленно приходило, накладываясь на блеклую картинку истекающего кровью тела. Было громко, но это было хорошо. Капли били по стеклу, сердце билось о ребра. Вон Иль повернулся, привыкая к неяркому освещению. Это была вполне неплохая квартира. Он и тогда так думал. Но он бросил её, бросил все, считая что сможет обрести больше... Куда уж ещё больше. Только была одна проблема, в архиве "Тайфуна" есть его адрес. Его найдут, прийдут и достанут, заставив вновь погрузиться туда. Что 'туда' Вон Иль не знал, он думал что это был большой офис гильдии брата, дом брата, от которых будет тошнить и тошнить, до смерти. Его и так в этом мире почти ничего не держит. А-а, ещё журналисты. Теперь точно. Следующая ступенька появилась из тумана его будущего, и Вон Иль смело шагнул прямо туда, не зная куда. Так легче. Интересно, где его копье, которым он убил первого монстра. Ри Вон Иль покинул свой последний дом, забрав все сбережения, которые копил по привычке, из-за детства в приюте, и которые так и лежали одиноко в чемодане, ждя перелома его жизни; скинув все нужное в подпространство, а ненужное разбросав для пущей драматичности, распахнул дверь и оставил на столе записку. Дальше чёрный рынок, который предлагал широкий ассортимент подделок для всяких идиотов-охотников, пополнился на кругленькую сумму, а глаза и волосы беглеца потемнели на несколько оттенков, напоминая того, кого так хотелось забыть. Зато кошелёк заметно полегчал, сменившись привычной уже тяжестью на сердце. Вон Иль сел на автобус, потом на поезд, а дальше пошёл пешком. Это так расслабляло — идти, не зная конца своего пути, идти не думая ни о чем. Он думал, что возможно смерть от голода не будет считаться привычным миру самоубийством, но то ли организм охотников был более выносливым, то ли это была ещё одна заслуга Вон Иля, но он потерял счёт ночам, сменявшим дни. Нет, он не мог позволить себе так просто сдохнуть, как последняя псина, шатаясь по заброшенным домам или вокзалам, с добрыми (не всегда) охранниками. Он ел, он тратил деньги, потому что дальше деньги были не нужны, да и в общем то их почти не осталось. Юнг Хо хотел чтобы младший продолжал жить, и это очевидно. Потому Вон Иль продолжал, пусть и не особо инициативно. Это было довольно необычно, и сильно напоминало детство — старые комнаты и не слишком хорошая еда. И естественно вспоминался братец. Это медленно разрушало, заставляя его сердце ещё сильнее кровоточить, а ноги идти ещё быстрее, натирая мозоли. Вон Иль жил прошлым, он был в моментах ужаса и отчаяния, он размышлял. Он думал что случись, погибни тогда он, или если бы выжили оба, если бы он не окликнул того, кто мог справиться сам. Хах, а ведь он убил брата. Хахахах, уби-ил. Убил, убил, убилубил. Новые мысли сливались со старыми, образуя плотный кокон, в котором было так уютно сидеть. Но долго такое не длилось, ведь это было ещё хуже, чем просто медленно умирать — изводить себя, а затем возвращатся в реальность. Это был словно сильный наркотик и он принимал его ежедневно. Боли почти не было, был только осадок; словно бы его всего выжали, а теперь живёт уже не он, а просто его копия, которая сильно повредилась из-за того дождя и теперь не может похоже изображать где-то половину человеческих эмоций. Что ж, тогда понятно почему этой поломанной кукле ничего не хотелось.

***

А дожди и правда шли удивительно часто. Вон Иль наконец вырвался из объятий вечных каменных мостовых, и то, что осталось от ботинок, было, кажется, очень радо траве. Было свежо и даже терпимо, пока облака не заволокли небо, приближая его к земле. Вон Иль успокоился, ведь дела стали ухудшаться, становясь более подходящим для убийцы брата. Так было более привычно. Но скоро начнётся дождь. Гроза уже блистала золотом где-то в стороне последней деревни, через которую Вон Иль проходил. Нужно было вроде как что-то делать. В поле спать нельзя, ещё простуду подхватить не хватало. Такая смерть — не самое приятное удовольствие. Зато неподалёку был большой склад, выглядевший заброшенным. Других вариантов остаться более сухим не было, поэтому Вон Иль двинулся в этот старый деревянный амбар, надеясь что крыша ещё не отчаялась и не проломилась под напором времени.

***

— И что же это за кошмар? — высокий светловолосый человек одетый в не слишком подходящую для такого похода одежду, был крайне возмущён холодными каплями, которые отнюдь не скрашивали путь к месту назначения, однако его проигнорировали. Юноша осмотрелся. Другие стройные процессии охотников под конвоем медленно стекались в одну, тихо трепещущую толпу. Они направлялись в тайное место, сообщавшееся только специально отобранным для проведения вступительной церемонии; но в пустынном поле, где на километры не было лишних глаз, атмосфера тайны медленно схлынула, вместе с потоками воды, открывая истинные эмоции, нездоровое предвкушение. Молчаливым сопровождающим не сильно нравился поднимающийся шум, однако приказ был важнее. Охотников лишь стали подталкивать, побуждая идти быстрее, а чёрные маски укоризненно смотрели на возмущавшихся, таких глупых людей. Один из тёмных охранников нетерпеливо ощупал кобуру пистолета, упрятнанную в складах балахона. В этом нет нужды пока все идёт по плану. Процессия двигалась к складу.